"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)
Ставко не стал ждать, что будет дальше: он знал силу своих стрел. Увидев, что попал, скользнул по веревке, пронесясь над ветвями и кустами, оттолкнулся ногами от кривой березы, упал на землю и, пригибаясь, сквозь кусты метнулся к реке, когда дружинники еще поливали градом стрел все три дуба на мысу.
Он добрался до реки, сломал сухую тростинку, бесшумно спустился в воду и поплыл, как умели плавать только славяне: под водой на спине, чтобы сквозь воду видеть оба берега. Плыл без малейшего всплеска, дыша сквозь полую тростинку и лишь изредка отталкиваясь ногами от дна, чтобы удержать скорость и направление. За первым поворотом реки развернулся к берегу русов, выполз и исчез в кустах. Он знал, где ждет его Кари с неподкованными лошадьми.
Глава одиннадцатая
1
Многое Неждана делала вдруг, доверяясь настроению больше, чем расчету, и как-то всегда получалось, что не оказывалось причин жалеть о собственном порыве. Она помчалась навстречу Сигурду, не зная толком, где он находится, не столько потому, что ее ждал Тридцать шестой, сколько в смятении от внезапного появления Берсира, его пристальных взглядов, подчеркнутого внимания и предчувствия неминуемого сватовства. Конечно, трудно было представить себе более подходящего супруга: кроме мужской стати и привлекательности Берсир обладал наследственной властью конунга над хотя и малочисленным, но свободным народом, и для нее, сироты да еще славянки, открывался путь к таким высотам, какие могут только присниться в очень счастливом девичьем сне. Но существовал Сигурд. Безродный варяг, да к тому же воспитанник ее кровного врага. Разумом она понимала, что для конунга Олега родственный союз с рузами был куда выгоднее исполнения всех ее желаний, но, прометавшись ночь без сна, сердце Нежданы затмило все разумные соображения, и она обрадовалась этому затмению. В лихорадочной спешке готовя выезд, она старательно глушила в себе все сомнения, твердя, что скорее сбежит с Сигурдом, чем с почетом уедет в Рузу. Избалованная любовью и вниманием Олега, Неждана выросла на редкость своенравной.
Быстрая скачка выветривает даже своенравные мысли, сменяя их сомнениями и неуверенностью, и Неждана невольно стала придерживать коня. Убежать?.. Но Сигурд связан великой клятвой, навеки приковавшей его к княжичу Игорю. Да и куда убежишь, если Олегу удалось щедрыми посулами будущих благ поднять чуть ли не все окрестные племена? И вообще откуда ей взбрело в голову, что ради нее Сигурд готов на все? С последнего свидания прошло время, соловьиные трели уже сменились знойным покоем расцветающего в полную силу леса, а воины… Воины не любят одиночества вдали от собственных зимовий, уж это-то она знала по долгой жизни среди воинственных русов. Как Сигурд воспримет ее внезапный приезд? Вежливой улыбкой или искренней взволнованностью? И потом, конунгу Олегу так важен прочный союз с рузами…
Она вдруг ощутила некий тупик в собственных мечтаниях. Выхода не было, а если он и существовал, то уж никак от нее не зависел. Оставалось свидание с Тридцать шестым, но с этим можно было и не торопиться. И в тупик спешить расхотелось настолько, что она повелела сделать привал, хотя время для этого еще не наступило. Просто ей казалось, что после столь длинного перерыва лучше встретиться при свете дня, чем в густых вечерних сумерках.
Дружинники расседлали коней, расстелили попону для Нежданы и тихо переговаривались у костра. Неждана прилегла, положив под голову седло, рассеянно слушала рассказ Первуши о семье, а мысли о предстоящей встрече никак не желали ее покидать. Она думала о своих первых словах и его первых ответах, потому что в них, как ей упорно казалось, что-то непременно должно было открыться.
Далекий топот копыт оборвал и бессвязный разговор, и тревожные думы. «За мной», – почему-то подумала Неждана и встала, ожидая появления всадника. Вскоре он показался, спешился у костра, о чем-то переговорил с дружинниками, отдал им разгоряченного скачкой коня и направился к ней.
– Гонец воеводы Ставко, госпожа. Послан предупредить княжича Урменя, чтобы разослал дозорных и поспешил в Старую Русу. Из вашего дома, госпожа, убежала какая-то Инегельда.
