"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Привези мне парочку моллюсков, когда вернешься, — попросил он. — Я слышал, они бесцветные, а пурпурную жидкость выделяют, когда расколешь скорлупку.
— Обязательно привезу, — пообещала я.
При мысли о путешествии моя кровь начинала пульсировать в ритме морского прибоя.
Есть черта, у которой зима сходится с весной в рукопашной схватке, и они поочередно берут верх. Один день холодно, другой — тепло. Благоразумные деревья не спешат поверить этому теплу, а самые нетерпеливые выпускают почки навстречу первому лучу солнца. Вот в такую-то пору мы с Геланором отправились в Гитион, в сопровождении телохранителей. Переход предстоял долгий: целый день пути. Но меня это только радовало. Я надела прочные башмаки и теплый плащ, не забыла накинуть на лицо покрывало. К постоянному вниманию встречных людей я привыкла, но в дороге оно могло стать препятствием, которого я хотела избежать.
— Вот это зрелище! — воскликнул Геланор, когда я присоединилась к нему у городских ворот.
— Что-нибудь не так?
Я оглядела башмаки и плащ.
Он улыбнулся.
— Я привык тебя видеть в царском убранстве, а в одежде странницы вижу в первый раз. Итак, в путь!
Судя по всему, он сомневался в моей выносливости, хотя не подавал виду. Когда же мы миновали алтарь Артемиды Ортии — места, где мальчиков бичевали до крови перед посвящением в мужчины, он остановился и вынул кожаную флягу с водой.
— Ну и ну! Ты идешь как ни в чем не бывало, а я немного запыхался.
— Я была неплохой бегуньей, — пояснила я.
Только как давно это было!
— А! Тогда мне с тобой не тягаться, — улыбнулся Геланор и протянул мне флягу.
Сначала мы шли по берегу Еврота. Река, полноводная благодаря тающим снегам и весенним дождям, стремилась, как и мы, к морю. Нам встречались и деревушки, и отдельные крестьянские домики. На полях, засеянных озимыми, зеленели побеги ячменя, достававшие уже до колен. На нас никто не обращал внимания, что радовало меня и не меньше — Геланора.
— Давно хотел спросить, но если тебе неприятно — не отвечай. Как ты себя чувствуешь под постоянными взглядами?
— Ужасно! Невозможно описать словами.
— А каково, по-твоему, человеку, у которого противоположная проблема: он хочет привлечь к себе внимание, но его никто не замечает?
— Откуда же мне знать?
— Я думаю, все беды в мире происходят от этих людей-невидимок. Они готовы на все, лишь бы их заметили. Они бахвалятся, грозятся, клевещут, убивают.
— Это очень резкое суждение. Часто и вполне заметные люди делают то же самое: они хотят еще большей славы. Они ненасытны. — Говоря это, я думала об Агамемноне: хоть он и был царем, но явно не довольствовался тихой жизнью в Микенах. — А простые люди очень часто бывают счастливы.
Геланор усмехнулся.
— Если человеку покажется, что его недооценивают, тут и жди беды…
День клонился к вечеру. Перед нами выросла гряда высоких холмов, которые преграждали путь, как стена.
— За ними — город Гитион и море, — сказал Геланор. — Но нам совсем не обязательно карабкаться вверх. Тут есть проход.
Мы прошли через туннель, и перед нами, сияя, раскинулось море. Огромное, без конца и края, с далеким горизонтом. Это было воистину царство: царство Посейдона.
На закате мы вышли к полоске земли, влажной, несмотря на ясный день.
— Завтра на рассвете вернемся сюда. На заре моллюски ловятся лучше всего.
Я втянула всей грудью удивительный запах моря, имеющий какой-то металлический привкус — то ли водорослей, то ли скользкого мха на камнях.
Ночь мы провели в доме, где жила семья Геланора. Его родные из деликатности старались не разглядывать меня, это были простые и доверчивые люди. Я поняла, как сильно отличался от них Геланор и почему он больше не живет дома.
Темно, холодно, сыро. Геланор настоял, чтобы мы пошли на берег как можно раньше, перед восходом солнца. Он готовился войти в воду и заняться ловлей моллюсков, а я стояла на берегу и смотрела.
 
— Ты говорила, что хочешь постоять на берегу, послушать шум прибоя.
