"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Вы попросили парламент найти другой способ. Они изучили проблему и объявили, что иного способа не существует. Вы обратились к ним с призывом облегчить ваше бремя…
– Нет! Я обратилась к ним, потому что… даже мои враги должны знать, что поступаю по справедливости, чтобы меня никогда не могли обвинить в тирании или поспешных действиях.
Роберт рассмеялся:
– Поспешные действия! Вы определенно не виноваты в этом – нет, никоим образом! Если бы пришлось выбирать символ вашего царствования, вы могли бы выбрать черепаху: мудрая, осторожная, неспешная и миролюбивая.
Елизавета тоже улыбнулась. Она погладила жемчужины, словно взывая к какому-то духу с просьбой выполнить ее желание.
– Надеюсь, к тому же долговечная. – В ее воображении промелькнул образ черепа.
– Нет, если Мария и ее сторонники настоят на своем, – сказал Роберт. – Никто не знает, что может принести завтрашний день.
«Ни ум, ни смелость, ни победа / Не в силах сбить ее со следа».
– Если она переживет вас – а больные люди иногда доживают до глубокой старости, – то может унаследовать ваш трон, – осторожно продолжал он. – Католицизм будет восстановлен, и вся ваша мудрость и искусство компромиссов пойдут прахом. Вы едины со своими подданными, но она будет чужой для тех же людей точно так же, как она была чужой для своего народа в Шотландии. Вы знаете, что там произошло. Избавьте ваш народ от такой возможности.
– Вы помните, Роберт, что я сказала давным-давно? – внезапно спросила она. – Я помазанная королева, и меня никогда не удастся насильно принудить к чему-либо. Однако именно это и происходит сейчас, и поэтому мне так ненавистно мое нынешнее положение!
– Не понимаю, что вы имеете в виду, – озадаченно произнес он.
– Сначала я была вынуждена разрешить допрос под пыткой для Бабингтона и других заговорщиков. Когда их сочли виновными, я была вынуждена казнить их. Я надеялась, что это удовлетворит людей и избавит Марию от смерти, как случилось раньше, после казни Норфолка. Но нет! Они ясно дали понять, что хотят получить голову Марии, а не заговорщиков. Они по-прежнему были недовольны! Они винили ее в обольщении этих несчастных молодых людей. Тогда мне пришлось отдать Марию под суд. Когда ее осудили, я была вынуждена созвать парламент и попытаться умиротворить зарубежные державы. Но как только он собрался, то снова настойчиво потребовал ее казни. Меня ведут шаг за шагом; меня насильно ограничивают!
– Есть вещи, которым даже вы должны подчиняться, – сказал Роберт. – Это не сам парламент, а чувства и настроения, которые стоят за ним. Время для юридических тонкостей и промедлений уже прошло. Королева Шотландии должна умереть.
Елизавета стиснула кулаки и бессильно стукнула себя по бокам.
– Что станет с английскими законами, если вы не сделаете этого? – продолжал Роберт. – Будет ясно, что никакой закон не имеет решающей силы. Мы законопослушная страна и гордимся нашей юридической системой. Отречься от нее – значит вернуться к варварству.
– Как можно казнить помазанную королеву! – воскликнула она. – Такого еще не бывало на свете! Что тогда будет?
– Что будет, если вы не сделаете этого? – спросил он. – Пожалуйста, не придавайте больший вес мнению иностранных держав, чем желанию вашего народа.
– Что сделает Франция? Что сделает Шотландия?
– Франция ничего не сделает. Французов давно не заботит, что с ней происходит. Что касается Шотландии… Король Яков по необходимости может заявить публичный протест в связи с казнью его матери, но в частном порядке он будет руководствоваться своими интересами. Они состоят в том, чтобы оставаться в хороших отношениях с Англией. Ему выплачивают пенсию, и он не поставит под угрозу договор, подписанный вместе с вами. Он не откажется от права наследовать престол ради всех матерей в христианском мире… и особенно ради этой матери. Помните, что он сказал, когда ему сообщили о заговоре Бабингтона? «Теперь она должна выпить эль, который сама сварила». Нет, он будет сидеть тихо.
– Мне сообщили, что некоторые шотландские дворяне, включая любезного Джорджа Дугласа, советуют ему вторгнуться в Англию и освободить ее.
 
