"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

* * *
Мария одновременно радовалась и печалилась. Она радовалась потому, что предстоял большой праздник, целых три дня с турниром лучников, игрой в теннис, танцами и охотой. А печалилась потому, что праздник устраивали в честь отъезда ее матери, которая возвращалась в Шотландию. Правда, прошел целый год. Ей посчастливилось провести его рядом с матерью, но время, казалось, ускорило свой бег, и каждый день длился лишь полдня.
– Моя дорогая дочь, сегодня тебе разрешат бодрствовать до рассвета, – сказала Мария де Гиз. – В конце концов, тебе уже исполнилось восемь лет, а после полуночной трапезы в полях устроят охоту с факелами. Если тебе захочется спать, ты можешь лечь в одной из палаток.
– Как солдат! – воскликнула девочка. – Мне всегда нравилось играть в солдатиков.
Мать с любопытством посмотрела на нее:
– Надеюсь, ты еще не делала этого. Пойдут разговоры…
– Но почему? Изабелла Кастильская возглавила свою армию, а она была великой королевой-католичкой.
Мария улыбнулась дочери:
– А ты, моя милая, хочешь стать великой королевой-католичкой?
– Да, это моя мечта. Но я не стану сжигать еретиков на кострах. Я ненавижу убийства.
Мария де Гиз была довольна тем, что ее дочь всегда выказывала интерес к своей вере. Появление личного исповедника определенно ускорило ее духовный прогресс в этом году.
– Никто не любит убивать, – сказала она вслух. – К сожалению, иногда это необходимо.
Она обвела взглядом детскую и подумала: «Пришло время сказать ей». Мария, несомненно, уже заметила отсутствие леди Флеминг.
– У меня для тебя приятный сюрприз, – начала она. – Я выбрала тебе новую гувернантку вместо леди Флеминг – это мадам Рене Райэ. Она приятная, опытная и дальновидная женщина родом из Турени.
– Она молодая? А где леди Флеминг?
Вопросы Марии были радостными и невинными.
– Нет, она не слишком молодая. Ей немногим более сорока лет.
– Ох! – разочарованно вздохнула Мария. – Такая старая?
– Но она очень жизнерадостная и умная женщина. Ты полюбишь ее.
– У нее седые волосы? Она выглядит старой?
– Нет, я так не думаю. Обещаю, тебе она понравится.
– А где леди Флеминг?
«Нужно ли сказать ей? Достаточно ли она взрослая, чтобы понимать такие вещи? Но если не сказать сейчас, она узнает от других».
– Леди Флеминг оказалась… не пригодной для этой службы.
Мать Фламины? Как это понимать?
– Как? Почему?
– Она… носит ребенка от короля Генриха.
«Боже, какой стыд! Теперь и жена короля, и его прошлая любовница ополчились против шотландской женщины и потребовали ее удаления от двора. Короли остаются королями, но чужеземные фрейлины должны платить свою цену».
– Что? – Мария от изумления даже приоткрыла рот. Леди Флеминг, снимающая одежду и идущая в постель к королю? Мария видела картины с обнаженными женщинами, разумеется аллегорического содержания, в апартаментах Дианы, но это было совсем другое.
– О Господи!
Теперь она тоже испытала жгучий стыд. Потом она сразу же подумала о бедной Фламине. Ее мать отошлют прочь, а потом у нее тоже появится внебрачный родственник.
– Я забираю ее с собой в Шотландию, – сказала ее мать. – Там она может тайно выносить ребенка. Пусть это будет уроком для тебя. Женщины часто служат игрушками для ублажения мужчин, и нет ничего более преходящего, чем надоевшая игрушка. Король и королева будут жить как прежде, как и мадам де Пуатье, но для леди Флеминг все кончено.
– Ох! – Мария заплакала, подумав о своей подруге и ее матери.
Королева-мать положила руку ей на плечо. Какой высокой стала ее девочка! Значит, она станет такой же рослой, как и все Гизы.
– На самом деле для нее не все кончено. Я уверена, что король Генрих великодушно обойдется с ней. А теперь давай подумаем о сегодняшнем празднике. Сначала будет состязание лучников. Члены шотландской стражи продемонстрируют свое искусство, а потом выйдут все остальные, кто захочет попробовать. Тебе нравится стрелять из лука, не так ли?
