"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)
Ярун развернул свиток:
«КНЯГИНЯ АЛЕКСАНДРА БРЯЧИСЛАВНА ПРЕСТАВИЛАСЬ. САМ РЕШИ, КОГДА СКАЗАТЬ СИЕ АЛЕКСАНДРУ. ЯРОСЛАВ».
— Сядешь в моем шатре и будешь сидеть, пока все войска не уйдут, — сказал он гонцу, спрятав свиток на груди и удержав себя от крёстного знамения. — Потом ешь, пей, баню требуй — челядь все сделает. Но если проговоришься, что с вестью от великого князя прискакал, она… она тоже все сделает. Понял меня?
— Понял, боярин.
— Ступай. Слуга проводит.
«Вестник, — думал он, возвращаясь в дружину. — С недоброй вестью, ох, какой недоброй… И Сбыславу чуть не проговорился. К чему бы все это?… Господи, упокой душу рабы твоей Александры…»
Все были заняты своими делами, спали урывками, и проводить Сбыслава пришёл только Гаврила Олек-сич.
— Шафером пойдёшь ко мне?
— А когда же свадьба?
— А как ливонцев разгромим, так и сыграем. Олексич пребывал в отменном настроении, шутил, улыбался. Теперь он верил в свою судьбу.
— А что же Марфуша? — тихо спросил Сбыслав.
— Проводил я её в монастырь. — Гаврила вздохнул, но, правда, не слишком горестно. — Сразу после сговора и ушла. Теперь, сказала, есть у тебя хозяюшка, братец ты мой.
Сбыслав ожидал, что растревожится, что защемит сердце, но ничего не ощутил, кроме лёгкой грусти. Либо все мысли его были сейчас заняты только предстоящей битвой, либо перегорела в нем его первая любовь…
Дружины и отряды, пешие и конные, шли и шли на Чудское озеро к урочищу Узмень вслед за передовым полком Сбыслава. Там уже стоял княжеский шатёр, подбитый для тепла сукном, откуда к Сбыславу вышел и сам Невский.
— Войска пошли?
— Должны уже идти Ополчение обогнал по дороге.
— Трудно будет в клин ливонцев сбить.
— Думал об этом, Ярославич. Лучников по обе стороны поставлю, чтоб по кнехтам стреляли. Рыцари станут их прикрывать, а прикрыть можно только клином.
— Может быть. У меня отобедаешь или с дружиной?
— С дружиной, Ярославич. Ты уж прости.
— И это верно, — скупо улыбнулся Александр. — Поедите и ложитесь спать. Ввечеру разбудят, и сразу — по коням. Побереги себя.
— Ты себя береги, Ярославич. Ты — спасение Руси, а мы — лишь меч в твоей деснице.
Поздним вечером Сбыслава разбудил Савка:
— Наказ тебе от князя. Есть не давать, сразу — в путь.
В поводу свели коней на лёд. Будимир чуть не упал. Смешно замахал руками, кто-то из дружинников рассмеялся.
— Что ж ты Урхо не попросил подковать себя? Сбыслав вскочил в седло, разобрал поводья Чалый поводил ушами и недовольно фыркал, кося глазом. Сбыслав успокаивающе похлопал его.
— Второй раз не упадёшь, не бойся. Посадите лучников на коней, им сегодня много бегать придётся. Будимир, возьми двоих и — в дозор. Ну, с Богом!…
До Соболицкого берега добрались быстро. Кони поначалу осторожничали, но, убедившись, что не скользят, пошли ходкой рысью. Увидев впереди лесистый пологий склон, Сбыслав остановил чалого, поднял руку, и дружина тут же осадила коней.
— Лучникам спешиться и разбиться на два отряда, как учил. Княжеский стяг должен быть всегда со мной.
За правым плечом. Ждём Будимира. Не разговаривать и ничем не звенеть.
Будимир вскоре появился, но — левее. Подъехал к Сбыславу.
— Ливонцы идут к озеру походным порядком. Дозор из кнехтов мы порешили, тела я бросил на дороге. Она — левее, Сбыслав.
— Веди.
Будимир отвёл передовой полк к месту, куда выходила дорога. Ливонцы ещё не появлялись, но из прибрежного леса уже доносился перестук копыт, тяжкий топот и лязг оружия.
— Лучники, встаньте по обе стороны выхода на озеро. Рыцарей пропустите, стрелять только по кнехтам. Глядите, чтоб не обнаружили нас раньше времени.
— Мы на лёд ляжем, — сказал старший. — До поры.
— Пору сами определяйте.
