Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Они разговаривали в кленовой роще. Было темно, только белел снег, да восходящая луна освещала противоположный берег Бопре.
— Предатель! — прошептал Пасифик, когда узнал силуэт Пискарета. — Я знал, что идешь за мной следом, ты хочешь помешать мне встретиться с епископом, хотя меня обязал сделать это наш святой отец. Почему ты мешаешь мне, Пиксаретт?
— Потому что ты защищаешь несправедливость. Ты несешь беду. Она в твоей вонючей сумке. Я чувствую это, и «жонглер» предупредил меня. Отдай мне сумку и то, что в ней, и можешь идти к священнику.
— Я иду к нему именно для того, чтобы передать ему это, и я никому не позволю завладеть моей ношей. Нет, ты не сделаешь из меня предателя, подобного тебе. Ты предал нашего наставника, когда сбежал с белой женщиной.
— Не темни и не старайся меня разжалобить. Я знаю, что делаю. Я свободный человек, и я сам себе судья.
Пасифик Жюссеран почувствовал, что разозлил индейца, и это обрадовало его. Он всегда завидовал тому, как Себастьян д'Оржеваль с уважением относился к нему.
— Я всегда знал, что рано или поздно ты предашь его, — с ненавистью произнес он. — Где он теперь? Если в Квебеке, то он должен был предупредить меня условным знаком около моего жилища в Леви. Я не видел этого знака. Я почувствовал ловушку… Его нет в Квебеке. Что с ним сделали? Что сделали с моим отцом?
— Он отправился к ирокезам проповедовать им слово Божье.
— Проклятие! Его враги обрекли его на смерть, а его друзья приложили к этому руку. И вот сейчас в городе царит эта ужасная женщина, и ты тоже, Пиксаретт, не устоял перед ней.
— Ты забыл, что эта женщина вылечила тебя от слепоты.
— Она вылечила и нашего врага, ирокеза Уттаке.
— И тем самым сохранила жизнь многим французам!
— Ты рассуждаешь, как женщина. Мы можем достичь блаженства, лишь уничтожив врагов Добра.
— У тебя в голове все перепуталось. Добро не может победить Добро, и если Добро прибегает к мщению, оно превращается в Зло.
— Ты хочешь сказать, что наш святой отец совершил Зло?
— Я знаю, какой демон завладел разумом нашего святого отца, но я не хочу, чтобы ты, друг, стал жертвой его безумия.
— Это богохульство! — прошептал Пасифик Жюссеран. — Как можешь ты говорить о нем так? Ведь ты сам был свидетелем его благодеяний, его добродетели.
— Даже самый мудрый и добродетельный человек может стать жертвой демонов. Ибо сказано в Писании: «Бодрствуйте! ибо не знаете вы ни часа, ни дня». Может, он потерял контроль над своим сердцем и своими мыслями?
— Проклятие! — закричал Пасифик. — Ты покинул его. Его все покинули… Отойди от меня, Сатана!
Он бросил томагавк в Пиксаретта, но тот отпрыгнул в сторону. Он не хотел вступать в бой с этим сумасшедшим.
Слуга отца д'Оржеваля устремился к берегу и вскоре добежал до речных бакенов. Пиксаретт не станет следовать за ним по льду. Он вырос на юге, в лесах, а чтобы преодолеть Святой Лаврентий во время оттепели, нужно родиться здесь, под Квебеком.
Он был один, и он был слаб, ведь он потерял отца. Продвигаясь вперед, он с надеждой смотрел на противоположный берег. Белая пустыня не пугала его, он хорошо изучил ее, и он пройдет.
Вдруг ему показалось, что от берега острова отделились легкие тени, слегка освещенные луной, они бежали по льду, и он понял: это злые ангелы!
Страх овладел им. Его предупреждали, что в Квебеке его ждут злые ангелы. «Бойся их, скрывайся от них! Красота обманчива, это Дьявол может создать ее. Я вижу этих злых ангелов. Они пытаются преградить тебе дорогу. Ускользни от них. Если ты доберешься до епископа и передашь ему конверт, ты выполнишь свою миссию».
