"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Вы не оригинальны, и это разочаровывает меня, – заявил Мейтленд.
– А меня разочаровывает ваше равнодушие к молодой жене. Но долг зовет, – Босуэлл допил эль и надвинул шляпу на уши. Они вышли на улицу, ежась от холода.
– Там, возле тиса, – сказал Арчибальд и указал на огромное дерево, одиноко стоявшее примерно в ста футах от башни и окруженное замшелыми валунами. Они осторожно направились туда через поле, поскальзываясь на камнях и набирая снег в сапоги.
Дерево с широко раскинутыми, низко висящими ветвями напоминало походный шатер, защищавший их от ветра. Мортон устроился на одном из плоских камней и расстелил под собой плащ.
– Вы можете смеяться, – сурово обратился он к Босуэллу. – Но шпионы буквально повсюду, и чрезвычайно важно, чтобы никто не мог подслушать нас.
Мейтленд заговорил первым:
– Проблема проста, джентльмены. Королева сожалеет о своем браке с лордом Дарнли. Мы сожалеем о ее браке. Нет никого, кто не сожалел бы об этом, кроме самого Дарнли и его гордого отца. Пора покончить с ним самым подобающим образом: «пока смерть не разлучит нас». Недавно я сам произнес эту клятву, и она вдохновляет меня.
– Да, – согласился Босуэлл. – Развод, судебное решение – это оставляет слишком много нерешенных вопросов.
– И не приводит к наказанию преступника! – отрезал Мортон. – Он предал нас в деле Риччио, пошел против собственного клана – Дугласов! Это непростительно! Я много месяцев размышлял об этом, пока находился в изгнании, сначала в Англии, потом во Фландрии, а потом снова в Англии.
Его темные глаза сверкнули.
– Значит, вы нанесете первый удар? – спросил Арчибальд. – Таким образом вы поддержите семейную традицию и воспользуетесь фамильным мечом. Он не зря находится у вас на хранении.
Мортон почесал кудрявую рыжую бороду.
– Я не смею, – наконец произнес он.
– Что? – Босуэлл не верил своим ушам. – Зачем же мы тогда собрались здесь? Зачем вернули вас в Шотландию?
– Не могу, – хрипло ответил Мортон. – Я только что получил королевское помилование за одно убийство и не осмеливаюсь так быстро совершить другое.
Поднявшийся ветер засвистел в ветвях тиса. Все молча смотрели на Мортона, пока он не выкрикнул:
– Я презираю его и с радостью нанес бы не только первый удар, но и все остальные… если бы королева поручила мне это сделать.
– Она поручила это всем нам, и вам в том числе, – бросил Мейтленд. – Мы все обсудили в Крейгмиллере, и она выдвинула единственное условие: это не должно запятнать ее честь.
– Но это так и осталось неопределенным, – признал Босуэлл. – Она объявила, что хочет обрести свободу. Когда она сказала «это», то имела в виду освобождение от своего супруга любым подходящим способом.
– Сделайте это, и она впоследствии поблагодарит вас, – сказал Арчибальд.
– Только по ее прямому письменному указанию, – упрямо возразил Мортон.
– Она даст такое указание, – отозвался Арчибальд.
– Тогда вы получите его!
– Я так и сделаю, – раздраженно ответил Арчибальд. – В самое ближайшее время.
– Но как мы это сделаем? – настаивал Мейтленд. – Нам нужно прямо сейчас разработать план, потому что, – он насмешливо кивнул в сторону Арчибальда, – сейчас мы хорошо защищены от шпионов.
– Заколоть его кинжалом под открытым небом, – предложил Босуэлл. – Он любит соколиную охоту даже в плохую погоду. Будет легко заманить его в какую-нибудь пустошь, а потом…
– Нам придется убить его слуг, Стэндена и Тейлора.
– Вы упускаете из виду тот факт, что лорд Дарнли знает о вашей ненависти к нему, а потому не примет никаких предложений, касающихся охоты или верховой прогулки, если они будут исходить от вас, – ровным голосом произнес Мейтленд.
Мортон разочарованно покачал головой.
– Это правда. Но убийство во дворце – дело очень рискованное: слишком много людей вокруг. Посмотрите, что произошло с Риччио!
– Мы можем устроить засаду во время его переезда из одного дворца в другой, – предложил Арчибальд. – Тогда все можно будет списать на разбойников.
– Хм-м-м, возможно, – согласился Мейтленд. – Все зависит от того, насколько большой отряд будет сопровождать его.
 
