Хозяин антимагии (СИ)

— Держите его! — крикнул Дубин.
Двое санитаров бросились к парню, но он вырвался, дико озираясь. Руки пациента дрожали, а из горла вырывались хриплые звуки, больше похожие на рычание, чем на человеческую речь.
— Песчаная лихорадка, — прошептал я.
Амат наклонился ко мне.
— Ты же потомственный алхимик. Ваш род веками разрабатывает всякие эликсиры.
Я кивнул.
— У тебя есть решение? — спросил напрямик Жимин.
  
Бросил взгляд на секретаря, который слишком внимательно наблюдал за нами, затем на ректора.
— Анатолий Степанович! — проорал я ему.
Киров резко обернулся. Его взгляд был диким, как у зверя.
— Пестов⁈ — прошипел он. — Вы что здесь делаете⁈
— У меня есть решение.
— Решение⁈ — он внезапно засмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — Магия не работает, целители бессильны, а вы говорите о решениях⁈
— Именно поэтому нужна алхимия.
Граф Дубин, услышав мои слова, оторвался от пациента. Его длинные пальцы всё ещё светились зелёным, но очень слабо.
— Какая алхимия? — он смерил меня взглядом. — Это песчаная лихорадка. Она блокирует всё!
— Но не химические соединения.
— И вы собираетесь экспериментировать на студентах? — фыркнул секретарь академии, стоявший рядом.
Я не стал ему отвечать. Повернулся к графу.
— Нужны эликсиры именно с моей мануфактуры. Они же у вас есть?
— Почему только вашего производства? — нахмурился Дубин.
— Потому что я знаю их состав до последней капли. Чужие могут не сработать.
Вениамин Олегович кивнул и исчез. Через десять минут он вернулся с санитаром, который вёз тележку, полностью заполненную знакомыми мне баночками разных цветов.
Я подошёл к столу у окна, расчистил место и начал работать.
Исцеляющий эликсир — густой, изумрудного цвета. Я аккуратно отлил в мерную колбу ровно тридцать миллилитров.
Энергетический — ярко-оранжевый, с резким ароматом цитрусовых. Добавил пятнадцать миллилитров, осторожно перемешивая стеклянной палочкой.
Ускорение — прозрачный, с голубоватым отливом. Его нужно меньше, всего пять миллилитров.
Универсальное противоядие — тёмно-фиолетовое, с металлическим блеском. Бесполезно само по себе, но в сочетании с остальными давало эффект.
Я смешал их в одной колбе, слегка встряхнул, жидкость заиграла переливами, словно самоцвет.
Дубин наблюдал за мной с нескрываемым интересом.
— Почему именно такая пропорция? — спросил он.
— Если бы я был на производстве, то сделал бы специализированное противоядие. Но здесь только коктейль. Нужные компоненты есть в этих эликсирах, просто в меньших дозах.
— Объясните детальнее, — нахмурился лекарь.
Я улыбнулся.
— Семейные секреты, Вениамин Олегович.
Он хмыкнул, но не настаивал.
— И это сработает?
— Должно.
Я выбрал самого тяжело больного парня с третьего курса. Его лицо было почти не видно под волдырями. Приподнял голову и влил несколько капель.
Тишина.
Все замерли. Даже ректор перестал щёлкать часами.
— Парень больше не чешется, — тихо сказала медсестра.
Через две минуты волдыри начали сдуваться.
Через пять кожа под ними стала чистой, лишь слегка розовой.
— Чёрт возьми. — пробормотал ректор, наблюдающий за мной с удивлением.
Киров подошёл ближе, его взгляд наконец прояснился.
— Сколько таких доз можно сделать?
— А сколько заражённых? — поинтересовался я.
Ректор тут же перевёл взгляд на графа Дубина.
— Почти четверть третьего корпуса общежития, — медик задумался. — На койках в палатах размещены сто четыре курсанта, ещё около восьмидесяти ждут.
Я окинул взглядом тележку с эликсирами.
— На всех должно хватить. Думаю, даже будет небольшой запас на всякий случай.
Секретарь напрягся. Его пальцы сжали блокнот так, что тот изогнулся.
— Это довольно нестандартное лечение, — улыбнувшись, сказал граф Дубин.
— Зато работает, — бросил я.
