Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
– Я прочел его ему.
– Почему? Он…
Она умолкла, а потом беззвучным голосом спросила:
– Вы хотите сказать, что он не в состоянии был его прочесть? Почему? Он болен? Говорите же! Я имею право знать все!
Не сознавая, что делает, она схватила Дегре за руку, вонзив в нее ногти.
Адвокат подождал, пока отойдет дочь кабатчика, подавшая ему пиво.
– Мужайтесь, – сказал он с самым искренним сочувствием. – Пожалуй, и впрямь вам лучше знать все. Комендант Бастилии не стал от меня скрывать, что графа де Пейрака на допросе подвергли пытке.
Анжелика побелела.
– Что они с ним сделали? Совсем изуродовали его?
– Нет. Но жестокие пытки различными орудиями очень его ослабили, и с тех пор он не встает. Но это еще не самое страшное. Воспользовавшись тем, что комендант вышел, граф рассказал мне о процедуре изгнания беса, которую проводил монах Беше. Граф утверждает, что монах при этом пользовался не штифтом, а длинной иглой. Когда он глубоко вонзал ее в тело, граф от боли невольно вскрикивал, и это производило очень неблагоприятное впечатление на свидетелей. Что же касается одержимой монахини, то он не может утверждать, что узнал ее в полуобморочном состоянии.
– Он мучается? Он впал в отчаяние?
– Нет, он полон мужества, хотя его допрашивали около тридцати раз и он физически очень изнурен.
Слегка поколебавшись, Дегре продолжал:
– Должен вам признаться, что в первую минуту его вид потряс меня. Я не мог представить себе вас его женой. Но потом, после первых же его слов, когда он посмотрел на меня своими блестящими глазами, я понял… Ах да, чуть не забыл. Граф де Пейрак поручил мне передать его сыну Флоримону, что, когда выйдет из тюрьмы, он принесет ему для забавы двух паучков, которых научил танцевать.
– Фу! Надеюсь, Флоримон не притронется к ним! – проговорила Анжелика, делая огромное усилие, чтобы не разрыдаться.
***– Теперь внесена некоторая ясность, – проговорил отец де Сансе, выслушав рассказ адвоката о том, что ему удалось узнать. – Значит, по вашему мнению, мэтр Дегре, кроме обвинения в так называемых колдовских действиях, основанного на акте, составленном монахом Беше, других обвинений предъявлено не будет?
– Да, в этом я убежден, так как попытки обвинить графа в измене королю признаны необоснованными. За неимением ничего лучшего вернулись к первоначальному обвинению – он колдун, но судить его будет гражданский суд.
– Великолепно. Следовательно, во-первых, надо убедить судей, что в работах, которые вел мой зять на руднике, нет ничего сверхъестественного, а для этого вы должны заручиться показаниями его помощников. Во-вторых, необходимо доказать не правомочность процедуры изгнания беса, на которую собирается опереться обвинение.
– Мы бы этого достигли, если бы судьи, люди очень набожные, могли убедиться, что процедура была проведена не по правилам.
– Мы поможем вам доказать это.
Раймон де Сансе стукнул ладонью по столику, который стоял в приемной, и приблизил к адвокату свое тонкое лицо с матовой кожей. Этот жест и полуприкрытые глаза брата вдруг напомнили Анжелике деда, старого барона Ридуэ де Сансе. Каждый раз, когда она ощущала, что замок Монтелу простирает свою благодетельную тень, чтобы охранить ее семью, над которой нависла угроза, Анжелика испытывала глубокое волнение и на душе у нее становилось теплее.
– Дело в том, господин адвокат, что есть обстоятельство, о котором вы не знаете, – медленно и отчетливо проговорил иезуит твердым голосом, – как не ведают о нем многие представители высшего духовенства Франции, чье религиозное образование, надо признать, зачастую еще более скудно, чем образование какого-нибудь жалкого деревенского кюре. Так вот, знайте же, что во Франции есть только один человек, который имеет право от имени папы Римского определять случаи одержимости и проявлений сатаны. Этот человек – член ордена иезуитов. Благодаря своей аскетической жизни, целиком посвященной углубленным трудам и исследованиям, он получил от его святейшества папы опасную привилегию сталкиваться лицом к лицу с самим Князем Тьмы Я убежден, мэтр Дегре, что вы вызовете большое смятение среди судей, сделав заявление, что церковь признает действительным только тот акт об изгнании беса, на котором стоит подпись преподобного отца Кирше, великого заклинателя Франции.
