"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)
– Девочка моя! – выкрикнула Альвена, целуя залитое слезами лицо Инегельды. – Я никому не отдам тебя, никому! Я выпрошу, вымолю тебя у конунга, я заменю тебе мать, я сделаю все, все сделаю, чтобы ты навсегда забыла о пережитом и обрела бы покой в нашем с тобою доме…
Олень, мучимый жаждой, подошел-таки к березе, и невидимая стрела пронзила его сердце мучительно сладкой болью.
Глава девятая
1
Подобно тому как отдельные зерна, складываясь по одному, вдруг теряют счет, становясь кучей, так и вооруженные отряды, дружины и рати, где-то начавшие свое движение, внезапно заполонили все пути, не только водные, но и сухопутные, стекаясь к волоку и оседая там в ожидании, когда придет их черед перебраться на Днепр, вступить в пределы коренной земли кривичей и вновь разойтись по тем направлениям, которые определит для них общий вождь, конунг русов Олег. Уже Зигбьерн провел свою дружину, а Перемысл готовил к волоку свою; гонец сообщил, что Гуннар сколотил добрую рать из чудин и ливов, а Ландберг, по слухам, ведет успешные переговоры с финнами. Ставко привел своих славян-лучников и по повелению конунга уже распределил их по обе стороны волока для прикрытия тяжелых и медленных работ, а Хродгар доставил продовольствие, собранное в Старой Русе и закупленное у новгородцев распорядительным Ольрихом.
В таком состоянии и застали волок Сигурд, Урмень и Одинец, возвратившись из дальней поездки. Сотни воинов ждали своей очереди у костров на поляне, в ближних лесах и на лодьях; повсюду стучали топоры, с шумом рушились деревья в засеках, и многоязычный говор непривычно звучал в доселе тихом и уютном месте. Конунг, воеводы и их бояре выселили ватажников Урменя, что, в общем, было на руку, облегчая незаметное исчезновение. Но незаметно исчезнуть не удалось: пока отдыхали после трудной дороги и готовились к не менее трудному пути в Старую Русу, прибыли лодьи сверху, доставив Хальварда и старого Донкарда.
– Сиди в шалаше, Сигурд, – посоветовал Одинец, принесший это известие. – Попадешь конунгу под горячую руку. Завтра уйдем от него подальше.
Но и отсидеться не пришлось не только Сигурду, но и Урменю. Ввечеру их шалаш навестил Перемысл.
– Конунг желает видеть вас на совете.
– И меня? – удивленно спросил Урмень.
– И тебя, княжич. Меч оставь, с мечом только Сигурд на Думу приходит. Его право.
Совет собрался в Гостевой избе, где совсем недавно Урмень принимал конунга Олега. Рядом с Олегом сидел Донкард, но правое место было свободным, и конунг молча указал на него Сигурду. Их явно ждали, потому что тихие разговоры за столом, которые вели воеводы между собой, прямого отношения к предстоящим делам войск не имели. На совете не было только Гуннара и Ландберга, но Хальвард был: Сигурд поймал его хмурый взгляд.
– Добро, что отплыть не успел, – сказал ему Олег, когда тот усаживался на указанное место. – Княжич Урмень пришел, продолжим наш совет, бояре и воеводы. Я напомню вывод, к которому пришли мы. Это полезно еще раз услышать всем, а Сигурд и княжич должны знать, каковы ожидающие нас трудности, чтобы помочь нам преодолеть их. – Конунг помолчал. – Мы все повинны в том, что не учли силу, с какой привлекает воинов запах легкой добычи. Мы… считали золото, чтобы вооружить и прокормить сотни, а к нам стекаются тысячи, ничего не требуя за воинские лишения и будущую отвагу. Эти тысячи грозят переполнить и истощить земли наших союзников – кривичей, и мы вынуждены принять меры защиты. Жадный воин – всегда плохой воин, но, когда он не видит врага, он вдвойне опасен для друга. Мы должны увести все добровольные рати подальше от Смоленска ради безопасности наших союзников. Есть ли иной путь на Днепр, княжич Урмень?
– Есть, конунг, – произнес Урмень, вставая. – Через волок по Десне сквозь земли радимичей и северян. Я ничего не могу сказать о северянах, но с радимичами породнился мой отец князь Воислав.
– Я вместе с князем Воиславом выеду на переговоры с радимичами.
– Ты повелеваешь мне вести свободные рати на Десну, конунг?
– А как же Неждана? – вырвалось у Сигурда.
Олег улыбнулся и положил руку на его плечо.
