"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)
— Хазарской правящей верхушке необходим какой-то очень для них выгодный договор. Мне удалось намекнуть, что после безусловной победы над тобой, великий князь, каган значительно увеличит вес своей подписи.
— Твой должник.
— Но!.. — старик поднял палец. — Повторяю. Они собирают под его командованием все свои силы. А силы, как тебе, князь, известно, у них немалые.
— Тем звонче будет наша победа!
Старик в упор посмотрел на великого князя седыми глазами. И вздохнул:
— Ты — молод. А у каганата очень мощная конница. Белые и черные хазары, не считая боярских дружин.
— Я готов к ударам их конников. Так же готов, как готов к разгрому всего их войска.
— Они подтянут свои силы не ранее, чем через дней десять. А то и две недели.
— Значит, через две недели мы будем праздновать победную тризну!
— Слава великому князю Святославу! — выкрикнул Сфенкл.
— Слава! Слава! Слава!..
Откликнулась вся дружина. Как княжеская, так и Морозко.
Молчали только берендеи и черные клобуки, заботливо спрятанные от любопытных глаз.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
1В ожидании противника великий князь широко разослал пешие и конные дозоры. И строго предупредил, чтобы не высовывались. А старик сказал:
— Вы землю чаще слушайте. У них обозы тяжелые, доспехи тяжелые… И показал, как надо слушать землю. На полном выдохе и — не дыша.
Как ни прикрылся Святослав дозорами и наблюдателями, как ни слушали они все землю, он все же не рискнул продолжать отрабатывать перестроения своих дружин. Удивить — значит победить. Он верил в это, как верят в чудо. А Хазарский каганат славился своими лазутчиками, так что надо было соблюдать предельную осторожность.
На десятый день ранним утром, когда Святослав разводил костер, чтобы приготовить дружинам завтрак, донесли:
— Топот, великий князь. Аж земля гудит.
Святослав тут же залил костер, растоптал уголья. Повелел хмуро:
— Воевод ко мне. Всех.
Прибыли воеводы. Все, кроме берендеев и черных клобуков. Те знали свои задачи и свой час. А остальные выполнили повеление великого князя, построив рати в шеренги с печенегами на обеих концах. Удивлять было еще не время, и потому Святослав встречал хазарское войско в обычном порядке. И сказал единственное, что не требовало объяснений:
— Никого не кормить. Пировать будем на победной тризне. Или не будем никогда.
Топот приближался, ритмичный и грозный. Его ощущал каждый ратник, но ряды выстроенного войска замерли без малейшего звука. Не только потому, что верили в своего вождя, но и потому, что верили в свою судьбу.
А грохот копыт все нарастал, и в нем все чаще прорывались звоны металла — ножны мечей брякали о кольчуги, и ратники Святослава уже поглядывали на своего вождя.
Но великий князь выглядел совершенно невозмутимым. На самом деле он думал только об одном: как бы хазары не изменили привычной для них тактики предстоящего сражения. Тогда «удивили», а значит, победили бы хазары, вся битва — для него! — перевернулась бы с ног на голову.
Наконец, хазарское войско показалось на выбранной Святославом поляне. Едва появившись из-за пригорка, воины умело и неторопливо начали еще на ходу перестраиваться в боевые порядки. С флангов их прикрывала конница.
Конечно, именно в это время следовало нанести стремительный удар, зажать их в кольцо, не дать развернуться. Это промелькнуло в голове великого князя… «Но, — подумал Святослав, — конница уже получила иные распоряжения, а потому… придется принять их правила. Но на будущее учесть, что сражения не следует усложнять правилами…»
Хазары продолжали неторопливо разворачиваться, строя боевые порядки. Последним из-за бугра появилась процессия в парадных одеждах. В центре ее в паланкине, который несли полуголые дюжие рабы, восседал каган Хазарин. Номинальный владыка могучего государства. Пока все шло так, как говорил отец Морозко, и великого князя оставили последние сомнения. Балдахин установили позади войск на каком-то постаменте, чтобы каган мог наблюдать за битвой.
Все это делалось без всякой суеты и спешки. Хазары настолько привыкли к проверенному способу побеждать, что торопиться им не имело смысла.
