"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– В чем дело? – спросил Босуэлл. – Надеюсь, вы не принесли мне на подпись документы о праве на собственность и тому подобные вещи? Вы, законники, всегда следуете правилу: дела на первом месте, остальное потом. Даже похороны не отвлекают вас от этого.
Обильно потевший Хэй начал обмахиваться листом бумаги:
– Прошу прощения, здесь очень жарко.
Мария внезапно обратила внимание на жару. До тех пор она не замечала горячих порывов воздуха из открытых окон.
– Так в чем дело? – спросил Босуэлл. – Похоже, вы очень торопились.
– Я принес важное личное сообщение от Бальфура в Эдинбургском замке. Вот оно: мятежники не удержат своих позиций в Эдинбурге, где они уже начинают собираться, если будут знать, что по ним откроют огонь из замка. Но они прибывают так быстро и вскоре их станет так много, что, если королевская армия задержится в Данбаре, то лорд Бальфур будет вынужден вступить в переговоры с ними. Поэтому он просит вас не медлить и как можно скорее атаковать их, пока они не собрались с силами.
– Даже так? Лорды уже получили подкрепление из Хайленда?
– Нет, ваша милость.
– Ага! – он повернулся к Марии. – Тогда мы в самом деле должны ударить по ним. Судьба отдает их в наши руки!
* * *
Бальфур сидел на бастионе Эдинбургского замка, радуясь ветерку. Обычно там было неуютно находиться из-за вечно холодного ветра, словно выдержанного на льду и выпущенного на волю. Но сегодня дул свежий ветер, немного ослабивший жару, от которой задыхался город. Мортон, сидевший рядом с ним, потел в тяжелой черной одежде, которую он постоянно носил потому, что она якобы придавала ему достойный и благочестивый вид.
– Как думаете, это сработает? – спросил он Бальфура. – Думаете, Хэй сумеет убедить их?
– Надеюсь, что да. Босуэлл поверит своему стряпчему. В конце концов, зачем ему лгать?
Оба рассмеялись.
– Их выманят из Данбара и заставят отправиться сюда, – сказал Мортон. – Мы со своими отрядами встанем между ними и любыми подкреплениями с запада и севера, которые могли бы присоединиться к ним. Атолл и Гленкерн прибудут со своими горцами еще до начала сражения. Тем временем мы призовем горожан к оружию, чтобы они были готовы выступить в поход, с трехчасовым уведомлением.
– Я напишу призыв к оружию, – предложил Бальфур. – Мне нравится сочинять такие вещи.
Призыв, адресованный «всем, кто не хочет быть причастен к измене и преступлению» и предлагавший с оружием присоединиться к лордам Конгрегации, был зачитан у Меркат-Кросс. Он гласил, что «все, кто не примет участия в этом честном и праведном деле, должны покинуть Эдинбург в течение четырех часов».
* * *
К полудню королевская армия покинула Данбар и выступила на запад. В дополнение к пограничным отрядам они имели двести аркебузиров и шестьдесят всадников. Босуэлл распорядился забрать три бронзовых полевых орудия из Данбара. Привлеченные красно-желтым королевским штандартом, по пути к ним присоединились еще шестьсот всадников вместе с крестьянами, вооруженными лишь вилами и дубинами. К тому времени, когда они достигли Хаддингтона, армия насчитывала около двух тысяч человек. Лишь в Глэдмуре, за Хаддингтоном, Мария остановилась и приказала зачитать прокламацию:
«Ряд заговорщиков, под предлогом освобождения юного принца, несмотря на то что он находится у них под опекой, обнаружили свои преступные намерения. Вознамерившись свергнуть королеву и править государством по своему усмотрению, они подняли оружие против своего помазанного монарха. Это вынуждает королеву поднять оружие против них и возложить надежду на своих верных подданных, которые будут вознаграждены землями, титулами и иными владениями мятежников в соответствии с их заслугами».
Люди продолжали прибывать, и ряды королевской армии пополнялись, но это были не профессиональные воины. Когда они приблизились к Эдинбургу, солнце уже садилось, и голодной пропыленной толпе пришлось остановиться.
Босуэлл посмотрел на них.
