Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Интендант Карлон жестикулировал, разговаривая с Пейраком. Краем глаза он следил за погрузкой товаров па борт «Голдсборо». Эти предназначавшиеся для запоздавшего корабля товары купил граф де Пейрак. Здесь были доски, мачты, копченая и сушеная рыба, бочонки с соленой сельдью, жир морской свиньи и моржа, ящики с мукой, мешки с горохом и фасолью, которая в Старом Свете заменяла бобы.
— Теперь на торговлю наложили столько запретов! — продолжал Карлон. — Нельзя даже привозить алкоголь дикарям. Но дудки! Плевали они на этот закон! Для этого у них есть леса, не успеют им предъявить какой-нибудь счет или обвинение, они — гон! — в лес!
Пейрак не мешал ему изливать душу. Этот человек был ему симпатичен. Он ценил трезвость суждений интенданта, его предпринимательский ум, умение разбираться в экономических вопросах. Если бы он был английским гражданином, то благодаря этим своим качествам, мог бы уже стоять во главе преуспевающей колонии.
Из-за неумелой экономической политики министра Кольбера и всего французского правительства в Тадуссаке почти не осталось населения: кроме солдат, нескольких фермеров и ремесленников — пастух, приказчик, кузнец, охотники.
— Женщины ничего не могут поделать, — продолжал Карлон. — Им тоже знакома охотничья лихорадка. Посмотрите туда, — он указал в сторону реки Сегеней.
Там скопилось много — целая флотилия — каноэ. Шел торг пушниной. С берега реки доносился радостный гул, жители с флягами водки сновали туда и сюда. В руках других был хлеб и разные предметы.
Жоффрей де Пейрак рассматривал поселок, его бедные приземистые домики, элегантную часовню с запертой на замок сокровищницей, оживленную ярмарку на берегу.
Эти люди были очень деятельны. Их жизнелюбие и умение радоваться, несмотря на суровость, возможно, и составляли их очарование. Видя, что граф улыбается, Карлон с горечью заметил:
— Я догадываюсь, о чем вы думаете. Что ж, я тоже так думаю. Их еще не загрузили товарами — я думаю о своей прибыли. А вы рассчитываете положить свою прибыль в карман по прибытии в Новую Францию.
  
Глава 17
 
Анжелика представила девушек Короля мадемуазель Бургуа, надеясь, что та заинтересуется их судьбой.
— Это — девицы, нанятые по приказу мсье Кольбера для населения Канады. Они потерпели кораблекрушение и познали много горя. Не можете ли вы сделать что-нибудь для них?
Она коротко рассказала, как случай привел на берег в Мэн корабль, потерявший управление. Он разбился об утес недалеко от берега, «Голдсборо» принял на свой борт пострадавших. Теперь они сопровождают этих юных девушек в Квебек.
Мадемуазель Бургуа сочувственно покачала головой:
— Понимаете, это очень затруднительно, — сказала она. — Вы говорите, что благодетельница, сопровождавшая их, погибла во время кораблекрушения и они не имеют никакой поддержки. Что же они будут делать в Квебеке? Кто станет о них заботиться?
— А не займутся ли этим их мужья?
— Чтобы выйти замуж, нужно иметь приданое. А вы сами говорите, что они потеряли королевскую казну.
Мадемуазель Бургуа объяснила, в каких стесненных условиях живут они сами. Скудный бюджет не позволяет ей выделить приданое для этих девушек. Она не сможет даже вернуть их на родину на запоздавшем корабле. Даже для этого у нее не хватит средств.
— У нас было богатое приданое! — воскликнула Анриетта со слезами на глазах. — Около ста ливров ренты для каждой. А в нашем гардеробе было по три платка, шарфы, шляпа из тафты, зимнее манто, два платья…
Мадемуазель Бургуа прервала перечисление:
— Довольно, ведь ваша казна под водой, малышка, что делать… А кто может обеспечить ваше существование в Квебеке?
— А не могли бы они устроиться в какой-нибудь религиозной общине, которых здесь много? — вступилась Анжелика.
— На службу можно устроить. Но кормить? Продукты питания строго рассчитаны на каждого члена общины, очень точно. Когда выдается суровая зима, продуктов не хватает. До весны нечего ждать помощи и от благодетелей из Франции. Если у них есть рекомендательные письма, то мсье губернатор или интендант смогут еще добыть им мешок муки и гороха из складских запасов. Но нужно, чтобы их поручителем был человек очень высокого ранга и внушал бы доверие губернатору.
 