«Начнут белые хазары… — подумал Святослав. — Ну, друг детства знает свое дело…» Он думал о молодом хане черных клобуков Ильдаре. Но что это? Хазары действовали по-иному. Впереди линии хазарских войск показался богато одетый хазарянин из свиты кагана. И неожиданно громко выкрикнул на русском языке:
— Вы вторглись в личные владения великого кагана Хазарии! Ответом послужат наши мечи!..
И впрямь швырнул меч в пыльную траву. И неспешно удалился.
И как только он скрылся за правым флангом хазарской армии, слева молча вылетели белые хазары. Однако не успели они развернуться, как в тыл им с гиканьем и свистом ударили черные клобуки Ильдара. Эти степняки были отличными наездниками, не пользовались поводьями, управляя лошадьми только шенкелями, и руки у них были свободны. На бешеном карьере они расстреливали белых хазар в спины, и хазарам было уже не до прицельной стрельбы по русской рати. Ряды легких хазарских конников смешались и сразу же свернули, кое-как укрывшись за боевыми порядками хазарской армии.
А черные клобуки, промчавшись вдоль рядов выстроенных для битвы войск, легко зашли за левую руку дружин Святослава, стали в боевом порядке, готовые принять на себя возможный удар противника, когда великий князь отдаст повеление строить клин.
«Ай да друг детства!.. — весело подумал великий князь. — Чем же ответят хазары?..»
А хазары ничем не ответили на изменение порядка битвы в самом ее начале. И тут же выслали свою тяжелую, закованную в железные доспехи конницу, именуемую черными хазарами.
— Ну, хан, давай!..
Кажется, Святослав выкрикнул это вслух, потом он не мог этого вспомнить. То ли и вправду выкрикнул, хотя хан берендеев никак не мог его услышать, то ли просто подумал про себя, а только из леса с правой руки показалась конница хана берендеев. Поначалу на легкой рыси, потом все быстрее и быстрее разгоняясь, она ударила в спины черных хазар уже на стремительном карьере.
И враз все смешалось. Берендеи и не пытались рубиться с закованными в броню хазарами. Они просто молча ударили в спины, смешав ряды. И отточенные харалужные мечи, врученные лучшим богатырям, на скаку били не по всадникам, а только по подпругам седел. Под всадниками в черных доспехах внезапно рухнула опора, с железным грохотом они летели под копыта распаленных скачкой коней берендеев.
— Клин! — скомандовал Святослав, не ожидая конца этой стремительной атаки.
Клин был построен мгновенно, великий князь не зря занимался перестроениями, пока старик сопровождал хазарского посла. Печенеги Чагандая вместе с метальщиками ножей перекрывали оба фланга, а вернувшийся после атаки хан берендеев занял свое место в одном из углов треугольника.
Когда уцелевшие черные хазары отступили под охрану своего войска, когда ускакали лошади, отползли спешенные конники, и рассеялась пыль, великий князь увидел перед собою выстроенные для битвы строгие ряды основного хазарского войска.
— До чего же хазары привыкли побеждать, — задумчиво произнес Сфенкл.
Он стоял слева от Святослава, поскольку в битве обязан был охранять его именно с этой стороны. Все было отлажено еще во времена их отрочества на первых занятиях с учебными мечами.
— Отучим, — буркнул великий князь.
Он весь был там, в еще не начавшейся битве. Он понимал, что двойной кавалерийский налет был всего лишь разведкой боем, прощупыванием слабых мест противника, а теперь с огромным напряжением ожидал начала грозной атаки хорошо вооруженной пехоты хазар. Атаки, которую необходимо было не просто сдержать, нужно, ослабив по возможности первый удар, тут же врубиться в ощетиненную копьями стену. Пробить ее, во что бы то ни стало и рваться вперед, разрезая пополам.
Но хазары атаковать русские боевые порядки почему-то не торопились. Стояли как стояли. В строгом боевом порядке, имея за спиной отлично вооруженные боярские дружины, а за ними — несметную пешую рать ополчения. Именно в нем можно было увязнуть, даже выдержав первый удар и расколов боярские дружины.