Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Никто не хотел возвращаться на корабли, мечтая заночевать прямо на берегу под небесным сводом, озаряемым зеленым прозрачным светом невидимой луны.
Анжелика рассказала Рут и Номи, как на одном из таких островов некая квакерша одолжила ей свое пальто.
В тот год племя абенаков опустошило побережье, и острова, на которых они устраивали пикник, были полны беженцев…
Затем был восстановлен мир. Сожженные деревни заново отстроены. Ночью с побережья открывалась картина пляшущих пылинок розового цвета, дрожащих за окнами, затянутыми промасленным пергаментом или шкурой худой лани. Контуры многочисленных портов и бухт обозначились огнями железных жаровен с раскаленным древесным углем, выставленных на оконечностях высоких мысов и небольших островках,представляющих опасность для кораблей.
Эли Кемптон, разносчик из Коннектикута, тоже принимал участие в путешествии.
Во-первых, потому, что Салем не был городом, способным по достоинству оценить его самого, не говоря уже о его медведе. Мистер Виллоугби навлек на него неприятности, когда старейшины из вечно юных стариков, имеющих память лишь на то, что может испортить жизнь их ближнему, вдруг вспомнили, что Виллоугби — имя весьма достойного, всеми почитаемого пастора эпохи первых колонистов, и возмутились, что этим именем назвали медведя, хотя бы и умнейшего из своих сородичей.
Во-вторых, Кемптон получил на севере многочисленные заказы на модельную обувь и не только в Голдсборо и в различных поселениях Акадии, но и в самой столице Новой Франции Квебеке, в Канаде, где дамы с нетерпением ждали его возвращения. Не имея возможности, будучи англичанином и еретиком, объявиться там без покровительства графа де Пейрака, как в первый свой приезд, ему пришлось подыскать нужных людей, чтобы переправить товары по назначению — частью через лес, частью по реке Святого Лаврентия.
До чего порой невыносимо энергичному коммивояжеру наталкиваться на препятствия, возведенные человеческой глупостью, в то время как существует безусловно объединяющая всех радость покупки. Кто возьмется отличить француженку-папистку от англичанки-кальвинистки, когда две счастливые женщины меряют элегантные туфли с прибитыми к каблуку и мыску маленькими медными пластинками, настолько похожи их улыбки?
В надежде увлечь присутствующих здесь французов мечтой о возможном согласии между враждующими народами и побудить к этому их губернатора, а также испытывая чувство гордости эа торговлю, принявшую в последние десятилетия невиданный размах, он удовлетворенно и торжественно зачитывал список товаров, которые можно было приобрести как в Салеме, так и в Бостоне.
Манчестерские одеяла из высококачественной шерсти Бутылки, плетеные бутыли Соломенные шляпы Фландрские кружева Куклы и детские игрушки Пилы, топоры, гвозди Каминные принадлежности, мебель (шкафы, сундуки) Медь, листовая и в брусках Кирпичи, дымоходные трубы и кухонные печи Слоновые бивни Угольные совки и др Басоны, золотая и серебряная парча Цветные витражи Серебро, золото и вставные челюсти Порох Корсеты Красители для тканей Чулки Парижские чулки Парижские шелковые перчатки Табак из Св. Христофора в Бразилии, Виргинии, Барбадоса Парижские манто из крашеного и некрашеного меха Детские бутылочки Пряности Изделия из меди, весы, домашние и торговые Бархат Лампы, фонари, духовые инструменты Шелк и батист Подсвечники, колокольчики Жемчуг, янтарь, слоновая кость, коралл Яшма Ковры — шотландские, китайские, персидские и венецианские Изразцы, оконные стекла Иголки, очки, подзорные трубы Рыболовные крючки, хозяйственные товары Пояса, воротнички, перчатки Крахмал, воск Обои Свечи Сахар Столовые сервизы из Франции Сукна и шерсть Ножи Дверные замки Лимонный сок в плетеных бутылях Репчатый лук Пергаментная бумага Маслины Кожи Ножницы Мыла Орудия земледелия Браслеты, пуговицы, нитки Щетки, канва, кольца Терки Повозки, кареты, седла Наждачный порошок Уксус Коммивояжер отметил в списке пункт табачных изделий, где, по его мнению, должен был фигурировать отечественный черный табак из Коннектикута, весьма ценимый моряками и индейцами, а также подчеркнул нелепую нехватку репчатого лука, что не удивляло его в этих бедных землях Массачусетса, между тем как на плодородных почвах берегов красивой реки Коннектикут (по-индейски «длинный лиман») он рос в изобилии и превосходного качества.
 
