"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Мне нездоровилось, и уже довольно давно, но состояние ухудшалось постепенно: головная боль, слабость, утомление, дрожание рук, потеря аппетита. Потом начали выпадать волосы. Когда моя девушка причесывала меня, у нее в руках оставались целые пряди.
— У женщин часто после рождения ребенка выпадают волосы, — пыталась она меня утешить.
Я знала. Но после родов прошло уже шесть месяцев, а волосы выпадали все сильнее и сильнее. А потом появились и другие признаки.
Я долго и пристально всматривалась в свое бронзовое зеркало. Лицо выглядело изможденным, мне почудилось, что на нем пятна, — но я не была уверена, ведь бронза отражает даже хуже, чем вода.
Я перешла к бассейну, но плохое освещение не позволило мне толком разглядеть свое лицо: головой я загораживала свет.
С каждым днем становилось все труднее и труднее выполнять обычные обязанности. Я плохо спала, и весь день было такое чувство, словно я таскаю свинцовые гири на руках и ногах.
Я попробовала рассказать обо всем Менелаю, но он ответил:
— Позови врача.
Я позвала, и тот посоветовал мне провести ночь в храме Асклепия. Но ближайший храм оказался на расстоянии нескольких дней пути от Эпидавра.
И вот однажды, когда я закончила общественные дела и в изнеможении опустилась в портике на скамью, ко мне подошел какой-то мужчина.
Я приставила ладонь к глазам. Я не общалась с ним после того праздника.
— Геланор из Гитиона, если не ошибаюсь?
— Он самый, почтенная царица, — ответил тот с легким поклоном.
Он посмотрел на меня своими умными глазами, от которых ничто не могло укрыться, и спросил:
— Ты плохо себя чувствуешь?
— Немного устала.
— Ты уверена?
В его взгляде не было ни раболепия, ни почтения.
— Боюсь, ты уже давно плохо себя чувствуешь.
— Откуда ты знаешь?
— Я присутствую на церемониях и приемах.
— Скажи, как это получилось? Когда отец встретил тебя, ты был всего лишь…
— Понимаю. Ты хочешь спросить: «Как получилось, что бродяга из Гитиона поднялся так скоро и так высоко?»
— Да, ты прав.
Он удивил меня своей прямотой.
— Просто я кое-что умею, и мои навыки понадобились царю. И он их оценил. Я имею в виду прежнего царя. Новый царь еще оценит мои… способности. А если нет — отправлюсь к себе в Гитион. Но меня волнует твое здоровье.
— Не стоит волноваться.
Я качнула головой для пущей убедительности, и на пол упала прядь волос.
Придворный этикет предписывал не замечать неловкостей такого рода, но Геланор наклонился и поднял прядку.
— И тебя это не пугает?
— Что ты хочешь сказать? — Я повысила голос: все вокруг убеждали меня, якобы это пустяки.
— То, что такое выпадение волос является признаком… отравления.
— Ах да, я помню! Ты же знаток ядов! — попыталась я рассмеяться.
— К счастью, да, — ответил он. — В науке о ядах нет ничего загадочного. И когда используется тот или иной яд — распознать не стоит труда.
— Если имеешь опыт, — уточнила я.
Он улыбнулся своей грустной улыбкой, которую я потом часто видела на его лице.
— Большого опыта тут не требуется. А теперь расскажи подробнее о своем недомогании.
Я уже перечисляла все его признаки придворному врачу, а в результате только и получила, что совет съездить в храм.
Геланор слушал очень внимательно. Он ничего не записывал, но я понимала, что его память хранит каждое мое слово.
Дослушав, он задал только один вопрос:
— И когда это началось?
Я затруднялась ответить точно. Ведь какое-то время я объясняла свою слабость родами, тем, что после них прошло мало времени для восстановления сил, и потому упустила момент начала болезни.
— Очень хитрый ход. Сбить с толку, чтобы ты приняла отравление за послеродовую слабость. А время будет идти…
Он откинулся назад и нахмурился.
— Кто ближе всех к тебе в последнее время?
Матушка, конечно. И три новые служанки. И еще повитуха, которая так заботится обо мне. Я не допускала мысли, что кто-то из них желает мне зла. Это исключено. Это невероятно.
