"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Хантли ехал следом за Мейтлендом с тем же мрачным лицом. Обычно Хантли улыбался и излучал добродушие, что делало его приятным спутником, несмотря на невеликие умственные способности. Но сегодня он явно не имел поводов для радости.
Солнце поднялось выше, просвечивая сквозь зеленую дымку на ветвях деревьев, совершенно голых еще неделю назад. В густом лесу зелень была едва различима среди теней, но белые звездочки самых ранних цветов как будто подмигивали им. И повсюду слышался звук текущей, журчащей, капающей воды, освободившейся от оков зимы.
– Может быть, остановимся и отдохнем? – предложила Мария.
– Я не вижу подходящего места, – сказал Мейтленд. – Здесь слишком грязно.
Действительно, лошади с чавканьем месили копытами глинистую почву.
– Тогда остановимся в первом же сухом месте, – решила Мария, пытаясь поддержать жизнерадостный тон. Несмотря на беспокойство и неопределенность их положения, она наслаждалась пением птиц – малиновок, жаворонков и зябликов – и даже пронзительными криками черных дроздов и хриплым карканьем ворон. Это был роскошный хор, громче говоривший о жизни, чем любое органное сочинение, исполняемое в церкви. Ястребы безмолвно парили в огромном синем небе над головой.
Они начали подниматься, удаляясь от ручья, поблескивавшего среди усеянной камнями трясины, разбухшей от весеннего половодья. Небольшой холм, окруженный живой изгородью из кустов боярышника и эглантерии в белом цвету и покрытый яркой молодой травой, как будто поджидал их.
– Какая красота! – воскликнула Мария, когда заглянула за гребень холма и увидела цветущий луг, расстилавшийся перед ней. – Похоже на гобелен.
Мейтленд позволил себе ироничную улыбку:
– Ах, значит, теперь вы превозносите искусство! Вы называете работу мастеров такой прекрасной, как будто природа подражает им, а не наоборот.
Они спешились, и остальные члены небольшого отряда последовали их примеру. С трех сторон от холма раскинулись луга и леса, и когда Мария посмотрела в одну сторону, она заметила быстро двигавшееся белое пятно – возможно, оленя, скрытого в тени и наблюдавшего за ними, перед тем как умчаться прочь.
– Давайте прогуляемся вместе, – обратилась она к трем своим советникам, но Мейтленд и Хантли уже разошлись в стороны, и их можно вернуть только громким окриком. Лишь Мелвилл услышал ее и подчинился.
Мелвилл тоже выглядел несчастным. «Все они так несчастны под этим ласковым весенним солнцем! – подумала Мария. – Наверное, Бог должен считать своих созданий слепыми, глухими и неблагодарными». В следующий момент она увидела семью ежей, поспешившую скрыться при их приближении, и от души рассмеялась.
– Ежу не нужно быть таким робким, – сказала она. – Хотя полагаю, он не сможет защититься от дикобраза, своего более грозного родственника. Вы когда-нибудь видели дикобраза? Я собиралась сделать вышивку…
– Ваше Величество, – перебил Мелвилл. – Мне кажется… простите меня, я опять-таки выполняю свой долг – мне кажется, что у вас сейчас есть более серьезные заботы, чем вышивание дикобразов.
Он остановился и тоскливо посмотрел на нее.
– Дорогой Мелвилл, – наконец сказала она. – Мы многое испытали вместе. Значит, вы снова хотите предупредить меня? Мое поведение кого-то оскорбляет?
– Да, Ваше Величество. Дело в Босуэлле. Вы должны разойтись с ним.
«Нет, – подумала она. – Мне нужно не разойтись с ним, а выйти замуж за него».
– Но мы не состоим в браке, – вслух сказала она.
– Нет, и вы не должны стремиться к этому. Он недостоин вас. Такой выбор скомпрометирует вас. Когда он заставил лордов подписать свою злосчастную петицию, это лишь показало, в каком отчаянном положении он находится. Это выглядело смехотворно и патетично.
– Но они подписали документ.
