Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— Кто-то идет! — воскликнул один из моряков. Это был Элуа Маколле.
Было время прилива, и они подплыли поближе, чтобы обменяться самыми важными новостями.
Больше всего пострадал южный берег. Маколле на своей лодке приблизился к индейцам, распевая песни мира. Ему повезло, его узнал один из капитанов, это позволило ему вести переговоры и просить за жизни тех, кто укрылся на холмах острова.
Затем индейцы получили приказ отходить и быстро сели в свои лодки, чтобы присоединиться к остальному флоту у Бурного мыса.
Они вернулись ночью, и снова жители острова похватали свои пожитки и поднялись на вершины холмов. Но это был всего лишь спектакль.
— А Гильомета?
— Жива! Ее дом цел!
Он отказался присоединиться к ним. Он вернется в Квебек завтра на своей лодке.
— Пока все хорошо, — заметил старый Топен, взяв курс на Бопре. — Но возможно, что на побережье Лозан будет больше разрушений, а ведь там был сын Маколле, Сиприен, его могли убить.
К началу дня они достигли окрестностей Святого Иохима. Новая церковь Святой Анны сверкала на солнце, пожар не коснулся ее.
Теперь Бурный мыс был совсем близко. Причалив в небольшом заливе, они направились к зданиям, удаленным от берега, над почерневшими стенами которых еще клубился дым. В их сердца закралась тревога. Свернув на тропинку, они услышали мычание коров, которые разбрелись по лугам. Значит, хотя бы часть стада не погибла в огне фермы.
Самый большой дом по правой стороне казался нетронутым.
Они направились через двор к деревянным постройкам, которые явно пострадали. От них остался лишь каркас и кучи угля. Каменные стены фермы окружали лишь беспорядочные руины, пол и крыша провалились. Им осталась еще церквушка, которую они теперь решили осмотреть.
До нее огонь не дошел.
Трагическим предупреждением явилось для них зрелище жертвой собаки аббата Дорена. Должно быть, он хотел своим лаем предупредить об опасности и был сражен стрелой индейца.
Жителей Святого Иохима застигли врасплох, когда они собирались на мессу.
Духовника и его слуг, молодых учеников школы искусств и ремесел пятнадцати-шестнадцати лет, присутствующих фермеров, аббата Дорена, преподавателей семинарии — всех их убили, ножом или кастетом, и сняли скальпы.
— А где же дети?
Анжелика с опасением посмотрела на стоящий в стороне большой дом, который дышал спокойствием. Неужели там они обнаружат трупы шести-и семилетних мальчиков?
— У меня не хватает мужества, — сказала она воинам, сопровождавшим ее. — Пойдите туда вы, вы более привычны к ужасам военных сражений.
Солдаты вошли в дом и немного погодя появились на пороге: никого.
На хуторе тоже царил призрачный порядок. В спальне все матрасы были аккуратно сложены, в трапезной накрыт длинный стол, около каждой тарелки лежал толстый кусок хлеба. В учебных классах и мастерских инструменты для ремесел и для занятий живописью и скульптурой, казалось, поджидали учеников.
— Но где же дети?
— Может, ирокезы взяли их в плен.
— Нет! У них было только трое пленников, мужчина и двое детей, их заметили в лодке.
Они вернулись во двор и сделали несколько выстрелов из ружей.
Затем солдаты вытащили трупы — их оказалось пятнадцать — и уложили их перед церковью, а двое грузчиков начали рыть могилы.
Время от времени стреляли в воздух.
Час спустя у подножия горы заметили какое-то движение. Они возвращались. Они все были живы. Тридцать маленьких семинаристов, одетых в черное, во главе с их спасителем, молодым светловолосым Эммануэлем, их ангелом-хранителем.
Именно по его инициативе они проснулись в этот день до восхода. Он выпросил разрешения у настоятеля показать им рассвет с высоты Бурного мыса.
Глубокой ночью, убрав свои спальни и обувшись, они отправились к огромной черной массе, вырисовывающейся на фоне матового неба Луна уже зашла.
Там, наверху, прижавшись друг к другу, они наблюдали, как поднимается солнце, как его лучи отражаются в воде, как река сливается с небом на горизонте.
