"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
— Я верил, что они продержатся своими силами.
— Выглядело это иначе — так, словно ты не испытываешь к ним ни малейшего доверия и заранее готов ими пожертвовать.
— Да как ты смеешь говорить такое? — вскричал он. — А если ты так думала, почему не сказала мне раньше?
— Потому что ты поддался безнадежности! Ты опустил руки и отказался от действий!
— Неправда! — Его лицо побагровело.
— А на какую еще мысль наводили все твои разговоры о совместной смерти? Даже если в действительности ты имел в виду другое, мир судил по твоим словам! Их слышал каждый, не сомневайся. Если бы на месте Селевка ты узнал, что твой верховный командующий и его друзья дали обет умереть, что бы ты подумал?
— Это была шутка.
— Нет, мой милый, не шутка. Для всех, кто внимательно следил за тобой, вовсе не шутка. Уверена, Октавиан тоже об этом услышал и понял, что это существенно облегчает его задачу.
— Ты могла остановить меня!
— Пыталась, но ты мне не внял! — Я развела руками. — Но хватит обвинений. Что мы будем делать сейчас? Скоро он появится здесь — здесь, в Александрии!
Сама эта мысль ужасала.
— Поговори с посланцем сама, — сердито буркнул Антоний и позвал гонца, молодого кавалериста-египтянина.
Чтобы доставить известие как можно быстрее, он скакал сломя голову через изрезанные каналами поля Дельты. Разлив Нила еще не начался, и вода не преграждала ему путь. Отправляться морем гонец не решился, поскольку воды между Александрией и Пелузием контролировал флот Октавиана.
— Ваше величество! — Молодой человек преклонил колено и вперил в меня взор с дурацким обожанием.
— Как тебя зовут? — торопливо спросила я.
— Сенуфер, ваше величество.
— Встань, Сенуфер. Судя по имени, ты из Верхнего Египта.
Да и по стати своей он, стройный и мускулистый, походил на жителей этого региона.
— Расскажи как очевидец: что на самом деле произошло в Пелузии?
— Сначала мы увидели великое множество римлян, приближавшихся со стороны пустыни. Для армии, проделавшей двухдневный форсированный марш по безводной дороге, они двигались на удивление быстро, в боевом порядке. Прямо с марша они стали разворачиваться, окружая город…
— Сколько их было?
— Не так много, как мы ожидали. Не больше семи легионов.
Я повернулась к Антонию.
— Значит, ему пришлось оставить остальных позади, в Сирии и Иудее.
Во мне вспыхнула надежда. Если у него только семь легионов, а у нас четыре, плюс египтяне, то…
— Значит, Октавиан не слишком доверяет своим новоприобретенным союзникам, — заметил Антоний.
— И это дает нам шанс, — отозвалась я и снова обратилась к посланцу: — А теперь расскажи мне о действиях римлян. Что произошло, когда они подошли к стенам…
Выслушав его, я ощутила воодушевляющий прилив надежды. Да, Пелузий утрачен, однако превосходство противника не столь разительно, как мы боялись. И все наши силы сосредоточены в Александрии, где мы можем укрепиться, используя естественные преимущества обороняющихся на своей территории. Антоний воспрянул духом и готов был возглавить сопротивление. Солдаты пойдут за ним: он обладает прирожденной способностью воодушевлять и вести за собой людей. Узнав, что их вождь вновь с ними, они обрадуются и сплотятся вокруг него.
Когда Октавиан явится к нам, его ждет кровавый сюрприз. И если боги поддержат нас, он отправится в свой драгоценный римский мавзолей гораздо раньше, чем рассчитывает. Может быть, он не зря позаботился об усыпальнице перед выступлением в поход.
Десятый свиток
Глава 50
Море было спокойным. Весь мир затаил дыхание. Улицы в полдень были пусты, белые стены зданий излучали жар и свет. С моей наблюдательной позиции на высокой дворцовой стене я не могла заметить в городе почти никакого движения. Двери домов, выходящие на улицы, заперты.
