"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Мария вздохнула. Разумеется, она не пойдет на это. Она не станет участницей очередного заговора. Но что, если Энтони все равно продолжит задуманное, исходя из того, что когда дело будет сделано, то она благословит его? «Юность не умеет ждать, иначе она не была бы юностью», – напомнила она себе.
Список вероломных дел Елизаветы в таком представлении выглядел неисчислимым. «Я изначально прибыла в Англию потому, что она обещала помочь мне, – думала Мария. – Как я могла забыть об этом? Но Елизавета с самого начала ожесточилась против меня, как библейский фараон. Что сказано о фараоне в Священном Писании?»
Мария послала за отцом Депре. Он должен знать. Может быть, есть некий духовный принцип, которому она должна следовать? Возможно, убийство Елизаветы даже не будет смертным грехом. Он вспомнила слова папского секретаря: ««Поскольку эта англичанка причинила так много бедствий католической вере, нет сомнения, что любой, кто отправит ее в мир иной с благочестивыми намерениями, не только не согрешит, но и приобретет заслугу перед Господом, особенно с учетом буллы о ее отлучении от церкви, выпущенной блаженной памяти Пием V». Что он имел в виду, когда говорил это? Безусловно, друзья Энтони будут руководствоваться «благочестивыми намерениями». Он сказал, что они делают это «во имя ревностного служения католической вере».
Пришел отец Депре. Ему было интересно узнать, зачем его вызвали, и он удивился, увидев энергичную походку Марии.
– Ах, моя дорогая, должно быть, вы поправляетесь. Я уже много месяцев не видел вас такой бодрой.
Мария изумленно остановилась. Она даже не заметила, как быстро двигается. Священник был прав. Потом она поняла причину: духовный подъем сопровождался приливом физических сил.
– Наши молитвы услышаны, – только и произнесла она. – Отец Депре, у вас есть книга Писания, где рассказана история Моисея в Египте?
– Э-э-э… да. Принести Библию?
– Да, пожалуйста.
Когда он ушел, Мария продолжала размышлять. Будет ли это грехом или это лишь хитроумное испытание для ее веры?
– Вот, ваше величество, – сказал Депре, вернувшийся с толстой книгой под мышкой. – Меня очень вдохновляет, что вы заинтересовались этой темой. В наше время немногие заглядывают дальше Евангелий и посланий апостолов. Что касается Моисея и фараона… давайте посмотрим.
Он положил книгу на стол и перелистал страницы.
– Вот, в книге Исход… Господь говорит: «Услышал Я стенания сынов Израилевых о том, что египтяне держат их в рабстве, и вспомнил завет Мой… Я Господь, и выведу вас из-под ига египтян, и избавлю вас от рабства их, и спасу вас мышцей простертою и судами великими» [265]. Это то, что вы хотели узнать?
– Да. Прочитайте о том, как ожесточилось сердце фараона.
– Хм. «И ожесточил Господь сердце фараона, и он не захотел отпустить их…» [266] «И сказал Господь Моисею: не послушал вас фараон, чтобы умножить чудеса Мои в земле египетской» [267].
– Да, все верно! – воскликнула Мария. «Ожесточилось сердце его и сердца слуг его» – Сесил, Паулет, Шрусбери! «Не послушал вас фараон…» Однажды я написала Елизавете: «…не уподобляйтесь змее, не имеющей слуха», – и умоляла ее прислушаться ко мне. Но нет, она не стала этого делать!
Отец Депре закрыл Библию:
– Пожалуйста, не надо так волноваться. Это всего лишь старинная история о Моисее…
– Нет! – воскликнула Мария. – Это нечто большее!
…Избавлю вас от рабства их и спасу вас мышцей простертою и судами великими. «Воистину, суды великие, – подумала она. – Но разумеется, я никогда не соглашусь на это. Никогда».
Мария стояла одна перед распятием. Было уже очень поздно, и слуги спали. Мария настояла на том, что хочет остаться в одиночестве для общения с Богом. Теперь она опустилась на колени перед распятием, которое видело множество принятых решений, и тихо обратилась к Нему.
