"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
– Я этого не отрицаю. Разве вы ожидали от меня чего-то иного?
– Вы должны отказаться от своих возражений по этому поводу, – ровным тоном сказала она, словно пытаясь урезонить его.
– Никогда! – Он твердо встретил ее взгляд.
– Мастер Нокс! – внезапно выкрикнула она. Ее голос звучал пронзительно и уже не напоминал тот мягкий, приятный тон, которым она пользовалась до сих пор. – Никогда еще с монархом не обращались так, как вы считаете уместным обращаться со мной! Я мирилась с вашими грубыми словами обо мне, моей семье и моей вере. Я даже обращалась к вам за советом, но получала лишь упреки. Однако ваши проповеди против моего брака… Я не могу допустить, чтобы это продолжалось! Вы должны прекратить немедленно! Я приказываю вам!
Внезапно она разразилась слезами, и к ней поспешил слуга с носовым платком. Нокс терпеливо ждал, пока она снова овладеет собой, переминаясь с ноги на ногу. Глупая, вспыльчивая девчонка!
– Помимо моих проповедей, во мне нет ничего, что могло бы оскорбить других людей. А когда я проповедую, то не владею собою, но повинуюсь Господу, который велит мне говорить ясно и не льстить никому на этой земле, – наконец сказал он.
– Но какое отношение вы имеете к моему браку? – воскликнула она. – Лорды дали свое разрешение.
– Если лорды соглашаются, чтобы вы взяли в мужья язычника, они тем самым отворачиваются от Бога, отвергают Его истину и предают свободу этой страны. И… – Он чувствовал, что следующие слова пришли откуда-то извне: – Возможно, в конце концов вы убедитесь, что этот выбор будет плохим утешением для вас самой.
Внезапно он ощутил тяжесть греха, страдания и безобразия, давившую на него.
– Но какое отношение вы имеете к моему браку? – повторила она. – И кем вы себя считаете в этом королевстве?
– Его подданным, который здесь родился, мадам, – сухо ответил он. – И хотя я не являюсь графом, лордом или бароном, однако Бог сделал меня – каким бы ничтожным я ни казался перед вами – полезным членом общества.
Он выпрямился во весь рост, как будто подвешенный на невидимой струне, прикрепленной к его макушке.
– И если я вижу приближение какого-то зла, то обязан говорить об этом прямо, как и любой дворянин.
Мария снова заплакала. Эрскин взошел на помост, где стоял ее трон, и сказал:
– Не расстраивайтесь, дорогая королева. Вы так прекрасны, милосердны, и князья всей Европы высоко ценят вас…
Но она продолжала плакать до тех пор, пока не вмешался резкий голос Нокса:
– Мадам, я никогда не получал удовольствия при виде слез любых Божьих созданий. Я с трудом выношу слезы мои мальчиков, которых вынужден наказывать собственной рукой, а ваши слезы еще более нестерпимы для меня. Но воистину, мое предложение вам – не повод для обиды. Говоря правду, как обязывает мое призвание, я скорее готов вытерпеть слезы Вашего Величества, чем причинить вред своей совести или предать страну своим молчанием.
Все было безнадежно. Горе, охватившее Марию при этой мысли, заставило ее выкрикнуть:
– Мастер Нокс, покиньте нас!
Поклонившись, он попятился от трона. Высокие створки дверей разошлись в стороны, и он оказался на лестничной площадке, выходившей в приемную с другой стороны. На кушетке у окна сидели несколько хорошеньких придворных девиц в ярких платьях разного цвета. Летнее солнце озаряло их лица, а на щеках играл здоровый румянец.
– О прекрасные дамы! – заговорил он, привлекая их внимание. Его голос звучал легко и непринужденно, как будто он собирался шутить и любезничать с ними. – Как приятна была бы ваша жизнь, если бы она продолжалась безмятежно и в конце вы вознеслись бы на небеса в этих ярких нарядах!
Он погрозил им пальцем. Они напоминали ему цветы на садовом бордюре: простые, красивые и недолговечные.
