Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
– Если его способ честный и чистый, то совершенно естественно было бы раскрыть его секрет и своему королю, а граф никогда ни словом никому не обмолвился о нем.
– Сир, я была свидетельницей того, как он от начала до конца продемонстрировал его нескольким сеньорам, а также доверенному лицу архиепископа Тулузского. Но этот способ применим лишь к некоторым породам, к так называемым золотоносным жилам, которые, в частности, есть в Пиренеях, да к тому же применять его умеют только саксонские мастера. Короче, граф может поделиться не какой-то кабалистической формулой, а своими знаниями в этой области, новыми открытиями и значительными доходами.
– Но он, конечно, предпочитал хранить в тайне свой способ, который сделал его богачом и в то же время служил предлогом, чтобы принимать у себя чужестранцев – испанцев, германцев, англичан и еретиков из Швейцарии. И таким образом он мог свободно подготавливать мятеж в Лангедоке.
– Мой муж никогда не устраивал заговоров против вашего величества.
– Однако высокомерие и независимость, которые он выказывал, говорят о другом. Согласитесь, сударыня, что дворянин, который ничего не просит у короля, – явление не вполне нормальное. Но если этот дворянин к тому же еще и хвастается тем, что не нуждается в своем монархе, то это переходит все границы.
Анжелику начал бить озноб. Приняв смиренный вид, она попыталась объяснить, что Жоффрей – оригинал, что из-за своего физического недостатка он не мог вести образ жизни, обычный для людей его круга, и поэтому решил взять реванш в науке, чего и достиг благодаря своему уму и знаниям.
– Ваш муж хотел создать государство в государстве, – сурово отрезал король. – Он отвергал и религию. Не знаю, чернокнижник он или нет, но, во всяком случае, он стремился властвовать с помощью денег и роскоши. С тех самых пор, как его арестовали, в Тулузе, да и во всем Лангедоке происходят бурные волнения. Не думайте, сударыня, что я подписал приказ о его аресте, не имея к тому более серьезных оснований, чем обвинение в колдовстве. Хотя оно и вызывает тревогу само по себе, еще страшнее те роковые последствия, которые оно влечет за собой. У меня имелись веские доказательства измены графа.
– Изменники всюду видят измену, – медленно проговорила Анжелика, и ее зеленые глаза метнули молнии. – Если ваше величество назовет мне имена тех, кто так оклеветал графа де Пейрака, то я уверена, что обнаружу среди них лиц, которые еще совсем недавно действительно участвовали в заговоре против королевской власти и даже посягали на жизнь вашего величества.
Людовик XIV выслушал ее с бесстрастным видом, но все же лицо его едва заметно омрачилось.
– Вы берете на себя большую смелость, сударыня, судить о том, кому я должен доверять. Злобные, но укрощенные и закованные в цепи животные мне нужнее, чем надменный, независимый вассал, который живет вдали от двора и того и гляди станет соперником. Пусть судьба вашего мужа послужит уроком для всех тех сеньоров, которые пытаются поднять голову. Посмотрим, сумеет ли он своим золотом подкупить судей, придет ли ему на помощь сатана. Я защищу мой народ от гибельного влияния тех знатных дворян, которые притязают на безраздельную власть над телами и душами подданных королевства и даже самого короля.
«Мне следует с рыданиями броситься ему в ноги», – подумала Анжелика.
Но она не могла заставить себя сделать это. Король в ее глазах перестал быть королем. Она видела просто молодого человека, своего ровесника – ему тоже было двадцать два года, – и она испытывала непреодолимое желание схватить его за кружевное жабо и потрясти, как трясут оливковое дерево.
– Так вот каково правосудие короля, – проговорила она срывающимся голосом, который сама не узнала. – Вас окружают убийцы в напудренных париках, разбойники с плюмажами, льстивые и подлые вымогатели. Фуке, Конде, разные там Конти, Лонгвили, Бофоры… Человек, которого я люблю, никогда не был изменником. Он преодолел самые страшные невзгоды, он отдавал в королевскую казну золото, которое нажил благодаря своему гению, ценой огромных усилий и неутомимого труда. Он ни у кого ничего не просил. Вот этого ему никогда не простят…
– Да, этого ему никогда не простят, – как эхо повторил за ней король.
