Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она рассказывала о знатных дамах из Франции, поддерживающих своей помощью религиозные общины в Канаде, такие, как мадам де ла Пелтри, которая сопровождала урсулинок до самого Квебека, или мадам де Гайон, помогавшая Жанне Мане основать госпиталь в Монреале.
Анжелика, мысленно включившая в эту когорту «благодетельниц» и герцогиню де Модрибур, без особого восторга слушала этот панегирик. Она представила себе Амбруазину, высаживающуюся в Квебеке, нежнейшую, погруженную в благочестие, привлекающую своей набожностью самых лучших людей, с ее богатством и умением очаровывать. При единственной мысли о тех возможных тайных разрушениях, которые ее приезд мог спровоцировать в этом маленьком доверчивом городе, она вздрогнула, как бы предчувствуя, что Квебек вовсе не так уж защищен от ядовитой заразы Старого Света.
Дверь в глубине залы открылась, и оттуда вышел человек лет тридцати, горячо благодаря и все время кланяясь, прижимая к животу свою большую шляпу. Затем дверь снова закрылась.
Этот человек подошел поздороваться с м-ль Буржуа. Она была очень известна, и ее все любили. Он поделился своей радостью, так как, зная, что он собирается жениться на юной жительнице Шато-Рише, Монсеньер де Лаваль разрешил ему взять в аренду сроком на пять лет две мельницы, принадлежащие общине и находящиеся во владениях епископа. В обмен на это он должен будет ежегодно платить шестьсот ливров, а также подарить шесть каплунов и пирог.
— А какого размера должен быть пирог? — воскликнула Анжелика, которой этот новый вид налога показался очень забавным.
— О размерах мы еще договоримся, — ответил молодой человек, — но пирог должен быть преподнесен в мае, ко дню Святого Бонифация.
Он был очень доволен, так как перед тем как эмигрировать в Новую Францию, он был помощником пекаря. Какое-то время он работал в пекарнях на военных фортах. Теперь же он решил осесть и завести свое дело. Этот налог в виде пирога ему поможет.
Небольшая семья иммигрантов, ожидающая приема, внимательно слушала их беседу. Они подошли к ним все вместе — родители и четверо детей.
Маргарита Буржуа их знала по плаванию на «Сан-Жан-Баптисте». То, что они иммигранты, можно было определить уже по их бледным лицам и поношенной одежде. Они были встревожены. Прибывшие накануне, они присутствовали на торжественной мессе, которая ошеломила их, хотя они ничего не поняли. Они переночевали на задворках бывшего магазина Компании Западной Индии. Во Франции они записались в число рекрутов для заселения земель между Квебеком и Монреалем, и они не очень хорошо помнили название этой территории.
Вчера по приезде никто их не встретил. В конце концов их направили к епископу. Они были в совершенной растерянности. Выехав из Гавра, они добирались до Квебека почти четыре месяца.
— В самом деле, это путешествие было одним из самых тяжелых, что я знала,
— подтвердила м-ль Буржуа.
— Конечно, нам заранее было известно об опасностях, которые нас поджидали в плавании по этому громадному океану, одному из самых труднопроходимых, — не потому, что в нем гибнет много судов, но потому, что приходится сталкиваться со множеством неудобств, начинаются эпидемии тяжелых болезней, есть опасность повстречаться с англичанами, с турками… И кроме того, на «Сан-Жан-Баптисте» нам пришлось иметь дело с жульничеством капитана и экипажа.
Женщина достала из своего залатанного плаща маленький серебряный кубок.
— Мы продали кое-какие тряпки и вещи перед отъездом, и на эти деньги я купила вот этот кубок.
— Вы поступили мудро, дочь моя, — одобрила Маргарита Буржуа. — Имея эту небольшую гарантию, вы сможете взять в долг какую-то сумму или же расплавить и сделать из него деньги.
Анжелика помнила, что за переплавку серебра и изготовление из него денег парижский суд приговаривал к каторге на галерах или же к смертной казни.
Но в колониях, кажется, никто об этом не вспоминал. Она узнала, что здесь этим занимался всякий, кто только мог. Серебряные изделия были единственной надежной валютой.