— Забудь о том, кто эти люди. Забудь лица подозреваемых. Думай только об одном: есть ли у кого-то из них причина отравить тебя и возможность сделать это.
— Разве обязательно называть этих людей подозреваемыми?
— Да. Это первый шаг к тому, чтобы увидеть их подлинные лица. Забудь, как их зовут, забудь, какие ласковые слова они тебе говорили. Они должны стать для тебя только подозреваемыми.
— Но это ужасно! — взмолилась я: разве я способна на это?
— Только так удастся открыть правду. Пойми, ужасно не то, что ты назовешь кого-то подозреваемым, а то, что эти люди, употребляя во зло твое доверие, хотят сделать с тобой. — Он наклонился ко мне и зашептал на ухо: — Ведь их цель — не та, чтобы у тебя выпали волосы. Она куда серьезнее. Подумай, в конце концов, о своей дочери.
Он резко поднялся с места.
— С твоего позволения, я осмотрю твои комнаты. И с твоей помощью проверю еду, которую подают тебе. Пожалуйста, не привлекая внимания, выноси мне понемногу от каждого кушанья. Имей в виду, что злодей может быть не один — вполне вероятно, они действуют в сговоре. Постарайся, чтобы никто не догадался о твоих подозрениях.
После этого разговора я стала очень изобретательно и осторожно — так мне казалось — выносить остатки кушаний и передавать их Геланору. Иногда мы встречались в портике, иногда я оставляла сверток под условленным камнем в саду. Я внимательно всматривалась в тех, кто прислуживал мне, и никак не могла ни в ком из них распознать злодея.
Я перебирала в уме трех младших служанок: Номия была дочерью начальника стражи Агамемнона, Циссия — дочерью старой служанки моей матери, а Аниппу — девушку одних со мной лет — я знала с колыбели. Может быть, две последние затаили на меня обиду? Но какую — я представить не могла. Что касается первой, то она не стала бы подвергать риску своего отца — Агамемнон отнюдь не славился милосердием по отношению к предателям.
Три старшие служанки: Филира — дочь командира отцовских лучников, Дирка — жрица Деметры, она ухаживает за святилищем богини в лесу около дворца, и Эврибия — жена самого уважаемого гражданина города Спарты. С чего бы эти женщины захотели причинить мне вред?
Еще дворцовые повара — за ними сложно уследить. Но есть и другие способы отравить человека, не только через пищу. Яд может содержаться и в притираниях, и в дыме ароматических курений, и в вине, и в воде. В конце концов, Геракла погубила рубаха, пропитанная кровью Несса.
Есть тысяча способов погубить человека! А спасти?
Выслушав меня, Геланор рассмеялся:
— Маловероятно, что злодеи воспользуются подобными способами!
Я облегченно вздохнула: начав смотреть буквально на каждый предмет, с которым соприкасалась, как на источник опасности, я поняла, что сойду с ума.
— Ты хочешь знать, почему это маловероятно?
Конечно, я хотела это знать, но еще не успела спросить.
— Причина проста. Все эти способы связаны с утечкой ядовитого вещества. Если оно распространяется через воздух, то для получения результата его нужно вдыхать сутками. К тому же оно может подействовать не только на тебя. Заливать яд в ванну — тоже бессмысленно, если только ты не будешь лежать в ней часами, и к тому же без воды. Что касается того способа, которым был отравлен Геракл, то через одежду сложно кого-либо умертвить, не имея яда гидры — ты ведь помнишь, именно он сделал кровь Несса смертоносной. Конечно, когда-либо люди изобретут такие яды, что ничтожной капли будет достаточно, но пока до этого не дошло.
— А что ты думаешь о ядовитых змеях? — спросила я.
— Да, змеи такие яды уже изобрели. Но я не знаю ни одного человека, который умел бы приручать змей и потом использовать их как дрессированных убийц. И не знаю человека, который умел бы доить змей и получать у них яд. А если бы и умел, то яд он вынужден был бы добавить в твой напиток. Знаешь — если выпить перед сном отравленный змеиным ядом напиток, проснешься целой и невредимой?