"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Босуэлл поставил флот на якорь и отпустил своих людей на сушу запасать продукты и воду и готовиться либо к битве, либо к долгому плаванию. Его верные гонцы смогли проникнуть на юг и доставить ему некоторые горячо желанные (а также и ненавистные) документы: прокламацию, провозглашавшую его герцогом Оркнейским и лордом Шетландским; указ, изданный лордами и объявлявший охоту на него; другой указ, объявлявший его вне закона… и письмо от Марии.
Он спустился в свою каюту и запер дверь, перед тем как открыть письмо. Его пальцы дрожали, он с трудом мог поверить, что ей удалось написать письмо и тайно передать его, после чего оно проделало долгий путь и наконец попало к нему. Оно казалось призраком, одним из тех миражей, которые темные силы насылают для того, чтобы морочить людей и вести их навстречу гибели. Ее почерк, такой знакомый и такой изящный… Он сломал печать.
«Сердце и душа моя, прошло уже два месяца с тех пор, как я видела ваше лицо; никогда не думала, что смогу выдержать так долго. Мои страдания превосходят все, что я считала возможным…»
Лорды предали ее. Как он и предупреждал, они нарушили все обещания, сделанные при Карберри-Хилл.
«Мария, Мария! – мысленно вскричал он. – Я должен был похитить тебя тогда и насильно увезти в Данбар».
Он продолжил чтение, жадно впитывая все подробности ее жизни под замком в Лохлевене. Эта жизнь казалась мрачной и беспросветной. Не осталось никого, кто мог бы поддержать ее, кроме Мэри Сетон и некоторых других старых слуг, а сам остров выглядел неприступной тюрьмой. «Хотя нет такого места, откуда нельзя сбежать», – напомнил он себе. Там у нее должен был быть кто-то, кто сочувствовал ей, иначе письмо не покинуло бы пределы острова. Но кто это мог быть? Она не сказала, и с ее стороны это было мудро.
Он жаждал обнять ее, только поговорить с ней, хотя бы через прутья решетки.
«Мы не заслуживаем этого, – думал он. – Меня травят, как волка, а ее держат взаперти, как безумного графа Аррана. Шотландцы могут охотиться за мной, после того как лорды объявили меня вне закона. Что ж, хорошо – они убедятся в том, что у волка есть острые клыки. Я растерзаю их».
Босуэлл сложил письмо, но не убрал его в кожаный кошель вместе с другими документами, так как знал, что будет еще много раз перечитывать его, прежде чем оставит на хранении в надежном месте. Груз, лежавший на сердце, был тяжелее двуручного меча. Он пытался заверить себя, что они по-прежнему крепко связаны друг с другом, но в душе гадал, сможет ли снова увидеть ее.
Выбравшись из тесной полутемной каюты, он поднялся на палубу. «Пеликан» имел лишь две мачты и не был военным судном, но по крайней мере мог ответить пушечным огнем в случае нападения пиратов. Это были не бронзовые, а более дешевые железные пушки, снабженные ядрами, зажигательными и картечными зарядами в дополнение к пистолетам и аркебузам, которыми Босуэлл обеспечил своих солдат.
«Пеликан» мягко покачивался на волнах. Сейчас, в конце августа, море вело себя относительно спокойно, но это могло измениться в любой момент, а скалы и коварные отмели даже летом представляли угрозу. В Шетландском архипелаге насчитывалось более сотни островов, многие из которых представляли собой лишь темные утесы, грозившие гибелью при столкновении с ними. Босуэлл радовался, что смог заручиться поддержкой местных моряков, хорошо знавших свои родные воды.
Большие холщовые паруса были свернуты и покоились в сложном переплетении канатов, готовые в любое время раскрыться и наполниться ветром. Пока что на борт закатывали бочки с пресной водой, а люди Босуэлла разошлись по всему острову в поисках провианта. Они мало на что могли рассчитывать на этом скалистом, почти голом острове: в отличие от Оркнеев здесь было очень мало плодородной земли, и жители большей частью промышляли рыбной ловлей.
