(Не) выдаваемая замуж (СИ)
Последовала пауза.
— Хорошо. Жду тебя дома. Передавай привет Танзиле Ильмановне. И еще…
— Да?
— Не задерживайся слишком. Пожалуйста.
Гульнара отложила телефон.
— Что, Булат переживает, где ты?
— Да.
— Ну вот, какие тебе еще нужны доказательства?
Гульнара снова закатила глаза.
— А, может, это признаки абьюзивного поведения? Тотальный контроль и ограничение личной свободы?
Гуля сказала это просто из какого-то детского чувства противоречия. Но мама на ее подначку не поддалась. Она встала и принялась наливать чай.
— Я таких слов не знаю. А если мужчине все равно, где его женщина, то или он — не мужчина, или она — не его женщина.
Нет, с мамой очень трудно спорить!
— Булат передавал тебе привет.
— И мать жены уважает! — мама поставила чашки на стол. — Что это, если не любовь?
Нет, с мамой спорить попросту невозможно!
***Булат встречал ее у дверей.
— Что это у тебя? — он забрал из рук Гульнары объемистый пакет.
— Мама передала тебе.
— Что передала?
Гульнара вздохнула.
— Еды. Термос с лагманом, кутабы, кюфта. Все для любимого зятя.
Бровь Булата выразительно поползла вверх.
— Ого. Это кстати. Я не ужинал, тебя ждал.
Гульнара хотела сказать, что в этом не было никакой необходимости — не ужинать без нее. А потом к ней пришло воспоминание из детства — что мама никогда не ужинала без отца. Их с братом кормила, если было уже поздно, отправляла спать. А сама ждала отца. Во сколько бы он ни пришел домой. Это казалось Гуле ненормальным. Но то, что Булат не ужинал без нее, казалось еще более ненормальным.
— Передавай огромное спасибо Танзиле Ильмановне. Впрочем, не надо. Я сам ей позвоню.
— Хорошо, — растерянно отозвалась Гульнара. — Пойдем? Ты будешь ужинать, а я попью чаю, — она виновато улыбнулась и добавила: — Уйти от мамы голодной невозможно.
— Я понимаю.
***Гульнара пила васильковый чай и смотрела, как Булат ужинает. И со всех сторон крутила неожиданную мысль. Она еще в первый свой вечер в статусе жены заявила Булату, что не потерпит никаких посторонних женщин на своей кухне. Но ничего не сделала для того, чтобы эти слова стали реальностью. А кухня Булата так и не стала ее.
К ним в дом продолжала приходить какая-то женщина. Булат сказал, что она работает у него уже несколько лет. Приходит не каждый день, три раз в неделю. И готовит еду. И всю минувшую неделю так и происходило. Гуля ни разу не видела этой женщины, она приходила, когда они оба — и Гульнара, и Булат были на работе. А в выходные она не приходит.
Вся эта ситуация нешуточно озадачила Гульнару, и она задумалась настолько, что вздрогнула, когда ее окликнул Булат.
— Налить тебе еще чаю?
— Да. Пожалуйста.
— У меня завтра приемный день. Но воскресенье все наше. Если у тебя какие-то предложения, я готов их выслушать.
М-м-м, Булат Альтаирович умеет формулировать.
— Я подумаю.
— А ты что будешь делать завтра?
— Высплюсь. А потом… — Гульнара вдруг поняла, какой у нее план на завтра. — Потом планирую встретиться с подругами. Или, может, заеду к отцу. Если ты не против, — зачем-то добавила она.
Булат пожал плечами.
— Я не против. Ты планируешь поехать на своей машине? Я мог бы…
Их прервал звонок его телефона. Булат и Гульнара одновременно посмотрели на экран его мобильного, там отражалось лицо яркого улыбающегося блондина. «Вадим Коновалов» — гласила надпись под фото, но Гульнара вспомнила его и так. Это коллега Булата, он был на их свадьбе и безбожно кокетничал с Кариной и смело танцевал с Лианой.
— Извини, — Булат промокнул губы и протянул руку к телефону.
Гуля не стала игнорировать разговор и, уж тем более, уходить в другую комнату. Ей было интересно все, что касалось ее мужа. Правда, этот разговор ничего для Гульнары не прояснил. В нем звучали какие-то непонятные для Гульнары слова и незнакомые ей имена и фамилии. В общем, это явно был разговор на профессиональные темы.