Я перегнулась через край стены на той стороне, что выходила на гавань: внизу лежали широкие мраморные ступени, они спускались в море и дальше виднелись под водой, как волнистая полоса. На этой лестнице играли дети, слуги спускались по ней за водой, туда причаливали легкие суда. Но сегодня и там не было никого, кроме солдат, размещенных на дворцовой территории: моя македонская гвардия, последняя преграда на пути захватчиков, готовилась погибнуть во время штурма дворца.
Камень под моей рукой так раскалился на солнце, что почти обжигал кожу. Шел последний день месяца июля — по-египетски «месоре». Пока еще не названного в честь Октавиана.
Я отстранилась от каменной стены, блестевшей на солнце так, что болели глаза. Белизну камня подчеркивала синева моря, чистая, как душа нерожденного младенца. В открытом море за маяком и волноломом ничто не нарушало безмятежности водной глади. На горизонте не видно ни одного корабля. Мой собственный флот собрался в гавани, выжидая. Как при Актии. Около ста кораблей, египетских и римских.
Октавиан перестал направлять нам послания. Моя печать в виде сфинкса тоже лежала без употребления, ибо мне было нечего сказать, кроме уже сказанного. Он явно готовился вступить в Александрию и захватить мои сокровища, прежде чем я успею их уничтожить.
От слепящего света и жары у меня кружилась голова, но я заставила себя остаться на месте.
«Темноты и прохлады хватит в мавзолее, — напомнила я себе. — Наполняй себя солнцем, пока есть возможность».
Разумеется, мы получали донесения о продвижении врага. Гонцы один за другим галопом прибывали с депешами: «Он в Дафне… пересек канал Нехо после Горьких озер… прибыл в Гелиополис…»
Гелиополис. Он уже миновал этот город и переправился через Нил. Нас разделяло совсем небольшое расстояние.
Он шел во главе семи легионов, но Агриппы с ним не было: на сей раз Октавиан так уверовал в собственную удачу, что решился наступать без своей правой руки. Что за чудовищная ирония: он двигался тем самым путем, каким когда-то проследовал Цезарь, чтобы защитить меня и спасти Александрию. Правда, Цезарь совершил марш незаметно и застал противника врасплох, а обо всех перемещениях Октавиана мы были осведомлены даже слишком хорошо.
Десять дней назад его видели в Теренуфе, на Канопском рукаве Нила, а вчера — в самом Канопе.
Очень быстрый марш. Даст ли он войскам отдых перед последним броском? После безостановочного долгого перехода из Рафии его люди устали, а он не мог не знать, что битва за Александрию будет яростной.
Мы имели четыре римских легиона, обученных египетских солдат, чтобы сформировать пятый, и внушительные кавалерийские силы. Антоний разместил египтян на стратегически важных объектах внутри города, а римлян вывел за восточные врата Солнца навстречу Октавиану. Сейчас, пусть и с опозданием, к Антонию вернулся его воинский дух, словно задремавший Марс пробудился и благословил своего былого любимца. Он усиленно взялся за оборону города и подготовку войск с того самого момента, как Октавиан захватил Пелузий.
Что-то замаячило на горизонте… Корабли? Я прикрыла глаза ладонью и всмотрелась, напрягая взор, но неясный объект как появился, так и исчез. Возможно, я просто уловила боковым зрением промелькнувшую чайку. Восточный горизонт с моего места не просматривался.
Все было готово. Детей научили, что и в каких случаях делать, они укрывались в дальних покоях дворца. Мардиан, Олимпий, Хармиона и Ирас получили последние указания. Я старалась не упустить ничего, вплоть до мельчайших деталей.
Правда, я надеялась, что у нас остается шанс на лучшее. У нас имелись основания рассчитывать не только на спасение, но даже на победу. Октавиан ведет в бой усталую после тяжелого перехода и раздосадованную задержкой жалованья армию; их ждет сражение на чужой незнакомой земле, под его собственным командованием. Как военачальник, он значительно уступал восстановившему боевой настрой Антонию, а наши полные сил солдаты защищали собственный город.