– Законная тревога, Сигурд. Княжич Урмень подробно расскажет Донкарду об этом волоке и поможет составить чертеж. А рати поведет Хродгар. Чего ему опасаться, если я договорюсь с радимичами о зимовье, а с северянами о беспрепятственном пропуске ратей к Днепру, княжич Урмень?
– Вятичей, конунг. Они непокорны и воинственны. Через верховья Десны их разбойные ватаги проникают на этот волок, а договориться с ними невозможно. Они живут сами по себе.
– Хродгар будет присутствовать на твоей встрече с Донкардом, и ты, княжич Урмень, ответишь на его вопросы. Ступайте обсуждать путь по Десне немедля. Завтра княжич Урмень уйдет вместе с Сигурдом в Старую Русу.
Олег подождал, пока Урмень и Хродгар не вышли вслед за Донкардом. Хальвард пытался что-то сказать, но он остановил его.
– Сигурд должен знать все, чтобы спокойно ожидать в Старой Русе дальнейших повелений. Вернхир с варягами князя Рюрика зимует на первом волоке, прикрывая наши пути от возможного вторжения рогов. Новгородская вольная дружина зимует в Новгороде и присоединится к нам, как только вскроются реки. В случае нужды они окажут тебе помощь, Сигурд, но не думаю, что в этом возникнет необходимость. Зигбьерн и Перемысл отведут свои дружины в Смоленск. На волоке остается Ставко со своими лучниками, но ему надлежит привести из Великого Новгорода добрый отряд копейщиков себе же в подмогу. Чудь и ливы Гуннара, а также финны Ландберга до весны задержатся возле Пскова, гонец с моим повелением уже отправлен. Я не ошибся, Хальвард?
– Гонец отплыл второго дня, конунг.
– Оставьте нас, воеводы и бояре, если у вас нет вопросов.
Все молча поднялись и вышли, поклонившись конунгу.
– Я слушаю тебя, Хальвард: ты просил свидания наедине, но это – единственное время, когда я могу выслушать тебя.
– Тебе известен дар князя Воислава, конунг?
– Перемысл говорил о какой-то деве из земли пруссов.
– Я прошу у тебя обещания, мой конунг. – Хальвард прижал руку к сердцу, низко склонив голову.
– Ты забылся, боярин, – холодно сказал Олег. – Я никому не даю обещаний.
– И все же я прошу, мой конунг.
– Каково же обещание?
– Не приближайся к этой деве, пока я не узнаю, как она попала к князю Воиславу.
– Ты очень подозрителен, Хальвард.
– Такова служба моего рода роду моих конунгов.
– Не беспокойся, дева мне сейчас не нужна.
– Даже на зимовке?..
– Даже на зимовке.
– Благодарю, конунг. Это все.
– Не совсем. Где твой человек для киевского удара?
– Уже в Полоцке. Оттуда двинется в Киев с добрым товаром.
– Не забывай напоминать мне о киевских событиях.
– Ты услышишь о них раньше, чем я успею доложить тебе, мой конунг.
Хальвард позволил себе улыбнуться, вновь низко склонив голову.
2
Хродгар задержал Урменя дольше, чем предполагалось. Он был дотошен и вдумчив, с вятичами доселе не сталкивался и требовал от княжича не общих сведений, а точных подробностей. Как вооружены воины, что умеют, а чего не любят делать, каковы привычные способы нападения. Урмень отвечал кратко, но исчерпывающе, поскольку ему не раз приходилось сталкиваться с лесным врагом, излюбленным методом которого была внезапная короткая атака из засад. Все эти разъяснения отняли время, а движение вверх по рекам оказалось сильно осложненным из-за большого количества караванов, спускавшихся к волоку на Днепр.
Утраченное время обладает зловещей особенностью скапливать неожиданности с каждым часом. Эти неожиданности растут, как снежный ком, внезапно обрушиваясь на опоздавшего всей тяжестью где-то произошедших событий.
После рассказа Инегельды о набеге данов и вырвавшихся из самого сердца искренних слов Альвены «Девочка моя!..» многое сместилось в душе ее. Смутилось и сместилось, и вчерашние предостережения Хальварда, все его «зарубки» сегодня казались ей бессмысленной подозрительностью. Бессонными ночами она мечтала, как уговорит, умолит Олега, используя все свое влияние и всю свою любовь, отказаться от дара князя Воислава, отдать несчастного ребенка ей, под ее опеку. И как она, ласками и заботой залечив ожоги души бесправной девочки, подберет ей достойного мужа, сыграет богатую свадьбу и весь остаток дней своих на этой угрюмой земле будет греться у очага чужого счастья.