— А вы сами не найдете местечка хотя бы для нескольких девушек? Вы жаловались, что недостает наемных…
— Это правда! Но, увы, у меня такие же затруднения с финансами.
Она объяснила, как скудны оставшиеся фонды.
Слушая ее, Анжелика поняла, до какой степени важно этим бедняжкам иметь высокую поддержку и протекцию, чтобы обосноваться в этой стране.
Анжелика уже привыкла жить с богатым сеньором, каким был Жоффрей до Пейрак. Он не рассчитывал ни на чью поддержку, кроме собственного труда и доходов от предприятий, но он не оставался равнодушным к роскошной жизни и охотно перенимал иностранные новшества. Он не ограничивал своих желаний. Много здесь еще зависело от обстановки в колониях, где война требовала больших расходов. Она вспомнила, что говорил ей Жоффрей по поводу мсье Кантэна: лишенный помощи, тот радовался, что устроился в Голдсборо сборщиком налогов и пожертвований.
Жоффрей с его знаниями и гибким умом сумел сразу определить, чего ждать этим девицам. Он понял, что власти в Канаде будут расценивать их как обузу, будут считать их лишними ртами, которые надо кормить.
Жизнь была суровая. Нужно защищать себя и за все платить. Нужно выказывать безоговорочное послушание, проявлять милосердие. Монашеские общины чувствовали себя, как заключенные. Они должны бдительно следить, чтобы их не застигли врасплох, не погубили бы всю общину целиком.
— Мы могли бы вам помочь, — предложила Анжелика. — Верьте мне, эти деньги не от дьявола.
— Я в этом убеждена, но вопрос в другом.
— Вы боитесь, что на вас косо посмотрят, узнав, что вы приняли дар от этого независимого сеньора с подозрительной репутацией?
— Нет, дело не в этом. Но я не могу отказаться от того, что было сказано об этой зиме. У меня есть место только для трех девушек, которых я могу ввести в общину. Но взваливать на себя заботу обо всех — это выше моих сил.
Очи рассуждала мудро, и Анжелика с ней согласилась.
— Я предупреждаю и вас самих, — продолжала мадемуазель Бургуа, — Вы понесли ужо-большие расходы, чтобы спасти и привезти сюда этих девушек, которые для вас никто. Ясно, что вам не вернут, не восстановят затрат.
— Ото будет уже не первая инвестиция, которую мы вкладываем в Нивой Франции, — сказала Анжелика со смехом — Однако я думаю, — сказала мадемуазель Бургуа, — что вопрос этот мог бы разрешиться, если бы их благодетельница застраховала корабль со своим имуществом. Ото могло бы явиться поручительством в Квебеке.
— Я не знаю.
— Мы обдумаем все-ото, — сказала мадемуазель Бургуа. — А теперь давайте стирать белье.
На берегах реки Сегеней, куда морской прилив приносит водоросли — приманку для птиц, торговцы и индейцы разгружали барки. Жадные руки людей принимали морской урожай и шкуры зверей: коричневый бобровый мех, выдру, соболий мех, куницу, ласку, чей мех доходил до белого цвета. Такие шкурки ценились вдвое дороже.
Индейцы и северные охотники спешили в Тадуссак в надежде продать мех подороже на корабли, которые, будут возвращаться в Европу до заморозков.
Один из охотников, разгрузив товар, поднимался но косогору. Он шел против света, по его улыбка показалась знакомой Анжелике. Когда он сделал еще несколько шагов, мадемуазель Бургуа и Анжелика одновременно узнали его:
— Элуа! — воскликнула одна.
— Маколле! — добавила другая О, как прекрасно, что тебя встречают такие прелестные дамы! — откликнулся он.
Это был действительно старина Маколле, пропеченный словно яблоко на солнце и высушенный лесным воздухом. Он был похож на индейца в сноси меховой шапке. На лице цвета меди его смеющиеся глаза казались выцветшими. Прямой, тонкий, быстрый в движениях. Одежда была сшита но индейской моде. Долгий путь, который он начал весной в Кеннебеке, завершался осенью в Тадуссаке. Казалось, он его совсем не утомил.