– Инегельда?
– Да, госпожа. Мы искали ее всю ночь и…
– Свежего коня гонцу! – крикнула Неждана. – Пока будут седлать, накормить. И выслать дозорных, пусть пошарят по окрестностям.
И опять долго не могла уснуть. Металась по жесткой попоне, дважды ходила проверять посты, а мысли неотвязно терзали ее. Почему Инегельда решилась на побег? Рабыня, дарованная самому конунгу, далеко не глупая, не могла не понимать, что ей не скрыться ни в каких краях, землях и племенах, потому что поимка ее обеспечивала благосклонность Олега. Может быть, ее обидели? Но кто? Она под защитой охраны, за нею присматривает верная Закира, вся челядь, наконец. Ее уже ищут дружинники Ставко, а завтра начнет искать Урмень, знающий леса, как собственные палаты. Может быть, ее похитили? Но кто, кто осмелится оскорбить конунга русов?
Когда же наконец она пригрелась и уснула, то и сон ее продолжал рваться, как в яви рвались мысли, все путалось и смешивалось, а под утро вдруг ясно привиделось, как скачет Инегельда, как развеваются за ее плечами золотые волосы и как радостно бежит ей навстречу Сигурд…
Только перед рассветом пришел глубокий сон, будить ее не стали, а потому и выехали поздно. То ли этот целительный сон был причиной, то ли тихое солнечное утро, а только Неждана чувствовала себя не просто бодрой, но и полной взволнованного ожидания. Теперь она думала только о Сигурде, а пропавшая невесть куда Инегельда, сватовство Берсира да и вообще все мрачные мысли напрочь вылетели из ее головы.
– Быстрее! – весело кричала она. – Никаких привалов!..
Доскакали до Сигурда после полудня, когда Урмень уже приказал готовиться к отплытию и грести до полной темноты. Несмотря на приготовления, ее ждали, к ней бросились все ватажники, но первым каким-то образом оказался Сигурд. Радостно приветствовали ее и дружинников, что-то говорили, а Неждана вдруг вновь ощутила странную скованность, будто и не торопила свой отряд все утро.
– Расскажи об Инегельде.
Кто это сказал?.. Некогда было угадывать: рассказ о златокудрой рабыне позволял сбросить досадную сдержанность, и она начала говорить, с каждым словом освобождаясь от нее.
– Ростом чуть выше меня…
– Слезь с коня, госпожа, нам снизу не определить твоего роста!
Это сказал обычно немногословный Одинец, и Сигурду не понравилась его улыбка. А Неждана, ловко спешившись, чуть порозовела перед таким количеством мужских глаз и повторила:
– Чуть повыше. Стройна, похожа на подростка, может оказаться в мужской одежде.
– Если она так же красива, как ты, я вырву в лесу все кусты!
Опять – Одинец. Сигурд почувствовал прилив неприятного раздражения, сказал, перебив Неждану:
– Мы понапрасну теряем время, Урмень. Прости, Неждана, но гонец доставил повеление воеводы Ставко.
– Ищите, – сухо сказала Неждана. – Повеления надо исполнять, хотя тебя, Сигурд, оно не касается.
– Почему? Я знаю эти места.
– Потому что мне нужна твоя помощь. Коня боярину Сигурду!..
2
Ольриха как-то не замечали, хотя он был старше Олега и начал управлять огромным хозяйством наследственных конунгов русов еще при своем дяде Ольбарде Синеусе. Не замечали не вследствие его незаметности, а потому лишь, что сам Ольрих желал быть незамеченным. Родившись с короткой ногой и тем обреченный на вечную хромоту, он не принимал участия в обязательных летних набегах русов и настолько толково и умело распоряжался хозяйством, что вскоре стал естественным преемником конунга во время его отсутствия. Это требовало не просто расчетливости и памяти, но и точных представлений, что происходит как в самой Старой Русе, так и вообще в земле русов. Чтобы управлять, надо знать, для знаний необходимы сведения, причем желательно из первых уст. Так постепенно сплелась сеть, нити которой сходились в его руках и о которой не подозревал и сам Хальвард, горделиво не замечавший тихого правителя тыла. О ней знал только Донкард, в свое время посоветовавший конунгу Ольбарду довериться осторожной расчетливости и нешумному уму колченогого племянника. Поэтому, прибыв в Старую Русу, он направился прямо во дворец конунга.