"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)

— Ты убил его, ты!… — истерично кричал Андрей издали: его в железных объятиях держал Кирдяш.
— Я спасал Русь. И тебя, князь Александр Яросла-вич. Как мог, — тихо сказал Сбыслав.
Он не просил прощения, не винился, ничего не пытался объяснить. Он говорил Невскому, во имя чего свершил то, что свершил. Невский понял это: разум его был омрачён только болью, да и в сердце ненависти не было.
  
— Ты убил отца. Отца. Нашего отца, Сбыслав, — он глубоко вздохнул, унимая боль. — Ты повинен в смерти.
— Как повелишь, князь Невский.
Сбыслав ответил очень тихо, губы его судорожно задрожали, но он унял эту дрожь и не опустил головы. Андрей вырвался из объятий Кирдяша, подбежал, закричал что-то глупое, мелкое, жалкое, даже беспомощное.
— Убей его, — резко сказал Невский.
— Что?… — опешил Андрей.
— Убей его, — сурово повторил князь Александр. — Только не вопи, как баба.
— Я?… — Андрей гулко сглотнул. — Я не могу. Он спас меня, спас, помнишь?…
— Возьми моего чалого, князь Андрей, — сказал Сбыслав, и Невский услышал горькую насмешку в его тоне. — Добрый конь, он во Владимире.
— Нет, ты сам, сам, — бормотал Андрей. — Ты — старший, ты…
— Кирдяш, уведи его, — резко сказал Невский. Есаул обнял Андрея за плечи, отвёл Александр и Сбыслав остались одни. И оба молчали.
— Я не могу убить тебя, не могу!… — вдруг со стоном выкрикнул Невский.
Закачался, закрыв лицо руками.
— Отдай палачу.
— Ты убил отца, Сбыслав, — тяжело вздохнув, сказал Александр — Собственного отца.
— Неправда, — прошептал Сбыслав, вспомнив вдруг предсмертные слова князя Ярослава. — Нет, нет, что ты!… Мой отец — воевода Ярун.
— Мы с тобой — братья. Ярославичи мы, Сбыслав. Ярославичи.
Сбыслав молчал. Неживая серость заливала лицо, он старел на глазах. Выкрикнул неожиданно:
— Кирдяш!
— Что? — недовольно спросил есаул.
Но подошёл, оставив князя Андрея одного. Сбыслав снял подаренную Неврюем саблю, протянул:
— Убьёшь меня.
— Ты мне не командир… — начал было Кирдяш, но замолчал, глянув на Невского.
— Не ведал, что творю, — горько вздохнул Сбыслав. — Прости меня, Александр.
— Понимаю, ты ведь и вправду думал, что Русь спасаешь. Сейчас каждый в одиночку Русь спасает, а надо бы — всем вместе. — Вдруг шагнул к Сбыславу, порывисто обнял. — Прости. Не оставили нам татары иного выхода, брат. Прости и прощай.
Князь Александр смотрел вслед Сбыславу, надеялся, что он оглянется, но брат скрылся за холмом, так и не оглянувшись. И Невский грузно осел на землю, стиснув голову ладонями.
Подошли Андрей и Неврюй, позволивший себе приблизиться, когда Сбыслав скрылся за холмом.
И все молчали в до звона напряжённом ожидании.
Наконец вернулся Кирдяш Протянул Неврюю саблю в дорогих ножнах.
— Он велел тебе передать.
Неврюй взял саблю, резким ударом о колено переломил её и отбросил в сторону.
  