— Ты надолго уходишь?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Зависит от того, как будет ловиться.
Моей задачей было стеречь мешок, куда он будет складывать пойманных моллюсков. Сначала я не отходила от мешка, но потом пристроила его в надежное место, так, чтобы Геланор его заметил, и побрела прочь от скользких камней вдоль берега. Мне надоело сидеть неподвижно, глядя на пустой горизонт, хотя восход был великолепен. Я промокла от морских брызг и дрожала от холода.
Я решила прогуляться по берегу в надежде, что согреюсь. Охранникам я приказала остаться на месте, ждать Геланора. Я старалась идти как можно быстрее. На берегу в столь ранний час не было видно ни одного живого существа: рыбаки выходили позже. Я смотрела, как волны разбиваются о прибрежные камни и ощупывают песок, словно пальцы, испачканные белой пеной.
Не очень далеко от берега я разглядела островок. Он порос деревьями, которые склонялись под ветром и будто звали меня.
Я все шла и шла, взошедшее солнце светило мне в спину. Наконец-то я согрелась. Впереди слева показался утес, а в нем — пещера. Не знаю почему, я направилась туда. Подойдя, я почувствовала, что из ее глубины веет теплым воздухом.
Не может быть, подумала я. Обычно воздух в пещере холоднее, чем снаружи. Но сомнений не было: я шагнула на порог, в пещере было тепло, как летом.
Тепло нарастало. Нежный ветерок ласкал мое лицо. Запахло розами. Дикими розами, которыми я так любовалась в полях и лугах; своим запахом они радуют всякого путника, но не признают садовников и отказываются расти в садах.
Розы не могут расти в пещерах! Они любят солнце, им необходимо солнце!
Сердце стучало, как молот. Задохнувшись, я прижала руки к горлу. Воздух вокруг был напоен ароматом розовых лепестков, словно я оказалась в сердцевине цветка. Я упала на колени, поняв: это знак божественного присутствия.
Я опустила голову и закрыла глаза — скорее из благоговения, чем от страха. Что мне предстояло?
— Дитя мое! — прошептал нежный голос. — Выслушай меня. Это я позвала тебя. Я долго ждала. Сначала твой отец оскорбил меня, не принес мне даров. Потом ты сама позабыла обо мне накануне свадьбы. Как ты могла? В замужестве без меня не обойтись. Ты думаешь, Гера важнее? Забудь про нее! Она ничего не понимает в делах, которые соединяют мужчину и женщину. Поэтому у нее вечные проблемы с собственным мужем! Она умоляла меня одолжить ей пояс, который возбуждает желание.
— Афродита, ты? — выдохнула я.
— Да, моя девочка, это я. Я старалась позабыть тебя, ведь ты и твой отец нанесли мне оскорбление, но не могу. Ты мое подобие. Редко случается, чтобы смертная женщина была подобна красотой богине. Ты равна мне. Мы с тобой не чужие, я должна это признать. Войди же сюда, войди в пещеру.
Я никогда не любила пещер и гротов, они пугали меня. Но я подчинилась и прошла между камнями, которые отмечали настоящий вход в пещеру. Вместо ожидаемой темноты внутри оказалось светло. Стены были увиты розами, мириадами роз — алыми как кровь, розовыми, как внутренность морской раковины, пунцовыми, как полевые маки. В теплом воздухе кружились розовые лепестки, земля под ногами была ими покрыта, как ковром, в котором мои ноги утопали по щиколотку.
— Прошу, покажись мне! — прошептала я.
Я хотела видеть Афродиту.
— Это опасно для тебя, — ответила она. — Смертный может погибнуть, если увидит лицо бога или богини.
— Так всегда бывает?
Как мне хотелось увидеть ее!
— Трудно сказать заранее. — Голос богини звучал ласково, — Некоторые выживают. Но стоит ли тебе, Елена, рисковать ради этого жизнью? Зевс, твой отец, прогневается на меня, если я стану причиной твоей смерти. Ты — его единственная дочь от смертной женщины. Он обожает тебя, и я не хотела бы навлечь его гнев. Да, мы, боги, тоже боимся гнева Зевса! Так что, моя девочка, тебе придется поверить мне на слово. Но не исключено — наступит день, когда ты сможешь увидеть меня, не опасаясь гибели!