Он видел, как они бежали и прыгали с одной льдины на другую, молодые парни, гибкие, ловкие, злые ангелы, слишком красивые и погрязшие в грехе. Точно такого же он встретил недавно в миссии Святого Франциска. Он сразу же почувствовал зло, исходившее от этого молодого человека, Слишком красивого и очень смелого, не побоявшегося путешествовать по белой пустыне. Он знал его, это был Александр де Росни, он видел его в Квебеке и плюнул ему вслед. Пасифик Жюссеран решил навязаться ему в попутчики до конца путешествия, а потом, когда он будет спать, убить его, ведь чем меньше на земле носителей зла и разврата, тем преданнее его служение Всевышнему. Молодой человек дал ему согласие, а утром следующего дня исчез.
 
Может, и он был там, среди них, и он вместе со всеми бегал, останавливался, осматривал реку? Они искали его, Пасифика Жюссерана, но он ускользнет от них. Вместо того, чтобы идти в Квебек, он направится к Бурному мысу. На этом пути нет бакенов, но лед здесь более прочный.
Он отправился дальше по реке. Показалась первая прорубь, он хотел перепрыгнуть через нее, как вдруг темная масса вынырнула из воды, и какое-то животное скользнуло по льду перед ним. Пасифик Жюссеран отскочил в сторону. Блеск глаз и зубов животного наводил на мысль о дьяволе. Он перекрестился. Золотистый свет луны отразился от гладких боков зверя, это была нерпа.
Пасифик осторожно обошел его, животное глазами следило за ним и помахало хвостом, с которого слетали капельки воды. На мгновение он замер, ему показалось, это огромная выдра плывет навстречу ему. Он посмотрел на северное побережье острова, возвышавшееся как темная крепость и отбрасывавшее огромную тень. Быть может, там, забравшись на дерево, за ним следит индеец? Чуть выше, по направлению к своему дому, он увидел красноватый огонек лампы, или ему это показалось. Наверное, это его мать услышала крики и догадалась, что ее сын в опасности. Он не скрывал от нее, что враги Господа попытаются помешать ему добраться до Квебека.
Его охватило чувство тоски по дому, захотелось вернуться, но он продолжал идти вперед. Светящиеся тени молодых людей остановились в нерешительности. Его искали. Они шли вдоль берега. Ну что ж, он побежит так, как бегают индейцы.
«Нужно увидеть епископа», — внушал ему внутренний голос. «А если и епископ предал тебя?» — отвечал он ему. «Что мне делать, если все отвернутся от меня? Когда Добро нападет на Добро, оно становится Злом… Почему? Я клялся быть послушным вам, мой святой отец. Но почему, почему вы желаете смерти женщине, вылечившей мои глаза?»
Он не должен сомневаться. Мысль эта, как тяжелая хватка, стянула ему горло, он не мог дышать. Не сомневаться никогда… Иначе он попадет в ад. Тут же все его прежние размышления испарились. Самое страшное для него — это сомнения. Только слепое послушание приведет его в рай. «Простите меня, отец мой, я выполняю свою миссию». Он опередит этих злых ангелов.
В тот же момент он увидел далеко на севере, у побережья, лодку, которую спускали на воду. Немного погодя ее пассажиры выпрыгнули из нее и поволокли ее по льду, затем, обнаружив новый канал, опять поплыли. Он понял, что конечной целью всех этих действий было схватить его.
Он не должен был более терять ни секунды. Из-за высокого мыса показался Базиль. Он был довольно тяжелый, но он очень ловко умел ходить по льду. Он не бежал, но ступал так легко, как по яичной скорлупе.
— Пасифик, — крикнул он. — Кончай это дело, парень. В замке Ришье тебя тоже поджидают. Тебе не пройти к епископу. Давай твою сумку и возвращайся к себе.
Человек озирался, как загнанный зверь, в поисках выхода. Чувствуя, что он на грани гибели, он позвал свою мать, которая на вершине холма высоко подняла фонарь, чтобы указать ему путь. Не понимая, она наблюдала, как люди, похожие на молчаливых волков, следили за ее сыном, и ничем не могла ему помочь.
Пасифик Жюссеран посмотрел в сторону Бурного мыса. Может, туда, в лес… Справа его преследователи тянули свою лодку, иногда спуская ее на воду; с юга за ним шли пешие, но они пока не смогли добраться до него, слишком опасной была река.
Но он тоже хорошо знал эту реку, и он достаточно силен… Он кинул в Базиля индейский нож и бросился вперед. Молодой голос долетел до него.
— Пасифик Жюссеран! Пасифик Жюссеран!
Голос приближался, но непонятно било, кому он принадлежал.