"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Прощание с учениками: Мария, расставшаяся с Босуэллом на поле боя и смотревшая, как он галопом скачет прочь от нее.
«Как будто на разбойника, вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня! …Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе» [245].
Все рассеялись. «Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и оставите Меня одного» [246]. Гамильтоны и Гордоны, которые так и не пришли. Солдаты из Приграничья на Карберри-Хилл, которые растаяли, как воск под жарким солнцем. Да, ее войска рассеялись и скрывались или заключили мир с лордами.
Однако все время, пока Мария молилась, стоя на коленях перед распятием, она знала, о чем ей говорил холодный взгляд фигуры на кресте: «Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе». Она не являлась невинной жертвой. Она любила Босуэлла, принимала его в своей постели и всем сердцем желала освободиться от Дарнли. Потом кто-то услышал этот шепот глубоко внутри ее существа и взял на себя то, что должно было стать ее бременем. Тот факт, что Дарнли сам собирался убить ее, не уменьшал ее собственный грех, ибо она возненавидела его задолго до этого. «О Господи, имей жалость ко мне и моим страданиям, – молилась она в начале недели. – Избавь меня от врагов моих!» В конце недели она просто сказала: «Господи, смилуйся надо мной, грешной!»
* * *Пасха пришла в сиянии славы – яркий солнечный день с шелестом листьев и птичьим пением. С запада на остров подул теплый ветер, наполнявший обещанием лета и долгих теплых дней. Лэрд устроил трапезу в главном зале, а солдаты гарнизона носили одуванчики в петлицах и играли в ручной мяч на лужайке. Девушки Дугласов надели надушенные перчатки и съели за обедом больше миндального пудинга и пирожков с сиропом, чем следовало. Весь замок праздновал весенний день: люди гуляли, пели и резвились на свежей траве. Леди Дуглас и Мария взялись за руки и станцевали вместе. Жена лорда Линдсея, находившаяся на последнем месяце беременности, сидела на траве вместе с Мэри Сетон и аплодировала им. Ветер сорвал шляпу с Марии, и проворный Уилл побежал за ней и успел поймать, прежде чем ее сдуло в воду.
Апрель незаметно подходил к концу. Миновал год с тех пор, как Босуэлл устроил рискованную игру с похищением Марии и ее заключением в Данбаре, чтобы их брачный союз стал неизбежным. Ароматы ландыша и боярышника, витавшие в воздухе, так ярко возвращали ее в прошлое, что он снился ей каждую ночь. В снах его присутствие сопровождалось и усиливалось другим пьянящим чувством: свободой. Они скакали, гуляли и любили друг друга на свободе, даже не зная об этом, как рыба не знает о воде, в которой плавает, но бьется и задыхается, когда ее вытаскивают на берег.
Мария мучительно жаждала свободы. Возможность войти в комнату без охраны и наблюдения. Возможность вставать и ложиться, не спрашивая разрешения. Возможность менять лица, на которые она смотрела, и пейзажи, которые видела день за днем. Она была свободной только в снах, а пробуждение было тягостным.
Жена лэрда готовилась к родам, и пожилая леди Дуглас ухаживала за ней, поэтому Марию охраняли менее бдительно, чем раньше. Избавление от чужих глаз и чужого присутствия было подобно избавлению от оков. Молодая мать и бабушка в течение некоторого времени оставались в комнатах круглой башни.
Мария написала королеве Елизавете, надеясь на возможность в будущем передать письмо с помощью Уилла.
«Мадам и моя добрая сестра,
продолжительность моего томительного заключения и притеснения, которые я испытала от тех, кого щедро осыпала своими милостями, менее тягостны для меня, чем невозможность ознакомить Вас с подлинными обстоятельствами моих бедствий и с оскорблениями, причиненными мне разными способами. Возможно, Вы помните слова, сказанные Вами несколько раз, что́, получив назад кольцо, полученное от Вас в подарок, Вы поможете мне в любые трудные времена. Вам известно, что лорд Джеймс захватил все, что я имею. Мелвилл, которого я тайно посылала за этим кольцом как за моей величайшей драгоценностью, говорит, что не осмеливается передать его мне. Поэтому я умоляю Вас проявить сострадание к Вашей доброй сестре и поверить в то, что у Вас нет более преданной родственницы. Вам также нужно рассмотреть смысл и значение тех действий, которые были предприняты против меня.