— Вы с Вадимом работаете вместе? — спросила она, когда Булат закончил разговор. — Он тоже… флеболог?
— Мы с Вадиком учились вместе и дружим еще с университета. Но не работаем вместе. Вадим не флеболог, он хирург, что называется, поцелованный богом.
— Но… — Гуля нахмурилась. — Но я же его видела у тебя в клинике. В тот день, когда я… — тут Гульнара все же покраснела. — В смысле, он был у тебя в клинике и был одет как врач. Ну, в таком бирюзовом костюме, помнишь?
— Помню. Вадик иногда у меня консультирует. Но основное место работы у него другое, где ему есть, где развернуться сообразно его способностям. А как дела у Танзили Ильмановны?
Гуля отчетливо ощутила, как Булат меняет тему. Словно не хочет говорить о своей работе. Или о себе вообще. Так. Пометим себе это. А пока Гульнара принялась под чай с готовностью рассказывать о маме.
***У одной сегодня маникюр-педикюр, другая на дне рождения — не просто дне рождения, а на юбилее! — у бабушки. Ну и ладно. Значит, Мамма-Мия.
Гульнара: Ты пустишь меня сегодня к себе?
Мамма-Мия: Что, муж тебя уже выгнал из дома?
Гульнара даже закашлялась. И замешкалась с ответом. Зато от Миланы пришло еще одно сообщение
Мамма-Мия: Извини, я неудачно пошутила. Твой младший брат сегодня меня окончательно допек. Приезжай. Наша дверь всегда открыта для тебя.
Гуля не могла не улыбнуться. Темперамент у Ваньки — огонь. Даже Мамма-Мия не всегда справляется.
Гульнара: Я приеду. Привезу тебе торт.
Мамма-Мия: Привези себя. Этого достаточно.
***Гульнара привезла кое-то лучше торта. Хотя и торт тоже. Она созвонилась с Русом, заехала домой и забрала Винни. Правда, брат взял с Гули клятву, что она вернет собаку. Гульнара даже не стала возмущаться, потому что эта вертихвостка Винни явно испытывала самую нежную привязанность к Рустаму и не слишком тосковала по Гуле.
Неожиданно, конечно, но ладно, дальше видно будет. А пока великолепная четверка, состоящая из одних «В»: Ваня, Вера, Винтик и Винни, и присоединившиеся к ним парочка соседских ребятишек катались из угла в угол большого участка вокруг дома отца. Мамма-Мия и Гуля устроились у французского окна. В доме они остались вдвоем, потому что отец, как выяснилось, был в командировке. Из дома не было слышно, но было отлично все видно, и можно было представить, какой там стоит сейчас гвалт и лай.
— Ну, что у тебя случилось? — Мамма-Мия не стала тянуть кота за хвост.
— В том-то и дело, что ничего.
Вот Милане можно сказать обо всем прямо. Надо только собраться с духом.
— Поэтому ты такая кислая? Где Булат?
— Работает. Но дело… не в этом. Мамма-Миа, я вообще не понимаю, что происходит.
— А что происходит? — последовал быстрый вопрос. — Он тебя не обижает?
— Нет-нет. В том-то и дело, что… — Гуля вздохнула, бездумно отломила кусок торта. — Понимаешь… Я вчера была у мамы, тоже ей…
Гульнара замолчала. По лицу Миланы промелькнула какая-то тень.
— Я уверена, что Зиля дала тебе дельный совет.
— Ну да, — вяло согласилась Гульнара. — Но она не знает главного.
— Чего?
Гуля выдохнула.
— Я замужем уже неделю. Но за эту неделю у нас с моим мужем ни разу не было секса. У меня даже первой брачной ночи не было, Мамма-Миа! Ты не знаешь, может у мужчин бывают эти… критические дни? Я… Я просто не понимаю, не знаю, что и думать.
Милана какое-то время молча и недоверчиво смотрела на Гулю, а потом по ее красивому лицу прошло что-то вроде судороги. Мамма-Миа прыснула, а потом и вовсе расхохоталась.
— Ой, — Милана потянулась за салфеткой. — Ой-ей-ей… — она аккуратно промокнула глаза. — Прости, пожалуйста, Гуля. Я понимаю, что это не смешно. И все же это так… Все-все, я успокоилась!
Она отбросила салфетку.
— Это, конечно, задачка со звездочкой. И требует осмысления. Еще что-нибудь есть? Тебя еще что-то беспокоит?