Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Но, уходя, она унесет с собой несметное богатство. Целый мир отделял ее от запутавшейся женщины, которая появилась в этой комнате вскоре после полудня. Она обожала этого мужчину. И он спас ее: от нее самой, от безумия, от самоубийства и от падения в собственных глазах. Но он больше не принадлежит ей. И то, что она пережила с ним, никогда не повторится.
— Нужно забыть, — сказала она, сжимая руки. — Вы забудете, не правда ли?
— Ни в коем случае! Забыть это — значит проявить неблагодарность к небесам и к вашему очарованию.
Сабина рассмеялась. Ответ доставил ей удовольствие и пробудил в ней легкость и веселье, свойственные провансальцам. Он улыбался. Как он улыбался!
Она опустилась перед ним на колени. Она взяла его руки и начала страстно целовать их, прижимая к своим щекам, своим губам.
— Благодарю, благодарю вас! Благодарю вас за то, что вы не похожи на других. У вас пылкое сердце, отзывчивое тело, вы не боитесь греха. Господь вас благословит за это. Я знаю, без вас все для меня было кончено. Вы спасли меня! Благодарю вас за то, что вы есть, за то, что в вас нет страха ни перед чем.
— Мне кажется, мадам, что вы пренебрегаете моим избавлением.
Его это забавляло.
Но она почувствовала его снисходительность и то, что их объединяло: своеобразный сговор, их секрет. Никогда она не забудет. Вставая, она подарила ему благодарный взгляд своих влажных черных глаз. Она никогда не забудет, как он сказал ей сегодня: «Вы очень красивая женщина!»
Не в силах более добавить ни слова, она направилась к двери. Щеколда была задвинута. Когда граф де Пейрак сделал это? Эта деталь доказала ей, что он действительно хотел завладеть ею, сделать ее своей любовницей. Все ее сомнения рассеялись окончательно.
— Мадам!
Сабина обернулась, в ее взгляде был вопрос.
— Не забудьте сходить на исповедь.
— Вы просто дьявол! — воскликнула она, Она открыла дверь и удалилась. В глубине души она смеялась, ведь впереди была целая жизнь и череда счастливых дней.
Не обращая внимания на порывы ветра, Сабина вернулась к себе в замок Сен-Луи, сбросила с себя все одежды, спрятала свое разгоряченное тело в одеяла и погрузилась в сладострастные мечты.
— Что я наделала? Анжелика мне этого не простит. Неожиданная победа ошеломила и опьянила ее, отбросив все пережитые неудачи. Она восторжествовала над этой ослепительной блондинкой, которая вонзилась в ее жизнь как меч и лишила ее земного рая… «Я была несправедлива! Как я была глупа!» Ее безумная злопамятность крошилась, превращалась в пыль. Лед ее сердца растаял под победными лучами ее триумфа. Правда, у ее триумфа не было будущего, она это знала. Но ей уже было достаточно того, что колдовской круг, в который она себя упрятала, разбился на части…
Ее одолела дремота, но внезапно она пробудилась при мысли, что эти неповторимо прекрасные часы, увы, слишком короткие, были лишь сном, и ничего не произошло, и она снова замурована в холодной могиле, в плену своих демонов. Потом ее тело напомнило ей о себе: легкий жар и сладостная боль, едва уловимый стон жили в ней, шептали ей, что у страсти есть тысяча оттенков и что только от нее самой, от податливости желаниям мужчины зависит рождение страсти. Неважно, какого мужчины, с мукой сказала она себе, ведь о нем она не должна больше думать.
***
То, что г-жа де Кастель-Моржа выходила из апартаментов графа де Пейрака со словами «Вы просто дьявол!», не осталось незамеченным. Более того, рана на ее виске породила в городе слух, что на этот раз граф дал отпор несносной бой-бабе и ударил ее. Новость приобрела такой размах, что даже приближающаяся буря не могла остановить ее, она быстро достигла Нижнего города, поползла по маленьким кафе, появилась среди гуляк «Корабля Франции» и добралась до ушей г-на де Кастель-Моржа в тот момент, когда он, разгоряченный многочисленными возлияниями и прелестями доброжелательной кумушки, собирался продолжить свои амурные похождения и забрел в трактир.