 
– Я предлагаю Тебе то, что предложили мне, – прошептала она. – Молодой Энтони Бабингтон хочет освободить меня из этой тюрьмы, и он нашел друзей, готовых рискнуть жизнью ради этого. Только подумать, какие узы крови и родства оказались бессильными для этого человека! Возможно ли, что Ты послал его в мой дом? Я знаю, что Ты правишь порядком всех вещей своей могучей рукой. Он появился в доме Шрусбери как посланец свыше. Однако я не могу поверить, что для меня будет правильно согласиться с его замыслом. Ведь даже в Твоих заповедях сказано: не убий!
Мария опустила голову на скрещенные руки.
– Помоги мне, – умоляла она. Но она больше не ожидала прямого ответа, как было давным-давно. Теперь она гораздо лучше знала свое распятие, Бога и саму себя.
Лежа в постели, Мария пыталась заснуть. Она медленно поворачивала обручальное кольцо, то самое, которое Босуэлл надел ей на палец много лет назад. Босуэлл… Позволил бы он моральным принципам встать между собой и свободой, если тюремщики совершали грех, удерживая его в неволе? Она заранее знала ответ на этот вопрос. Босуэлл бы устыдился, увидев, как она лежит здесь и робко отклоняет предложение свободы, чтобы и дальше следовать суровым указаниям Елизаветы. «Когда-то я была такой же храброй, как он, – подумала она. – Как он называл меня? «Сердце моего сердца, дух от моего духа, плоть от моей плоти, – никакие стены не смогут удержать нас». Да, он умер в тюрьме, но лишь потому, что совершил дерзкий побег из другой тюрьмы. Только подземная темница смогла удержать его, в то время как я лежу здесь и говорю: «Я не посмею этого сделать». Тюрьма лишила меня мужества».
С тяжелым сердцем она повернулась на другой бок. Мысли о Босуэлле и о том, что она предает его память, были мучительными.
«Наверное, я задолжала ему это, как и моим верным сторонникам, – устало подумала она. – Яков отрекся от меня, но остались другие, кто еще предан мне».
Внезапно она уже не чувствовала себя старой и немощной. Не все забыли о ней. Ее больше не пугало ожидающее позорное распятие, чтобы стоять на страже в чистом поле.
Мария закрыла глаза. Осталось еще несколько дней для ответа на письмо Бабингтона. Тем временем…
Письмо ожидало ее утром; на самом деле оно не стало ждать до утра, но вторглось в ее сознание даже во сне. Она грезила о нем, о манящих словах, об Энтони, который теперь стал мужчиной. На мелькающие образы гордых молодых англичан, таких, как граф Эссекс и сэр Филипп Сидни, сражавшихся в Нидерландах, накладывался образ тайной группы таких же отважных юношей. Не все ответили на призыв Елизаветы подхватить протестантское знамя; другие поля сражений, требовавшие безусловной верности, тоже манили храбрецов.
Она обнаружила, что недолгий сон пробудил в ней яростное стремление к действию – первому решительному действию за долгие годы. Сгинули часы и дни терпеливых молитв и смирения, которые уютно окутывали ее и казались такими естественными; возродилась былая вера в себя, которую она считала давно утраченной.
Да, она знала, чем было это письмо: миражом и искушением. В отчаянии она бросилась на колени перед маленьким алтарем и взмолилась о том, чтобы не поддаться этому искушению. Никогда еще она так остро не чувствовала обе стороны своего характера: духовную, стремившуюся преодолеть земные ограничения, и телесную – сильную, энергичную и не способную умереть, пока бьется сердце.
Краешком глаза она могла видеть аккуратно сложенное письмо, лежавшее на столе, и более внимательно сосредоточилась на распятии.
– Как сказал святой Павел, я вижу этот закон в действии, – прошептала она. – Когда я желаю добра, зло идет рука об руку со мною. Что я за несчастная женщина! Кто освободит меня от этого смертного тела?
Она зарылась лицом в мягкий бархат аналоя. Освободи меня от этого смертного тела. «Вот что означает это письмо. Так или иначе, оно освободит меня от смертного тела. Мой призыв наконец услышан».