Молю вас соблюдать осторожность, чтобы никто не узнал о моем письме, иначе ко мне станут относиться еще хуже, чем сейчас. Они похваляются, что их друзья при Вашем дворе сообщают им обо всем, что вы говорите и делаете.
Пусть Бог хранит Вас от несчастий и дарует мне терпение, чтобы я однажды смогла лично рассказать Вам о своих бедствиях. Тогда я скажу больше, чем осмеливаюсь написать сейчас, что может оказать Вам немалую услугу.
Ваша преданная сестра и кузина Мария, писано в моей тюрьме в Лохлевене».
Она сложила письмо и спрятала его между страницами молитвенника. До сих пор хозяева не обыскивали ее религиозные принадлежности, как будто все связанное с католичеством было неприкасаемым для них.
В последний день апреля погода решила поиграть с людьми. Мария проснулась под проливной дождь, который как будто промочил насквозь даже стены каменной башни. Она слышала звук воды, капавшей и сочившейся через трещины в старинных стенах. Земля снаружи не могла впитать такое количество влаги, и травянистый двор превратился в одну большую лужу. Но к полудню облака разбежались по небу, словно мифологические нимфы, преследуемые сатирами, и осталось лишь чистое голубое небо.
Солнце сияло в лужах и на мокрой листве. Поднялся теплый туман, и через час все высохло. Напившись, цветы раскрыли свои бутоны и, казалось, танцевали в весеннем воздухе.
Ароматы растений и теплый туман оказывали пьянящее воздействие на чувства. «Удивительно, что люди называют эту ночь Вальпургиевой, – подумала Мария. – Первое мая и предыдущая ночь были наполнены могущественной магией. – Она улыбнулась про себя. – До приезда в Шотландию я даже не слышала о Вальпургиевой ночи. Но теперь я больше знаю о ведьмах, чем мне когда-либо хотелось узнать».
Приближалась лодка. Все собрались посмотреть, кто приехал, и сердце Марии радостно вздрогнуло, когда она узнала Джорджа. Он помахал рукой, и стражники приготовились открыть ворота.
Джордж! Должно быть, произошло нечто важное. Стараясь скрыть волнение, Мария ждала вместе с остальными, пока Джордж не вышел за ворота. Он не посмотрел на нее, но тепло приветствовал своего отца.
– Джордж, – сказал лэрд. – Ты хорошо выглядишь, но ты же знаешь, что…
– Совесть не позволяет мне отправиться во Францию, не попрощавшись с родителями, – перебил он. – Я недолго пробуду здесь. Где мама?
– Я приведу ее. Она будет рада видеть тебя.
Джордж поклонился, и, сделав вид, что осматривается по сторонам, встретился взглядом с Марией. Он почти незаметно кивнул ей и отвернулся.
Леди Дуглас поспешила навстречу сыну и обняла его. Потом она положила руку ему на плечо, и они вместе пошли через лужайку.
Что за сигнал он подал ей? Будет ли у них возможность поговорить? Мария решила подождать на открытом месте в надежде встретиться с Джорджем, когда он соберется уходить.
Но Джордж вернулся к лодке в сопровождении родителей и ограничился лишь легким кивком в ее сторону.
Вечером после ужина Уилл расхаживал по двору, пиная мяч и что-то напевая себе под нос. Мария спустилась по лестнице и с небрежным видом подошла к нему. Он держал голову опущенной и старался попасть мячом в камень у подножия стены. Три раза из четырех ему это удалось.
– Очень хорошо, – тихо сказала Мария. Уилл поднял голову и усмехнулся. Потом он наклонился, поднял мяч и сунул под мышку. Они вместе подошли к воротам, которые оставались открытыми в наступавших сумерках.