Для человека с душой странника эта земля имела свое очарование. Она трогала сердце Босуэлла, и первые несколько дней он бродил под бескрайним небом, слушал шум моря и наблюдал за птицами, гнездившимися на утесах, выраставших прямо из воды. Ему нравилось быть в одиночестве, после того как он провел слишком много времени в гуще событий. Иногда ему попадались на глаза маленькие темные пони, но лошадки держались на расстоянии, потому что они тоже хорошо знали людей и их коварство. Ветер свистел ему в уши, и Босуэлл, ненавидевший шляпы, теперь хорошо понимал, почему уроженцы Шетландских островов носят тесно облегающие шерстяные шапки.
 
Босуэлл посмотрел на солнце. Время близилось к полудню, и пора было встретиться с кузеном Синклером для дневной трапезы в фамильном доме на берегу. Ему нравился этот человек, нравилось беседовать о похождениях их общих предков и слушать истории о жизни на островах. Каждый день Синклер предлагал что-нибудь, что могло заинтересовать Босуэлла: древнее круглое жилище, сложенное из камней, остров Святого Ниниана с руинами обители благочестивого монаха, тюлений пляж, где неутомимые пловцы принимали солнечные ванны.
Сегодняшний день обещал быть таким же. Когда Босуэлл устроился за столом, собираясь отведать вина, Синклер дружелюбно улыбнулся ему.
– Вот, родич, попробуй это, – сказал он, наливая из фляги светло-желтый напиток. – Сегодня у меня есть крепкое сладкое вино с Кипра, – он сам сделал глоток и кивнул. – Оно проделало долгий путь, но не испортилось. Венецианские галеры славятся своей быстроходностью.
Босуэлл попробовал вино и посмотрел в окно на свою флотилию. Четыре корабля стояли на якоре перед ним, а еще четыре находились в гавани на другой стороне острова. Солнце сияло в безоблачном небе, и блеск воды был почти нестерпимым. Каждое судно казалось выгравированным на фоне синевы неба и моря – насыщенной синевы, по сравнению с которой другие небеса казались бледными и разбавленными водой.
– Думаешь о своих моряках и капитанах? – спросил Синклер.
– Да. Подумал о том, чем они занимались сегодня утром. Надеюсь, в городе обошлось без происшествий. Я держу простых моряков на борту – обычно они буйствуют больше всего.
Синклер рассмеялся:
– Можно понять, почему гребцов на галерах держат в цепях.
– И то верно, – Босуэлл с удовольствием подумал о Бальфурах, работавших гребцами на галерах много лет назад. Двуличные ублюдки, они с давних пор были лжецами и предателями.
Слуги принесли макрель и устриц, когда Босуэлл внезапно заметил какое-то движение на воде, почти на границе видимости. Он отложил нож и направился к окну.
Восемь кораблей, быстро плывущих к его судам, стоявшим на якоре. Он вздрогнул и приложил ладонь козырьком к глазам, чтобы лучше видеть.
– Что там? – спросил Синклер.
– Они пришли, – ответил Босуэлл. – Мои люди! – внезапно он осознал свое бедственное положение. – Все мои солдаты находятся на берегу! Там некому сражаться!
Он бросил салфетку на стол и выбежал из дома. Синклер последовал за ним.
Они остановились на вершине утеса над гаванью. Флот лордов приближался, когда все корабли Босуэлла в гавани вдруг развернули паруса, обрезали якоря и ударились в бегство.
– Они решили не ждать, пока вернутся солдаты, – одобрительно сказал Босуэлл. – Но люди остались на берегу.
Преследование разворачивалось у них на глазах. Босуэлл видел, как самое большое судно лордов под названием «Единорог» вырвалось вперед. Капитан явно чувствовал себя лидером, которому должны достаться лавры победителя. Должно быть, на борту находится Киркалди и его заклятый враг Уильям Мюррей из Туллибардена – тот, кто начал клеветническую кампанию против него. Грэндж – этот лживый, поганый изменник! И Мюррей, получавший деньги от лордов за то, чтобы выставить его убийцей!
«Если бы я был на борту, то сразился бы с вами и перерезал вам глотки, а там будь что будет», – подумал он. Но сейчас он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как корабли уходят на север из Брессейского пролива.
Один из его кораблей отстал от других. Это судно называли «Черепахой», потому что оно всегда тащилось позади и не могло сравниться в скорости с остальными. Теперь «Единорог» наметил его в качестве жертвы и следовал за ним, приближаясь с каждой минутой.