– Но берегитесь подлой смерти, которая придет за вами, хотите вы того или нет! И когда она заберет вас, мерзкие черви будут копошиться в этой прекрасной и нежной плоти! – Он провел пальцем по подбородку одной из девушек и ощутил мягкую тающую плоть, окружавшую челюстную кость. – И боюсь, слабая душа будет слишком непрочной и не сможет унести с собой ни золото, ни парчу, ни жемчуга и самоцветы!
Он резко повернулся и оставил их ожидать всеобщей судьбы, которую никто не считает неизбежной для себя.
«Только не я, – втайне думают они. – Только не я!» А пока они сидят там, словно птички на ветвях дерева, смерть подпиливает его ствол», – заключил он, довольный тем, что потревожил их.
«Они будут думать об этом по меньшей мере три минуты», – с кислой улыбкой подумал он, спускаясь по леснице.
Тщета человеческая! Что человек может противопоставить ей, с ее корыстью и ложью, погоней за удовольствиями и могущественными желаниями?
XXII
Две недели спустя, двадцать девятого июля, Нокс проехал по главной улице Сент-Эндрюса, направляясь в старое аббатство, настоятелем которого был лорд Джеймс. Раньше в тот же день Нокс прочитал воскресную проповедь в приходской церкви, исполнив обет, данный еще рабом на галерах.
Двадцать лет назад… Как давно это было! Море переливалось под ярким летним солнцем, его поверхность блестела, как миллион крошечных рыбьих чешуек. Разрушенная церковь Сент-Эндрюс на мысу стояла как сломанный замок из песка.
«О, эти дни, первые плоды восстания против кардинала и развратной церкви сатаны! То было, когда мы впервые вселили ужас в их сердца, показали им Воинство Господне на марше!»
Воспоминания о людях, ворвавшихся в замок и застигших врасплох кардинала вместе с его любовницей, грели ему душу. После того как кардинала закололи кинжалами в отместку за жестокое сожжение Уишарта, его тело повесили на том самом бастионе, откуда он с улыбкой наблюдал за мучениями праведника.
Кардинал и его шлюха… Почему те, кто исповедует римскую религию, так склонны держать при себе шлюх, если они мужчины, и быть блудницами, если они женщины?
«Но мы очистили Сент-Эндрюс, и сегодня это главный оплот реформатской церкви, которым мы можем гордиться».
Сент-Эндрюс был живописным городом, раскинувшимся на каменистых утесах над Северным морем, с широкими улицами, красивыми домами и колледжами. Его наполняли ученые и студенты из колледжей Святой Марии, Святого Сальвадора и Святого Леонарда. По иронии судьбы, колледж Святого Леонарда, основанный в 1512 году для подготовки рекрутов римско-католической церкви, теперь стал цитаделью реформистов.
«Это наша маленькая Женева, – с гордостью подумал Нокс. – Я сам вырос здесь и впервые вступил на ту длинную дорогу, по которой иду до сих пор».
Нокс пришпорил лошадь и перешел на быструю рысь. Он был рад покинуть Эдинбург и оставить раздоры и неурядицы позади. Королева развесила объявления о предстоящей свадьбе с лордом Дарнли в предыдущее воскресенье, а дворцовые осведомители сообщили о ее намерении поспешить с проведением церемонии. По требованиям католической церкви от извещения до свадебного обряда должно было пройти не более трех недель.
«Возможно, она беременна, – подумал Нокс. – Это объясняет спешку».
Он подъехал к аббатству с высокими серыми стенами и приватным домиком. У ворот не было стражи, так как в аббатстве больше не имелось сокровищ, недоступных для обычных людей. Он свободно въехал во двор и огляделся по сторонам. Лорд Джеймс жил в бывшем доме настоятеля, просторном и хорошо обставленном, расположенном немного в стороне от других монастырских построек.
Лорд Джеймс прислал ему срочное и нехарактерно почтительное письмо с просьбой о помощи в разрешении кризиса, связанного с предстоящей свадьбой королевой. Нокс был рад помочь и доволен тем, что Джеймс оказался не таким высокомерным, как изображали его враги. Он по-прежнему нуждался в духовном пастыре.
Нокс приблизился к дому настоятеля, и навстречу сразу же выбежал мальчик-слуга, готовый забрать его лошадь.
– Где лорд Джеймс? – спросил он.
– В доме, мастер Нокс, – ответил подросток и указал на главный вход.