— Кнехты — в тёмном. И определить легко, и целиться легко.
— Ступайте. Дружина, товарищи мои, братья мои, исполним с честью повеление князя Невского.
— Исполним с честью, — осторожным гулом откликнулась дружина. — Веди нас, воевода.
Сердце Сбыслава билось гулко и радостно. Он впервые самостоятельно командовал отборным отрядом и ощущал сейчас такой подъем, на котором не оставалось места для страха. Все заполнила высокая гордость воина, защищающего сейчас не своего князя, не свой удел, а всю землю Русскую.
2Гул и топот огромного войска вдруг замер. Сбыслав с тревогой оглянулся на Будимира.
— Дозор свой нашли, — усмехнулся опытный воин. — Сейчас разведку вышлют и на нас поглядят.
— Дружине не двигаться, — сказал Сбыслав. — Ждите моей команды. Стяг повыше!
Последние слова он выкрикнул громко, потому что из леса на берег один за другим выехали пять рыцарей в белых накидках с красным католическим крестом, закованных в броню с ног до головы. Занимался тусклый рассвет субботы 5 апреля 1242 года.
Вероятно, рыцари увидели их, потому что придержали коней, а потом четверо осторожно спустились на лёд.
— Один с докладом назад поскакал, — сказал Будимир. — Все правильно, сейчас в гости пожалуют.
Проехав немного, рыцари остановились, точно спускались только для того, чтобы опробовать лёд. Но в лесу за их спинами вновь возник шум, топот и звон, закачались голые кусты, и на берегу показались всадники в белых накидках поверх кованых рыцарских лат.
— Мечи у них длиннее наших, — сказал Будимир Сбыславу. — И тяжелее. Не старайся отбивать, старайся извернуться.
Рыцари спускались на лёд, подстраиваясь к первой четвёрке. И ряд за рядом, ряд за рядом все появлялись и появлялись на берегу.
— Сколько же их… — растерянно прошептал какой-то дружинник.
— Сколько есть, все наши будут! — громко сказал Сбыслав. — Кидай на лёд полушубки, дружина! Мёртвым не холодно, а живым скоро жарко станет!…
И первым бросил на лёд крытый алым сукном полушубок.
Не ожидая выезжающих из леса, спустившиеся на чуть припорошенный снегом озёрный лёд рыцари тронули коней. Число их все время возрастало, потому что помощь подходила уже сплошным потоком, но передовые ехали пока шагом, то ли поджидая, то ли не решаясь перевести коней на рысь.
— Ждём, ждём, ждём… — все время повторял Сбы-слав, точно отсчитывая появлявшихся противников.
Головной отряд ливонцев опробовал-таки медленную рысь. Однако кони шли неохотно, с опаской, а один заскользил вдруг, чудом не упав Дружина облегчённо расхохоталась, поняв своё преимущество, а рыцари тут же придержали лошадей.
— Что, не нравится? — весело крикнул один из дружинников.
— А где же кнехты? — озабоченно спросил Сбы-слав, перестав считать то и дело выезжающих из лесу ливонцев
— Появятся, — усмехнулся Будимир — На скользком льду без лучников им никак не обойтись
Головной отряд окончательно остановился. Стало чуть посветлее, рыцари стояли совсем близко, и дружинники с удивлением разглядывали боевые шлемы с птичьими когтями, рогами и звериными лапами на некоторых из них.
— То рыцари именитые, — пояснил Будимир. — А вот и кнехты.
На лёд высыпала пехота. Оскальзываясь и падая, поспешила к передовому отряду. И тут же по обе стороны их тёмного пятна появились новгородские лучники Кнехты падали от их стрел, пока не сообразили остановиться, прикрывшись щитами.
— Пора! — крикнул Сбыслав, выхватив меч из ножен. — Бери их в клещи, дружина!…
Воинами ливонцы были многоопытными, но медлительными. Их тяжёлые длинные мечи не подпускали дружинников близко, но при этом и сами ливонцы почти не двигались с места, поскольку в узкие прорези шлемов следить за юркими всадниками им было трудно Закованные в броню лошади на льду чувствовали себя неуверенно, и дружинники пока легко уходили от рыцарских ударов.
— Не давай себя окружать!… — кричал Сбыслав, бросая чалого из стороны в сторону. — Поглядывай за лучниками, Будимир!.
Лучники пока держали кнехтов в глухой обороне за щитами. Их лёгкие стрелы летели дальше, да и сами они были подвижнее, а новые лапти почти не скользили на льду. В первые минуты боя все складывалось удачно.