— Тот, кто имел серебро, имел доверие торговца, — заверила м-ль Буржуа.
 
Человек в грубых башмаках быстро вошел в зал, оставляя за собой грязные следы. Он огляделся и устремился к маленькой иммигрантской семье.
— А! Вот вы где! Я ваш сеньор, Арно де ла Портьер. Я смог приплыть лишь сегодня утром и уже два часа ищу вас по городу. Нам нужно быстро уладить все дела, так как большая баржа вскоре отплывает.
Он проверил список, который он извлек из кармана своего кожаного плаща.
— Вы действительно являетесь Гастоном Бернаром и его женой Изабель урожденной Кандель, оба уроженцы Шартра?
Стоя перед ним, они робко кивнули. Господин де ла Портьер глазами пересчитал их.
— Вас должно было быть семь…
— Во время плавания мы потеряли нашего малыша, — ответила женщина, поднося платок к глазам.
— Понятно, — сказал господин де ла Портьер, складывая свои бумаги.
Потом, поняв, что необходимо выразить сочувствие, он снял свою бобровую шляпу и торжественно произнес:
— Да успокойся с миром душа этого ребенка! Бог принял первые плоды, урожай будет хорошим. Да защитит нас Дева Мария!
— Аминь, — ответили все хором.
— Мы должны пойти в канцелярию Верховного Совета, — продолжал он, — чтобы подписать ваш акт о концессии. Вы получите три арпана в ширину на двадцать в длину. Этого будет достаточно, чтобы в этом году вы смогли там устроиться, иметь дом и очаг и внести арендную плату, а также двух живых каплунов в мой замок к празднику Святого Мартина зимой. Вы умеете обрабатывать землю? Ну, ничего, научитесь, — заключил он, видя их неопределенный жест.
Он посмотрел на их жалкие лохмотья.
— Для начала необходимо приобрести плащи и сапоги. У меня есть запас в моем магазине в Нижнем городе. Следуйте за мной.
— Позвольте им хотя бы поздороваться с епископом, — вмешалась м-ль д'Уредан.
— Зачем? Епископу некогда заниматься моими арендаторами. У него будет достаточно времени пообщаться с ними летом, во время его поездок по стране.
Они ушли, и м-ль Буржуа неодобрительно покачала головой.
— Господин де ла Портьер не имеет права держать склад товаров в городе. Сеньорам, владеющим землями, это запрещено. Но все здесь, за исключением духовенства, занимаются торговлей. И в самом деле, надо признать, что доходы с земли приносят ее владельцу так мало, что едва ли хватит на одну курицу в год. Арендная плата крайне мала, а сеньор ведь должен заниматься устройством тех, кто к нему приехал. Забот у него полно, а помощи от короля по заселению колонии очень мало. И сеньор может умереть разоренным, но его земля будет обрабатываться. И, возможно, лишь его сын получит хороший доход.
Слушая ее, Анжелика рассматривала убранство приемной. На стенах были красивые ковры, изображавшие сцены на библейские сюжеты. Потолки высокие, а полы блестели, как зеркало.
В нише напротив них стояла статуя младенца Иисуса в золотой короне, одетая в красный бархат и держащая в руке шар, увенчанный крестом. Картины на стенах также изображали младенца Иисуса, окруженного ангелами, а одна из них — ангела, протягивающего новорожденного Людовика XIV Богоматери из Лоретта.
Большая статуя Святого Иосифа, также держащего на руках божественного ребенка, возвышалась возле двери.
М-ль Буржуа сообщила Анжелике, что Святой Иосиф является покровителем Новой Франции, в то время как младенец Иисус — покровитель семинарии.
Анжелика могла бы часами слушать Маргариту Буржуа. Как и в Тадуссаке, она замечала, что в ее компании время лечит как ветер. Общаясь, м-ль Маргарита умела передавать собеседнику покой своей души, и сколько бы она ни рассказывала о своих злоключениях, на сердце у нее всегда было легко.
— Вы пройдете впереди нас на прием к епископу, — заявила она вдруг Анжелике. — Ведь вам очень важно увидеться с ним, а ваши светские обязанности, отнимающие столько времени, не позволяют вам долго ждать. Мы же никуда особенно не спешим.