Приступил к делу, и уже через двадцать минут противоядие было готово. Вениамин Олегович тут же дал распоряжения, и полученный эликсир разъехался по всему медицинскому отделению.
Амат же всё это время стоял у входа в палату и сверлил взглядом секретаря, будто пытался прочитать его мысли.
— Анатолий Степанович, — я подошёл, стараясь звучать почтительно, но твёрдо. — Теперь, когда ситуация под контролем, можно пересмотреть ограничения?
Он повернул ко мне голову.
— Какие ограничения?
— Нас с Аматом не выпустили за территорию академии. Мне действительно нужно попасть домой и заехать на производство вот этих эликсиров, — я показал рукой в сторону почти пустой тележки со склянками.
Ректор медленно вздохнул, потирая переносицу.
— Пестов, думаете, я не понимаю? Вы сделали хорошее дело, но правила есть правила.
— Но противоядие работает!
— И что? — он резко развернулся ко мне. — Это военно-морская академия, а не ваш фамильный особняк. Здесь дисциплина важнее личных дел.
В этот момент за спиной ректора возник секретарь.
— Точно, Анатолий Степанович, — его голос напоминал скрип несмазанных петель, — наказание утверждено официально. Месяц без выездов, минимум.
Я почувствовал, как сжимаются кулаки.
— А если я скажу, что без меня производство встанет?
Секретарь ухмыльнулся.
— Значит, у вас плохие управляющие.
Ректор махнул рукой, явно теряя терпение:
— Обсудим через неделю. Сейчас у меня много важных дел.
Он резко развернулся и направился к Дубину, оставив нас с секретарём.
Тот посмотрел на меня с фальшивым сочувствием.
— Не переживайте, Пестов. Месяц пролетит незаметно, — его тон был слишком сладким, слишком довольным.
— Хотелось бы в это верить, — машинально буркнул я, направляясь к выходу.
Амат с Митей ждали у дверей.
— Ну что там? — спросил Жимин.
— Ничего, — я стиснул зубы. — Месяц. Минимум.
Он кивнул, будто ожидал этого.
Мы вышли из больницы в промозглый академический двор. Серое небо нависало низко, предвещая сильный дождь.
— Что теперь будем делать? — спросил Амат, потягиваясь так, что суставы хрустнули.
— Пойду в библиотеку, — ответил я, вспомнив про один любопытный трактат. — Почитаю «Земляные резонансы князя Терентьева». Говорят, там есть техники, которые не преподают на пятом курсе.
— Ну да, конечно, — фыркнул Жимин. — Пойду тогда на стадион, потренируюсь с ребятами.
Митя смотрел на нас по очереди, словно мы говорили на разных языках.
— Ребята, вы чего? — он развёл руками. — У нас сейчас классная возможность, которой больше может не представиться!
— Ты о чём? — нахмурился я.
— Волков Николай Алексеевич объявил, — Митя понизил голос, хотя вокруг никого не было, — что тому, кто поймает или прибьёт этого тушканчика, автоматом поставит «отлично» по стрельбе.
— Там, наверное, уже полкурса охотится. Какой смысл? — отмахнулся Амат.
— Ты не понимаешь! — Митя аж подпрыгнул от возбуждения. — Никто этим не занимается, потому что все думают, что противоядия ещё нет. А оно ЕСТЬ! Смекаешь? Мы можем пройтись по местам, где его видели, и…
— Лучше потренируюсь, — Амат зевнул. — Со стрельбой у меня и так всё хорошо. «Отлично» получу и без этой охоты.
Он развернулся и зашагал к стадиону, даже не попрощавшись.
Митя посмотрел на меня с немым вопросом.
Я вздохнул.
— Ладно, может быть. Сейчас только машину к конюшне отгоню и присоединюсь.
— Отлично! — Жданов сразу оживился. — Ещё Серёгу и Лизу предупрежу. Встречаемся у входа в третий корпус общежития через пятнадцать минут.
Я кивнул.
Сильный дождь внезапно полил как из ведра. Какое-то время постоял под навесом.
Окна, я не закрыл в машине окна!
Пришлось мокнуть. Пробежался, сел в авто. Капли громко стучали по крыше, как по барабану. Я поднял стёкла, аккуратно протёр ветошью сиденья, потом завёл двигатель и неспешно тронулся.
  
По пути к конюшне что-то зашуршало под пассажирским креслом. Притормозил, наклонился и встретился взглядом с парой круглых, как пуговицы, глаз.