Дневное состязание лучников было увлекательным зрелищем. Королевский двор сейчас находился в Блуа, и мишени установили в окрестных полях рядом с охотничьим парком и фруктовым садом. В недавно убранных пшеничных полях ряды коротких золотистых стеблей тянулись к Луаре, наполняя воздух сладостным теплым ароматом. Небо затянуло легкой дымкой. Разумеется, члены шотландской стражи поразили придворных и их гостей своей меткостью, и на Марию произвела глубокое впечатление способность Роба Макдональда попадать в мишень с расстояния сто сорок метров. Она настояла на том, чтобы лично вручить ему награду. Когда он готовился принять ее, преклонив колено на поле, то подмигнул девочке, и она с трудом удержалась от смеха.
 
Среди собравшихся присутствовал король Генрих II, который со скучающим видом приступил к стрельбе, а также несколько Гизов: не только старший, по прозвищу le Balafre (который, разумеется, был превосходным стрелком), но и трое его младших братьев – Клод, Франсуа и Рене, которых Мария видела редко. Клоду, герцогу д’Омалю, было двадцать пять лет; семнадцатилетний Франсуа уже носил титул великого камергера Франции, а Рене, маркизу д’Эльбёфу, исполнилось лишь шестнадцать. Д’Омаль и д’Эльбёф носили плотно облегающие панталоны, пили слишком много вина и улыбались маленькой королеве так, словно на самом деле любили ее.
«Они так отличаются от моих шотландских родственников, – подумала Мария. – Все Гизы – а их так много! – кажутся либо солдатами, либо церковниками. Я знаю, что есть еще четверо, и все они либо священники, либо монахини».
Потом к стрельбе приступили придворные дамы. Диана де Пуатье вышла вперед в своем традиционном черно-белом наряде; это платье было сшито на греческий манер и ниспадало свободным складками, но скреплялось черными застежками у плеч. Даже ее лук и стрелы были изготовлены из черного дерева, инкрустированного слоновой костью. Она вышла на линию стрельбы и стала выпускать одну стрелу за другой, каждый раз попадая почти рядом с центром мишени. Король и Екатерина Медичи тепло поздравили ее. Пышка выступила хорошо, Мэри Битон похуже (но ей было все равно), а Мэри Сетон еще хуже. Потом вперед смело вышла Фламина, высоко держа голову и словно бросая вызов окружающим. Она показала хороший результат, но поздравления относились скорее не к ее стрельбе, а к ее храбрости.
Потом заняла свое место Мария и, к всеобщему изумлению, точно поразила все мишени. Зрители разразились приветственными криками, но ее радовала только гордость, которую она видела в глазах Роба. Она повернулась и поклонилась, а состязание шло своим чередом.
Мария де Гиз привезла с собой нескольких шотландцев, и теперь маленькая Мария смотрела, как они поочередно стреляют по мишеням. Там находился граф Хантли, купавшийся во всеобщем внимании, несмотря на свою бочкообразную фигуру. Она знала его как влиятельного католического вельможу на севере страны, обладавшего большой властью, но он казался ей тщеславным и даже немного комичным со своей горделивой походкой и важными позами.
«Его называют «северным петухом», – вспомнила девочка, и он действительно походил на петуха. – У него красные щеки, и он постоянно хвастается… а его зад торчит наружу, словно петушиный хвост».
Она захихикала.
– Что тут смешного? – спросила Пышка, стоявшая рядом с ней.
– Граф Хантли похож на петуха, – сообщила Мария, и Пышка тоже захихикала, а вскоре начали смеяться все дети.
Следующим вышел статный мужчина, который выглядел как настоящий вельможа, хотя и не принадлежал к аристократическому сословию. Это был Ричард Мейтленд из Лейтингтона, один из личных советников Марии де Гиз. Он являлся всего лишь лэрдом и юристом, который писал стихи для собственной забавы. Рядом с ним стоял молодой человек приятной внешности, которого он представил как своего сына Уильяма.
– Он учится во Франции, и я позволил себе воспользоваться этой возможностью, чтобы представить его вам, – обратился Мейтленд к Марии де Гиз. – Надеюсь, он будет хорошо служить вам по возвращении на родину.