– Только под угрозой силы. Ваше Величество… пытался ли он осуществить свое намерение? Это нечто неслыханное – получить патент на брачное предложение для королевы! Он написал «если Ее Величество проявит склонность ко мне», но Боже вас упаси даже от мыслей об этом. Вы должны быть глухи к его притязаниям, как Одиссей был глух к пению сирен. Заткните уши воском и привяжите себя к мачте, если это будет необходимо.
 
– Ах, Мелвилл, – сказала она. – Вы в душе всегда желали мне самого лучшего. – «Что собирается сделать Босуэлл? – думала она в то же время. – Что он может поделать в борьбе с такими противниками? Он сказал: «Верь мне», но как я могу поверить?»
Мария скакала вперед. На ее корсаже был закреплен букетик ландышей, чей нежный аромат составлял ей компанию. Настроение ее спутников как будто немного улучшилось после остановки. Возможно, они просто нуждались в отдыхе, а может быть, праздник жизни, цветущей вокруг, произвел на них такое же впечатление, как на нее.
Внезапно в кустах за изгибом дороги, где находился мост через речку Олмонд, раздался громкий треск. Навстречу выехал большой отряд – сотни вооруженных всадников.
– Что это? – воскликнула Мария, осадив лошадь. – Кто преграждает нам путь?
Солдаты. Она видела солнечные отблески на стальных шлемах. Нет, только не очередной мятеж! В тот самый момент, когда она пыталась справиться с пятившейся лошадью, сердце гулко забилось в груди, и знакомая энергия потоком нахлынула на нее. Такая же энергия приходила к ней во время преследования лорда Джеймса и бегства через кладбище вместе с Дарнли. Это ощущение стало чем-то вроде друга, на которого она могла рассчитывать в опасных ситуациях. Преисполнившись мужества, она пришпорила лошадь и галопом поскакала вперед, к повороту дороги. Там выстроилась целая армия во главе с Босуэллом.
Он восседал на коне, как деревянная статуя, огромная и неподвижная. Забрало шлема было опущено, и она не видела его глаза, осталась лишь узкая щель с закругленными углами, похожая на рот мертвеца.
– Что это? – повторила Мария. Она остановилась перед Босуэллом, новым и странным Босуэллом, чье лицо оставалось скрытым.
– Ваше Величество, в Эдинбурге опасно, – сказал он. – Я привел верных солдат из пограничной стражи, чтобы сопроводить вас в безопасное место. Мы отправимся в замок Данбар.
Он быстро протянул руку и подхватил уздечку ее лошади.
– Прошу вас, не сопротивляйтесь.
– Кто выступил против нас? – требовательно спросила она. – Мортон, Леннокс-Стюарт или сторонники Нокса?
– Сейчас трудно сказать. Все смешалось. Следуйте за мной, – он повернул ее лошадь и повел за собой в поводу. – Вы тоже, – обратился он к троим советникам.
Мария повернулась, собираясь заверить их, что все в порядке. Но Мейтленд и Хантли не выглядели встревоженными и даже удивленными, в отличие от Мелвилла. С некоторым потрясением она поняла, что снова оказалась в сетях заговора, подробности которого были ей неведомы. Они уже знали, что происходит. Именно поэтому Мейтленд не обращал внимания на весенний праздник природы: он думал о том, как развиваются события. А Хантли… происходящее не нравилось ему, и он хмурился, но тем не менее согласился на это. Боже милосердный! Значит, так Босуэлл собирался решить их проблему?
– Если там действительно началась смута, пошлите одного из ваших людей в Эдинбург, чтобы поднять тревогу, – сказала Мария.
– Как пожелаете, – ответил Босуэлл и дернул головой в сторону лорда Бортвика и его отряда. – Отправляйтесь, господа. Между тем нам самим нужно спешить.
Они приблизились к Эдинбургу, откуда по ним был выпущен залп из пушек, оказавшийся очень неточным. Обогнув город, они двинулись на восток к Данбару и морскому побережью. Внезапно цветущие луга и бурлящие весенние ручьи превратились в ничто, и Мария потеряла из виду все, кроме солдат, окружавших ее со всех сторон. Босуэлл хранил молчание, он был похож на пришельца из какой-то неведомой и ужасной страны, который обязался доставить пленников в нужное место.
Почему он не разговаривает с ней? Мария сглотнула комок в горле, когда первая волна возбуждения схлынула, оставив лишь смутные страхи и подозрения.