И в этой голубовато-розовой дымке Эммануэль различил флот ирокезов, похожий на облако ядовитых насекомых.
 
Он протер глаза, не в силах поверить в этот кошмар. Сотни индейских лодок… Они шли с севера… Потом он увидел, как они высадились на берег у подножия горы. Половина флота отплыла к Бопре, другая осталась. Все были вооружены.
Тогда Эммануэль схватил за руки двух самых маленьких и крикнул:
— Идите за мной! Быстрее! И без шума!
Он постарался увести их как можно выше в гору, затем спустился по противоположному склону в лес, затем снова стал карабкаться на прибрежные скалы. Он знал один заброшенный караульный пост, который укрывал от взгляда густой кустарник, а рядом с ним траншею. Туда он и привел детей, там они лежали, в этой яме, вне поля зрения.
Время от времени Эммануэль выглядывал наружу, видел горящие дома, отмечал про себя, что ирокезы двигаются к Квебеку.
В середине дня он почувствовал по внезапно наступившей тишине, по запаху, по утихшему ветру, что приближаются какие-то люди. Среди деревьев он заметил несколько ирокезов. Красные и черные линии только усиливали жестокое выражение на их лицах.
Эммануэль дал знак детям, чтобы они не шевелились.
Как удалось этим маленьким существам замереть, не дыша, какое чудо научило этих колонистов хитрым повадкам лесных зверушек? Хищники с тонким нюхом прошли мимо, не заметив зарывшихся в чащу детей.
Маленький Марсэлен задрожал было от страха, но Эммануэль положил одну руку ему на глаза, а другую — на рот. Ирокезы растворились, как призраки.
Затем, повинуясь таинственному приказу, они сели в лодки и отплыли от берега.
Он решил, что их целью был грабеж и скальпы. А их основные силы поджидали их у Бурного мыса.
Вечером Эммануэль заметил на реке, подернутой туманом, множество огней, покрывших водную гладь.
«Теперь они идут в Квебек», — с ужасом подумал он.
Наступила ночь и заволокла все туманом. Их окружила непроглядная тьма.
Дети заснули, а Эммануэль молился: «Что станет с нами, если убьют наших братьев в Квебеке? Господи, защити наших воинов!»
С первыми лучами солнца дети проснулись. Туман рассеялся, но с высоты, где они находились, они не могли увидеть, разрушен Квебек или нет. В долинах все было спокойно. От сгоревших домов еще поднимался дым. Наконец они услышали выстрелы. Они различили парус, силуэты вооруженных людей, направлявшихся к хутору. Среди них была женщина, и это окончательно успокоило их. Их искали, к ним пришли на помощь. Они покинули свое убежище и, начали, спуск в долину. И вот они здесь, в сырых грязных одеждах, дрожа от холода и страха при виде трупов около церкви. Они понимали, чего им удалось избежать, какие ужасы миновали их судьбы, и они молча смотрели на тех, кто вчера еще был их учителем, их братьями, их приятелями. С ними они делили свои занятия, молитвы, труд и отдых. Ирокезы принесли им смерть.
Анжелике и ее спутникам никак не удалось оторвать их от этого болезненного созерцания.
— Пойдемте! Дети, пойдемте! — настаивали они. — Посмотрите, ваша трапезная ждет вас… Хутор уцелел.
От страха они не могли пошевелиться. Молодой Эммануэль заметил среди трупов аббата Дорена, своего духовного наставника, который взял в свои руки заботу о его воспитании, и глубокое горе охватило его.
Внезапно подросток поднял голову, прислушался, он явно был чем-то взволнован.
— Послушайте!
Анжелика боялась, что он повредился рассудком, и в то же время ее не отпускал страх вновь увидеть убийц с томагавками в руках.
— Нет, — успокоила она его, — ничего не бойтесь. Ваши жестокие враги ушли и никогда не вернутся. Они дали мне слово.
— Да я не об этом, — лихорадочно возразил он. — Послушайте! Послушайте!
Его лицо просияло, он указал рукой на юг, откуда доносились приглушенные звуки.
— Куа, куа!
— Белые гуси! — закричал он, и в его голосе послышалось рыдание. — Белые гуси с Бурного мыса! Они возвращаются! Они возвращаются!