ЭПИЛОГ
 
Осталось досказать немногое. Старшие Ярославичи сыграли свадьбы и были счастливы, но не своим счастьем жил тогда человек. Каждый пытался по собственному разумению спасти Русь, и князь Андрей по сговору с Даниилом Галицким начал активную подготовку к восстанию. Исчерпав все доводы, Невский вынужден был рассказать о заговоре Бату, предав тем самым собственного брата. Тёмник Неврюй в пух и прах разнёс заговорщиков, Андрей бежал в Швецию, но вскоре вернулся, по просьбе Невского был прощён и смирно жил в Суздале.
А Невский весь остаток своей недолгой жизни посвятил сплочению Руси и освобождению её от участи покорённой страны. И в конце концов заключил договор с братом Бату великим ханом Золотой Орды Бёрке. Договор предусматривал вассальную зависимость Руси, при которой подать с каждого её жителя (с «дыма») более не взималась. Русь облагалась общей данью, которую собирал князь, за что Золотая Орда брала на себя защиту её внешних границ. Именно за этот подвиг Православная Церковь и причислила Александра Ярославича Невского клику святых.
Есаул Кирдяш стал тёмником, хотя эту должность, по обычаю, имели право занимать одни монголы По этому возможности его были немного ограниченны: он обязан был набирать в свой корпус только русских добровольцев и служить только на восточных границах Монгольской империи.
А гибель великого князя Ярослава и его сына Сбы-слава оказалась напрасной: Гуюк не изменил своих планов и двинул-таки все свои войска на Запад, имея в виду прежде всего разгром Золотой Орды и окончательное порабощение русских княжеств. Но внезапно умер в начале похода.
О причине его смерти знал только тёмник Кирдяш. Ему рассказал хан Орду, вскоре после того погибший в битве на юге Китая.
— Он лежал на ковре в походной юрте, а рядом валялся серебряный венгерский кубок, — по секрету поведал он. — Гражина кричала мне в лицо, что жёлтый ад уже никогда не придёт в Европу. И хохотала как безумная. Я повелел зашить её в сырую верблюжью кожу и бросить в степи…
  
Борис Васильев
 
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
   
Часть первая
 
ЮНОСТЬ
   
Глава первая
   
1
 
Владимир Мономах, во крещении Василий, получивший второе имя Мономах в честь деда по матери Византийского императора Константина Мономаха, был любимым сыном великого князя Киевского Всеволода. Не только потому, что оказался первенцем, — основная причина крылась не в этом. Великий князь Киевский мечтал вылепить из сына копию самого себя и таким образом как бы продлить собственную жизнь.
В младенчестве Владимир жил на женской половине дома, где единственной и полновластной владычицей была его матушка, дочь Византийского императора, великая княгиня Киевская Анна. Маленький Владимир ходил в мужской одежде еще до традиционного обряда посажения на коня: уже в пять лет мать впервые велела сесть ему в седло. Он очень быстро привык к смирной лошадке, с веселым смехом скакал по кругу, но однажды не удержался и вылетел из седла, больно ударившись спиной о землю.
— Больно, матушка!..
— Встань.
— Больно…
Но кое-как поднялся.
— Поймай коня и сядь в седло.
— Больно, ма…
— Ты — князь!
Тон, каким великая княгиня произнесла эти два слова, был мальчику незнаком. Не окрик, нет! Но — повеление свыше. Повеление, которого невозможно ослушаться.
Превозмогая боль, пятилетний Владимир поймал коня, сел в седло. По лицу его текли слезы, но он был невероятно горд, что и коня поймал, и сел в седло без посторонней помощи.
Так он впервые узнал о существовании повеления, которого ни под каким видом нельзя ослушаться, а уж тем паче — попытаться оспорить. Повеление — выше команд, приказов и распоряжений. Повеление есть повеление — его исполняют тотчас, без вопросов, уточнений и разъяснений.
Так Анна, не сердясь и не одергивая сына, показала ему, малолетнему, что существует нечто выше желаний, капризов, собственного страха, даже собственной боли. Существует право отдавать повеления, и существует обязанность исполнять их точно и в срок.
В семь лет Владимир прошел древнеславянский торжественный обряд посажения на коня. По этому обряду мальчика впервые остригли под горшок, безжалостно срезав детские кудри, переодели в боевую мужскую одежду и торжественно ввели из женской половины дворца в мужскую. Здесь его встретил отец, великий князь Киевский Всеволод. Он лично вручил сыну полное дружинное, откованное для его возраста и роста, оружие и коня. И сказал:
  
— Без нужды меча не обнажай, без славы не вкладывай.
Затем посадил сына в седло и, взяв коня под уздцы, трижды провел его по кругу. По обе стороны шли воеводы с обнаженными мечами, за воеводами следовали люди именитые: начальники различных военных служб, отборные дружинники, представители знати, Боярской думы, чинов и купечества. Все громко желали новому юному воину здравия, удачи, силы и славы.