– Еще бы! – Дегре был очень возбужден. – Честно говоря, я о чем-то подобном подозревал, но этот монах Беше действовал с дьявольской ловкостью и сумел втереться в доверие к кардиналу Гонди, архиепископу Парижскому. Итак, я заявлю о преступном нарушении церковной процедуры! – воскликнул адвокат, уже видя себя в суде – Я разоблачу этих священников-самозванцев, которые своим святотатственным обманом пытались опорочить самое церковь!
– Подождите минутку, я сейчас вернусь, – сказал отец де Сансе, вставая.
Он вышел и вскоре вернулся в сопровождении какого-то иезуита, которого представил как отца Кирше.
Анжелика была взволнована мыслью, что перед ней великий заклинатель Франции. Она и сама не знала, как должен был он выглядеть, но, во всяком случае, не ожидала увидеть такого внешне скромного человека. Если бы не черная сутана и поблескивающий на груди медный крест, этого молчаливого иезуита скорее можно было бы принять за мирного крестьянина, чем за священника, привыкшего иметь дело с дьяволом.
Анжелика почувствовала, что даже неисправимый скептик Дегре заинтригован незнакомцем.
Раймон сказал, что он уже ввел отца Кирше в курс дела и сообщил ему самые последние новости.
Великий заклинатель слушал с доброй, ободряющей улыбкой.
– Дело представляется мне весьма простым, – заговорил он наконец. – Теперь нужно, чтобы я в свою очередь произвел изгнание беса, но уже по всем правилам. Акт вы зачитаете на суде, я подкреплю его своими свидетельскими показаниями, и это, бесспорно, поставит господ судей в щекотливое положение.
– Нет, все не так просто, – возразил Дегре, энергично почесывая затылок.
– Мне кажется, что провести даже вас, священника, в Бастилию, да еще к заключенному, который находится под усиленным надзором, дело невыполнимое.
– Тем более что нас должно быть трое.
– Зачем?
– Демон слишком лукав, чтобы один человек, пусть даже защищенный молитвами, мог, не подвергая себя опасности, бросить ему вызов. Для того чтобы подступиться к человеку, который вступил в сделку с дьяволом, мне необходимо присутствие по крайней мере двух моих обычных помощников.
– Но мой муж не вступал в сделку с дьяволом, – протестующе воскликнула Анжелика.
И вдруг она торопливо прикрыла лицо руками, чтобы никто не увидел, что она смеется. Слыша беспрерывно, что ее муж вступил в сделку с дьяволом, она вдруг представила себе, как Жоффрей стоит за прилавком какой-нибудь лавчонки и беседует с рогатым и улыбающимся дьяволом. О, когда они вернутся к себе, в Тулузу, как посмеются они над всеми этими глупостями. Ее воображение нарисовало новую картину: зарывшись лицом в густые, пахнущие фиалкой волосы мужа, она сидит у него на коленях, а восхитительные руки Жоффрея ласкают ее тело, которое он так любил.
Смех Анжелики оборвался, перейдя в короткое рыдание.
– Мужайся, дорогая моя сестра, – мягко сказал Раймон. – Рождение Христа вселяет в нас надежду; да снизойдет мир на добрых людей!
Беспрерывные переходы от надежды к отчаянию терзали молодую женщину. Когда она переносилась мыслями назад, вспоминая прошлогоднее рождество в Тулузе, она в ужасе думала о том, какой страшный путь прошла она за этот год.
Разве могла она тогда представить себе, что в сочельник, когда парижские колокола под свинцовым небом надрываются от звона, у нее не будет иного пристанища, кроме дома какой-то вдовы Кордо? Сидя у очага в обществе старухи, которая склонилась над прялкой, и ее сына, подручного палача, невинно игравшего с маленьким Флоримоном, Анжелика позволила себе лишь протянуть к огню озябшие руки. Притулившаяся рядом с нею на скамейке вдова Скаррон, такая же молодая и красивая и такая же несчастная и обездоленная, как и Анжелика, исстрадавшаяся по человеческому теплу, время от времени нежно обвивала рукой талию Анжелики и прижималась к ней.