– Мы можем подстеречь его, когда он будет направляться на соколиную охоту, – сказал Босуэлл. – Это даст нам преимущество: он будет находиться в уединенном месте и в сопровождении лишь немногих спутников.
– Тогда кто-то должен сообщать нам о его передвижениях, – заметил Мейтленд. – Это значит, что нам придется привлечь к заговору человека, очень близкого к нему.
– Известно, что сэр Джеймс Бальфур водит дружбу с ним, – сказал Арчибальд. – Его можно подкупить.
– Но он может выдать нас ему, – возразил Босуэлл.
– Может быть, яд? – поинтересовался Мейтленд, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Это старинное средство всегда под рукой.
– Опять-таки нам понадобится кто-то достаточно близкий к нему, чтобы отравить его, – указал Мортон.
– На пиру это может быть не так трудно.
– Возможно, самый простой путь будет наилучшим, – Мейтленд оживился, словно его посетила удачная мысль. – От имени королевы арестуем его за государственную измену, а когда он начнет сопротивляться, убьем его. Разумеется, в целях самообороны.
– Получите ее распоряжение, – обратился Мортон к Арчибальду. – Я буду горько разочарован, если не смогу отомстить за предательство.
  
XXIII
 
Мария смотрела на Арчибальда Дугласа, смуглолицего убийцу, который принадлежал к «черным Дугласам», ветви клана, отколовшейся от «красных Дугласов». Он обратился с просьбой о личном разговоре с ней, и накануне своего отъезда в Глазго она согласилась. Но когда он шепотом сообщил свою просьбу, она едва могла поверить этому.
– Нет! – воскликнула она. – Нет! Я не хочу даже слышать о такой подлости! Прочь с глаз моих!
Разрешение на убийство Дарнли? Из всех людей она как никто другой хотела, чтобы Дарнли оставался в живых. Мертвецы не зачинают детей.
Она даже отправила Бургойна в Глазго для осмотра и лечения Дарнли, чтобы болезнь не зашла слишком далеко, прежде чем она сможет встретиться с ним и провести хотя бы одну ночь вместе с ним за закрытыми дверями.
Явно взволнованный, Босуэлл поспешил в Эдинбург и теперь настаивал, чтобы они с Хантли сопровождали ее большую часть пути в Глазго. Радуясь встрече с ним под любым предлогом, Мария была тронута его заботой. По пути она договорилась переночевать в Каллендер-Хаус, семейном доме Мэри Ливингстон. Там она могла быть уверена в своей безопасности и имела возможность увидеться с Пышкой. Хотя Мэри Ливингстон регулярно возвращалась ко двору со своим маленьким сыном, за последние два года им редко удавалось побеседовать наедине.
День в конце января, когда они выехали из Эдинбурга, выдался сравнительно теплым. Так или иначе, путь изобиловал болотами и часто был завален упавшими деревьями и глыбами льда, так что они двигались медленно. Босуэлл ехал впереди, бдительно осматривая дорогу по обе стороны. Марии очень нравилось видеть его в седле. Его рыжеватые, гладко зачесанные волосы блестели в косых лучах зимнего солнца.
«Интересно, будут ли у моего ребенка рыжие волосы», – подумала она и испытала до сих пор незнакомое чувство вины, смешанной с восторгом. Ребенок. Она носит его ребенка!
Она плохо себя чувствовала сегодня утром, и поездка причиняла ей значительные неудобства, если не считать того, что она проводила время в его обществе. Она даже радовалась легкой тошноте и головокружению как доказательству существования ребенка.
Босуэлл пытался намекнуть, что у него есть сведения для нее, но до сих пор им не удавалось поговорить наедине. Пятьсот конников в блестящих стальных доспехах окружали их со всех сторон и вытянулись почти на милю вслед за ними, словно хвост дракона.
К раннему вечеру они приехали в Каллендер-Хаус в окрестности Фолкерка; понадобился почти целый день, чтобы проехать двадцать пять миль. Когда солнце заходило за каменную башню, окрасив ее грубые стены розовым цветом, Мария с радостью спешилась и вошла в открытую дверь, за которой ожидал лорд Ливингстон со своей женой и дочерью. Мария поспешила к ним и обняла своих старых друзей.