Он подошел к Анжелике и с силой схватил ее за руку, выдав ярость, клокотавшую в нем, хотя лицо его выражало подчеркнутое спокойствие.
– Сударыня, вы выйдете из этой комнаты свободно, хотя я мог бы приказать арестовать вас. Помните об этом всегда, когда вам придет в голову усомниться в милосердии короля. Но будьте осторожны! Я не желаю больше слышать о вас, иначе я буду безжалостен. Ваш муж – мой вассал. Так дайте же возможность свершиться королевскому правосудию. Прощайте, сударыня!
Глава 35
«Все погибло!.. По моей вине!.. Я погубила Жоффрея…» – твердила себе Анжелика.
В полной растерянности она бежала по галереям Лувра. Надо найти Куасси-Ба! Надо повидаться с герцогиней де Монпансье!.. Охваченная ужасом, она тщательно искала дружеской поддержки. Но все, кто встречался ей на пути, были глухи и слепы, как тени, как какие-то бесплотные существа, явившиеся из другого мира.
Надвигалась ночь, а с нею и октябрьская буря, которая врывалась в окна, пригибая пламя свечей, свистела под дверьми, колыша драпировки.
Колоннады, маскароны, огромные, величественные, погруженные во мрак лестницы, переходы, галереи, каменные плиты пола, позолоченная мебель, зеркала, карнизы… Анжелика блуждала по Лувру, словно по темному лесу или по какому-то странному лабиринту, из которого нет выхода.
В надежде найти Куасси-Ба она спустилась вниз и вышла в какой-то дворик, но ее остановил проливной дождь – из водосточных труб с грохотом низвергались потоки воды.
Под лестницей, спасаясь от дождя, у жаровни грелись итальянские комедианты, которые вечером должны были играть перед королем. Красный отсвет пылающих углей падал на пестрые костюмы Арлекинов, на их черные маски, на белые одежды Панталоне и его клоунов.
Вернувшись на второй этаж, Анжелика увидела наконец знакомое лицо. Это был Бриенн. Он сказал ей, что встретил мессира де Префонтена у юной принцессы Генриетты Английской, возможно, он скажет Анжелике, где находится сейчас герцогиня де Монпансье.
***У принцессы Генриетты за столами шла крупная игра в карты. В просторной гостиной от весело горевших восковых свечей было тепло. Анжелика увидела д'Андижоса, Пегилена, д'Юмьера и де Гиша. Они были поглощены игрой, а может быть, просто делали вид, что не замечают госпожу де Пейрак.
Мессир де Префонтен смаковал у камина рюмку ликера. Он сказал, что герцогиня де Монпансье пошла в апартаменты Анны Австрийской сыграть в карты с юной королевой. Ее величество королева Мария-Терезия утомлена, стесняется своего дурного французского языка и потому предпочитает держаться в стороне от молодых придворных, не отличающихся снисходительностью. Герцогиня де Монпансье каждый вечер приходит к ней составить партию в карты. Герцогиня – добрая душа, но поскольку юная королева рано ложится почивать, то вполне вероятно, что герцогиня вскоре заглянет к своей кузине Генриетте. И уж во всяком случае, она пришлет за мессиром де Префонтеном, так как никогда не засыпает, не проверив вместе с ним свои счета.
Анжелика, решив дождаться ее, подошла к столу, на который лакеи поставили блюда с холодными закусками и всевозможными сластями. Она всегда немного стыдилась своего аппетита, он не пропадал у нее даже в самые трудные минуты. Подбодренная мессиром де Префонтеном, она присела к столу, взяла крылышко цыпленка, два яйца в желе, разных пирожков и варенья. Поев, она попросила у пажа серебряный кувшинчик с водой, чтобы ополоснуть пальцы, и присоединилась к играющим. Денег у нее было немного. Вскоре счастье улыбнулось ей, и она начала выигрывать. Это ее обрадовало. Если ей удастся наполнить свой кошелек, сегодняшний день не будет окончательно пропащим. Она целиком отдалась игре. Столбики монет перед нею все увеличивались. Рядом с нею кто-то из проигрывавших полушутливо-полусерьезно заметил: