"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Троянцы не собираются исчезать. Они так и будут торчать, как колючка у нас в боку, пока мы сами не смахнем их, — заявил Агамемнон.
— У троянцев много союзников среди соседей, — заметил Диомед. — Они могут прийти им на помощь.
— Хватит! — вмешался Менелай. — Вы рассуждаете так, будто война объявлена. А для войны с Троей у нас нет ни причины, ни предлога. И, честно говоря, дешевле платить торговые пошлины, которые они назначают, чем снарядить армию. Таковы законы торговли: обмен, налоги. Своим расположением у Геллеспонта троянцы обязаны богам, так же как мы своим на Эгейском море. Мы должны уважать волю богов.
В зале поднялся глухой ропот, хотя Менелай говорил спокойно и рассудительно. Собравшимся не нужны были разумные возражения — по крайней мере, не этим зимним вечером, в полумраке, разрываемом всполохами факелов.
— Значит, ты хочешь посиживать в своем огромном дворце в Спарте, греть бока у очага, не совершив ни одного подвига, и умереть стариком, о котором на похоронном пире и спеть-то будет нечего? — воскликнул Диомед.
Я почувствовала, как Менелай напрягся. Он не сразу нашелся что ответить.
— Мне кажется… — подыскивал он слова. — Я думаю, лишь от воли богов зависит, будут на наших похоронах петь о подвигах или нет. Каждый должен испить ту чашу, которую послали ему боги. И мирная жизнь — тоже подарок богов.
— А я могу налить в свою чашу чего пожелаю! — крикнул Диомед и высоко поднял золотой кубок.
— Но эту чашу ты получил от других, — опять раздался мой голос: меня вывела из терпения его самонадеянность. — Возможно, ты не так свободен в своих действиях, как воображаешь.
Диомед уставился на меня, потом перевел взгляд на Менелая, как бы говоря: «Уйми свою жену».
— Оставьте в покое дряхлого Приама, — послышался голос с другого конца зала.
Быть может, общее настроение еще изменится: вдруг гости прислушаются к разумным доводам Менелая?
— Приам! Он старый осел. Выживший из ума восточный владыка. Но у него сыновей штук пятьдесят — все живут вместе с ним во дворце, — опять заговорил Агамемнон.
— И что, разве это причина для того, чтобы нападать на него? — спросил Менелай. — Пусть себе живет вместе со своими сыновьями.
Менелай сделал здравое замечание, но в его голосе я услышала горечь: у Приама пятьдесят сыновей, а у него ни одного. Ни одного! Каждый мужчина хочет сына, и Менелай не был исключением.
— По-моему, это никуда не годится, — пробормотал Агамемнон, у которого тоже не было ни одного сына.
— Я слышал, у него нашелся еще один сын, уже взрослый! — воскликнул Паламед.
— Рожденный от рабыни! — рассмеялся Полипорт. — Этих «отпрысков» полно в царских покоях.
— Это законный сын, — возразил Паламед. — Его еще младенцем унесли в горы из-за дурного предзнаменования, а сейчас он объявился и хочет получить свою долю наследства. Говорят, он красив и лицом, и телом, а силой не уступит другим сыновьям. Его зовут Парис, что значит «мешок», ибо его новорожденным унесли в горы в мешке и бросили умирать.
— Как трогательно! — Терсит фыркнул. — Какая увлекательная история!
— Этот старый Приам сидит смотрит в окошко и думает, что ему ничто не угрожает! — Агамемнон шипел от злости. — И вообще, кому какое дело — сорок девять у него сыновей или пятьдесят, красавцы они или нет?
— Вот именно, Агамемнон, какое тебе дело до Приама и его сыновей? Ты кипятишься и говоришь чушь!
Ни один человек на свете не смел сказать Агамемнону, что он говорит чушь, кроме Клитемнестры, и то не прилюдно. Агамемнон обшарил взглядом комнату, пытаясь найти того, кто говорил.
— Мне есть дело, ибо Приам — брат Гесионы. Он твердит на весь мир, будто греки ее увезли. Он ненавидит нас, греков!
Агамемнон выпятил подбородок, как делал, когда сердился, и стал похож на разъяренного быка.
— Это все твои выдумки! — возразил Менелай. — Я слышал, что Приам — мудрый и миролюбивый правитель и ни к кому не питает ненависти.
— А если он такой мудрый, то пусть боится нас! — воскликнул Агамемнон.
Из тени выступили два человека: один постарше с красивым, но злобным лицом, другой помладше с огромной шапкой волос. Где-то я их уже видела, но где?
 
Старший нес в руках защитную одежду и доспехи, младший — оружие: мечи, стрелы, пики. На голове у него красовался необычный шлем, украшенный клыками вепря.
— Линк, покажи всем, что ты принес!
Человек послушно разложил нагрудники, латы, шлемы, металлическую пластину, которая закрывала воина от плеча до бедра. Правда, чтобы поднять и держать ее, требовалась нечеловеческая сила.
— Это воинское снаряжение, — сказал он с гордостью.
— У меня целая кладовая заполнена этим добром, — сказал Агамемнон. — А теперь ты, Церкион, покажи, что есть у тебя.
Юноша охотно выполнил приказ. Он встал на колени и разложил оружие.
— Я готов к любым событиям, меня никто не застанет врасплох, — заявил Агамемнон.
— По-моему, ты сам не прочь застать кого-нибудь врасплох, — ответил Диомед. — Ты собрал в подвалах столько оружия, оно ржавеет и просит крови.
— Пусть лучше ржавеет, зато я спокоен, — ответил Агамемнон.
Церкион прохаживался среди разложенных мечей и кинжалов.
— Длинный меч неудобен в деле. Чем короче, тем лучше. Надежнее. Короткий меч не переломится пополам, оставив тебя безоружным. Он наносит глубокие раны, а не уколы. Конечно, для боя на близком расстоянии лучше всего пригоден кинжал. Но у него есть один недостаток — противника нужно подпустить близко! — сказал Церкион, помахал одним из кинжалов и рассмеялся.
— Идеальным было бы оружие, которое уничтожает противника на большом расстоянии. Если вы посмотрите на мечи, то увидите, что каждое усовершенствование имеет одну цель — поразить противника, не приближаясь к нему.
Это говорил невесть откуда появившийся Геланор. Он закончил свою речь, обращаясь к юноше:
— Вам нужен длинный меч, который при этом ранит смертельно, как короткий. Да, это мечта любого воина.
Как он тут оказался? Или Агамемнон забрал его у Менелая и взял к себе на службу?
Мне стало страшно при мысли, что мы останемся в Спарте без Геланора. Нужно добиться его возвращения. Как Агамемнону удалось его переманить?
— Красивый у тебя шлем, — заметил Геланор, указывая на голову Церкиона. — С клыками вепря. Очень красиво. Но у нас есть кое-что получше.
Церкион смутился и сдернул шлем.
— Тебе нужен более жесткий шлем — он лучше защищает голову, — пояснил Геланор.
Он подошел туда, где были разложены стрелы с луками.
— Стрела должна лететь как можно дальше.
— Лук со стрелами — оружие труса! — крикнул Диомед из Аргоса.
— Вот как? Нет, друзья мои, лук со стрелами — еще один шаг на длинном и незаконченном пути развития оружия. Стрела поражает самую дальнюю цель. И должна лететь как можно дальше. Если вы не усовершенствуете свои стрелы, это сделают другие раньше вас.
— И на каком расстоянии сегодня стрела может поразить цель? — спросил кто-то.
— Эти стрелы, которые я вижу, — на расстоянии семидесяти шагов, не больше. А мои стрелы полетят на триста шагов.
— Невозможно! — вмешался Агамемнон. — Я высоко ценю таланты Геланора, но это невозможно.
— Причина в луке, — ответил Геланор. — Как далеко полетит стрела, зависит от натяжения тетивы. Если тетива будет натягиваться до уха или еще больше, вы удивитесь, как далеко полетят ваши стрелы.
— Но у нас нет таких луков! — ответил Линк.
— Пока нет. Так давайте сделаем. Это не так трудно.
— Значит, на самом деле твои стрелы пока не летают так далеко, как ты говорил?
— Нет, но я уверен, что это возможно. Нужно сделать тетиву из сухожилия, отрегулировать упругость и…
— Ха! — Линк схватил с пола лук. — А для меня и этот хорош!
Но Церкион отвел Геланора в сторону, чтобы порасспросить.
— Мне годится любой способ, лишь бы убить больше троянцев! — провозгласил Агамемнон. — Главное — добраться до них.