Ему даже не дали опомниться, друзья окружили его, разделившись на два лагеря: одни сочувствовали, что его жена своими действиями вредит его карьере, другие предлагали вызвать графа де Пейрака, осмелившегося поднять руку на его жену, на дуэль.
 
Раздираемый желаниями отколотить свою супругу и отомстить за свою честь, Кастель-Моржа бросился вон из таверны, пьяный от вина и от гнева. Ночь встретила его сверкающим снежным хороводом. Он выбрал самую короткую дорогу к замку Сен-Луи, ту, которая шла в гору, и, взобравшись на вершину, сломав ограду и крышу соседки колдуна, он прошел мимо его логова и бросился на скалы, в заросли колючего кустарника и карликовых деревьев; посыпался град булыжников и сломанных сосулек, лавина снега и грязи. Уносимый каким-то дьявольским потоком, без шляпы, в разодранных ботинках и пальто, он достиг наконец дома губернатора.
Два солдата несли караул на подступах к форту, и его появление было воспринято ими как привидение.
— Ты видел то, что я видел, Ла Флер? — спросил один из стражников.
— Конечно, видел, — ответил другой, тараща глаза.
— А что ты видел, Ла Флер?
— Я видел нашего генерал-лейтенанта, он парил в небесах…
Г-н де Кастель-Моржа ощупывал пораненными руками шершавые камни рядом с террасой замка, затем он нашел маленькую дверь, проник в замок, пробрался в комнату, где начиналась лестница, ведущая в их апартаменты, в обход центрального вестибюля. Его окружила кромешная тьма, он с трудом выбрался из нагромождения досок, снастей, каких-то деталей, споткнулся и сильно ушиб ногу, ругая на чем свет стоит всех гасконцев и их безумных самок, а также эти дурацкие станки, которые бог знает для чего поставили именно сюда. Когда он наконец добрался до спальни г-жи де Кастель-Моржа, он с трудом сдерживал ярость. Свет ночника освещал альков.
В изумлении он остановился. На широкой кровати спала полуобнаженная женщина, поразительная в своей красоте. Ритмичное дыхание плавно вздымало ее грудь. Он не поверил своим глазам.
Сначала он с ужасом решил, что сошел с ума, потом понял, что это его собственная жена, и тут же в нем проснулись все его обиды и страдания, которые она ему причинила.
В чем его вина, в том, что он всегда любил и желал эту женщину? Она обрекла его на страдания, она оттолкнула его, он вынужден был прибегать к услугам проституток, хотя его вполне удовлетворило бы это прекрасное тело. Она почувствовала его взгляд и открыла глаза. Сначала она не узнала его, в лохмотьях, взъерошенного; он стоял у ее кровати и тяжело дышал. Затем она вспомнила о чуде — когда оно было, вчера или сегодня? Жизнь наградила ее, научив ее простым радостям любви и наслаждения. Все в ней преобразилось, она была вновь готова открыться любви по первому ее зову. И она уже не испытывала ненависти к тому, кто стоял сейчас рядом с ней. Это был мужчина, Мужчина, и его безумный взгляд больше не раздражал ее. Она поняла, что нужно просто отдаться ему, ведь он здесь и он хотел ее.
Она протянула к нему руки, и Кастель-Моржа, даже не сняв ботинки, бросился на кровать. «Ай, моя нога!»
Обнимая ее, он с удивлением обнаруживал в этой соблазнительной женщине новые прелести; он решил, что это неслыханное везение. Уж теперь-то ему не понадобится больше по вечерам ходить в Нижний город.
Вскоре все заметили, что Сабина де Кастель-Моржа обрела счастливое равновесие и спокойствие. В ее отношениях с людьми царило терпение и легкость, заменившие ее обычную нервозность. Приступы гнева исчезли вовсе. Г-жа де Меркувиль подозревала, что между супругами произошло примирение, и более благородное поведение мужа доказывало это. Фронтенак скептически высказывался: «Посмотрим, посмотрим! Чего только не бывает!»
Сабина не обращала внимания на подобные разговоры.
Она жила как растение, дождавшееся весны. Ночи дарили ей радость, а днем она щедро делилась своей нежностью с окружающими. Кастель-Моржа оказался искушенным любовником, и ей так много нужно было наверстать.