– Я доволен, – сказал он. – Мы можем остановиться здесь. Сетон-Хаус недалеко отсюда, давайте переночуем там. Тогда еще до рассвета мы выступим к Эдинбургу и застигнем их врасплох.
 
* * *
Киркалди из Грэнджа, который считал себя видным мужчиной, несмотря на лысину и морщинистое лицо, составлял план предстоящей битвы. Должна ли его конница зайти с фланга, а потом атаковать центр королевской армии, чтобы опрокинуть ее одним решительным ударом и вызвать беспорядочное бегство? Или ему следует нацелиться на Босуэлла, оставив без внимания менее грозных противников, как это делали в старину? Что больше деморализует королеву? Напевая под нос, он стал чертить другой план. Если разделить конницу…
Кто-то отодвинул полог шатра. Киркалди раздосадованно нахмурился и поднял голову. Это был родственник одного из Сетонов.
– Что там? – рявкнул он и положил деревянных солдатиков на карту, чтобы скрыть свой замысел.
– Они в Сетон-Хаусе. Лорд Сетон присоединился к ним с отрядом в триста человек. Основная часть армии расквартирована вокруг поместья. Они собираются выступить завтра в пять утра и захватить Эдинбург одним броском.
– Откуда мне знать, что это правда? Вы можете лгать или вводить нас в заблуждение.
– Я не могу этого доказать. Но Рутвен поручится за мою верность лордам Конгрегации, и Линдсей тоже.
– Хорошо, я пошлю за ними.
Киркалди сделал это, и они опознали пришельца как Питера Симмонса, который никогда не заигрывал с роялистами и присоединился к лордам несколько лет назад, но жил недалеко от Сетонов.
Итак, Босуэлл надеется застигнуть их врасплох. Что ж, ему предстоит другой сюрприз. Киркалди из Грэнджа отдал приказ выступить из Эдинбурга в два часа ночи и встретить противника в темноте, до того как королевская армия успеет перестроиться в боевой порядок.
* * *
Босуэлл и Мария отдыхали в комнате, отведенной для нее с тех пор, как она стала частой гостьей в Сетон-Хаусе шесть лет назад. Помощь лорда Сетона принесла облегчение, а встреча с Мэри Сетон была еще большей радостью. Они не виделись уже несколько недель. Другие «Марии» давно разошлись своими путями, но Мэри Сетон оставалась верной слугой.
Она ахнула, когда впервые увидела Марию.
– О, Ваше Величество, вы так изменились! – выпалила она.
– Произошло много разных вещей, – ответила Мария.
Обычно она переспрашивала, что именно хочет сказать Мэри Сетон, но теперь ей было все равно. Она устала, проголодалась и чувствовала себя грязной. Они не ели с самого утра, и Босуэлл был обеспокоен, так как не имел провианта для своих солдат.
– Поэтому мы должны дать бой завтра, – устало проговорил он. – Я не могу долго маневрировать, а голодная армия не может хорошо сражаться.
Он опустился на кровать, почти не в силах двигаться. Мария устроилась рядом с ним. Он лежал на боку, повернувшись спиной к ней. Она положила голову ему на плечо и помассировала его шею, грязную от дорожной пыли. В его вздохе слышались нотки отчаяния.
– Спи, – сказала она и нежно поцеловала его. – Все решится завтра на рассвете.
Он не ответил. Уже заснул? Она попыталась рассмотреть его лицо. Его глаза были закрыты.
– Все закончится, и наша жизнь начнется сначала, – сказала она.
Снова нет ответа.
Мария легла на спину и стала смотреть в потолок, как уже много раз бывало раньше. Сетон-Хаус всегда был для нее укромной гаванью, местом, где она могла вести себя как юная женщина, которой она была на самом деле. Здесь ни один шпион не пытался извратить ее поступки и превратить их в нечто зловещее и угрожающее. Здесь она играла в гольф, стреляла из лука, гуляла у морской стены, пела и беседовала с Мэри Сетон и ее братом, находила покой и утешение после убийства Дарнли. Сетоны позволяли ей часами сидеть на стуле и смотреть на море и не вмешивались в ее мысли, но давали понять, что если она решит поделиться ими, то найдет верных слушателей.