– Шотландцы, которых мы избавили от необходимости самостоятельно казнить ее, сейчас вряд ли будут рисковать своей жизнью и здоровьем ради нее. Нет, вам нечего опасаться с этой стороны.
– О, как я хочу, чтобы это поскорее закончилось! – воскликнула Елизавета.
– Тогда покончите с этим, – сказал Роберт. – Положите этому конец, ваше величество.
Елизавета распустила парламент и назначила повторное заседание на пятнадцатое февраля. Два дня спустя, четвертого декабря, она разрешила опубликовать приговор под звуки труб: Марию сочли виновной «не только в сношениях с заговорщиками, но также подготовке и руководстве покушением на жизнь ее величества». В Лондоне круглые сутки звонили церковные колокола, горели праздничные костры, а люди пили и танцевали на улицах, преисполненные радости.
Елизавета попросила Сесила составить текст смертного приговора и отрядила делегацию советников огласить вердикт перед Марией в замке Фотерингей. Потом она на два дня заперлась в своих покоях.
  
XXXI
 
Мария только что закончила полуденную трапезу, поданную в самой большой комнате восьмиугольной башни, когда в дверях появился Паулет.
– У вас посетители, – загадочно произнес он.
Прежде чем она успела подняться из-за стола или хотя бы вытереть губы салфеткой, в комнату вошла группа мужчин. Она не знала никого из них; некоторые лица казались знакомыми после суда, но их имена оставались неизвестными.
– Я Роберт Бил, клерк Тайного совета ее величества, – сказал один из них и вышел вперед. Он имел цветущий вид и был плотно сложен, но без намека на тучность.
Мария встала и вышла из-за стола с остатками пищи и грязными тарелками. Она медленно прошла в другой конец комнаты, где должен был стоять ее трон. Потом она остановилась и повернулась к посетителям.
– Мадам, нас прислали объявить вам приговор. Вы признаны виновной в заговоре с целью покушения на жизнь королевы Елизаветы, и английский парламент приговорил вас к смертной казни, – негромко сказал Бил.
Мария просто смотрела на него и молчала. Другие мужчины, стоявшие за ним, переминались с ноги на ногу.
– Эти джентльмены, члены Тайного совета, королевские юристы и другие чиновники, являются свидетелями оглашения приговора в вашем присутствии, – продолжал Бил. – Он также был объявлен герольдами и опубликован по всему королевству.
– Ясно, – сказала Мария.
– Теперь пора признать свою вину и попросить прощения! – заявил Паулет, присоединившийся к ним.
– Признать свою вину? – повторила Мария. – Попросить прощения? Этот суд и приговор незаконны. – Люди начали роптать, но она быстро продолжила: – Впрочем, это не имеет значения. Я знаю истинную причину, по которой должна умереть, и смиренно благодарна за это. Дело в моей вере, так что мне была оказана высокая честь…
– Прекратите немедленно! – произнес Бил. – С вашей стороны хитроумно выставлять себя святой мученицей, но истина в том, что вы не являетесь ею. Вас приговорили к смерти за обычный заговор и измену королеве.
– Я умоляла Его с просьбой принять все беды и гонения, которые я претерпела телесно и духовно во искупление моих грехов, и вижу, что Он внял моим молитвам, – продолжала Мария.
– Теперь вы видите, джентльмены, что мне приходится терпеть, – сказал Паулет. – Эти длинные религиозные речи не имеют ничего общего с нашим делом. Было бы милосердно сказать, что долгое заключение лишило ее рассудка, но она никогда не отличалась здравомыслием. Она тешилась фантазиями, окружала себя льстецами и иностранцами даже в Шотландии и в конце концов стала жить в своем маленьком выдуманном мире. Теперь она строит очередную сцену для роли святой мученицы, обращает взор к небу, перебирает четки и бормочет латинские молитвы.