— Все это есть у нас в Ла-Рошели, — с досадой проговорила Северина. Нечему тут радоваться.
Последние салемские события повлияли, очевидно, на ее характер, и отчасти потому, что она обнаруживала попеременно то рассеянность, то печаль, Онорине назначили «ангелов-хранителей», ибо ребенок рисковал оказаться без присмотра в этой суете вокруг двойняшек, что было небезопасно на борту судна.
Онорине уже случалось падать в воду во время ее первого морского путешествия.
Жоффрей де Пейрак предложил ей на выбор трех нянек, и Анжелика улыбалась, видя, с каким так-том, зная нрав этой девочки, он поставил ее перед необходимостью согласиться на опеку, так чтобы она не выглядела невыносимой: Онорина наверняка отвергла бы ее, если бы ей навязали эту заботу насильно.
На корабле находились: юнга — один из самых слабых моряков, седеющий мужчина, вынужденный из-за раны на ноге бездействовать в течение нескольких дней, но передвигающийся, несмотря на хромоту, и статный мальтиец, с которым Онорина очень подружилась и который не раз в промежутках между другими историями рассказывал ей о хижине Рут и Номи. Он имел счастье видеть ее, сопровождая графа де Пейрака.
Мальтиец вращал глазами, обещающими сказочные чудеса, и описывал хижину с почти восточным воодушевлением. Он говорил, что эта хижина возникла перед ними на краю поляны в окружении белых камней, вся в цветах вьюна, опутавших ее соломенную крышу, и драгоценном сиянии цветных стекол, инкрустированных в деревянные балки, подобно тому, как на дне моря спрут, животное весьма фантастическое, украшает вход в свое жилище осколками стекол, глиняных кувшинов, ракушками, кораллами и прочими доступными ему блестящими предметами.
Онорина часами слушала бы его, но ее сострадательное сердце не могло забыть полуседого юнгу, ибо она была наслышана о тяжелой жизни юнг на кораблях и не простила бы себе, что отвергла несчастного человека из-за его недуга, тем более что он умел весьма ловко вырезать из дерева всевозможные игрушки и фигурки.
Было решено, что благодаря сменной «вахте» Онорина не соскучится в компании своих трех друзей и у нее будет меньше свободного времени для размышлений, которые часто приводили к поступкам столь же непредсказуемым, сколь и экстравагантным.
  
Глава 15
 
Когда Анжелика видела его, шедшего по палубе широким уверенным шагом Рескатора, всматривавшегося в горизонт, что не мешало ему вслушиваться в слова сопровождавшего его лорда Кранмера, она чувствовала, как ее сердце замирает от счастья, наполняется горячим и нежным восхищением, ощущением всепоглощающей радости жизни. Анжелика отдавалась ей с тайным удовлетворением, говоря себе, что на ограниченном пространстве судна ему не так-то легко спрятаться от нее, и, глядя, как он исчезает за поворотом галереи или переходит от одного борта к другому, она знала, что он обязательно появится вновь.
В этом для нее заключалось особое очарование морской прогулки.
Он принадлежал ей всецело, и всякий раз, как обстоятельства предоставляли им время для досуга и душевного отдыха, она открывала в нем нечто новое, делавшее его еще ближе: поза, слово, движение проливали новый свет на неисчерпаемое своеобразие этой богатой натуры.
Однако она понимала, что летнее путешествие не продвинуло ее в познании любимого ею человека. Прежние же представления о нем стали казаться ей упрощенными. То ли из боязни потерять его, то ли в пылу борьбы, томясь перед закрытой дверью, за которой скрывались их сердца, она ие хотела видеть ничего кроме этой реальности: «Его! Который так любит меня! Только бы он всегда был со мной, только бы всегда со мной была его любовь!»