"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— И воссоединились, — сказала я. — Разве не так?
— Да, конечно, — ответил он. — Но вначале…
И он обрисовал мне план.
Пока Агриппа занят на юге, Соссию предстояло повести корабли на прорыв. Предстоит схватка с небольшим флотом противника, блокирующим гавань, но Соссий непременно прорвется, это сомнению не подвергалось. Я последую за первой эскадрой римских кораблей, обогну Пелопоннес и найду безопасное пристанище на восточном побережье Греции.
— А ты? — спросила я.
— А мне предстоит во главе большого войска — легиона или двух — совершить отвлекающий поход на север.
— Мне не нравится, что мы расстанемся и разойдемся так далеко, — сказала я.
У меня появились нехорошие предчувствия, но о них я предпочла умолчать, чтобы не сбить боевой настрой Антония.
— Это единственная возможность, — ответил он, и в его тоне я почувствовала всю тяжесть сложившихся обстоятельств. — У нас нет выбора.
Я попыталась улыбнуться.
— Ну, если судьба не оставляет выбора, надо хотя бы воспользоваться теми ее дарами, что пока остаются в нашем распоряжении.
— Верно, мой храбрый командир.
Антоний наклонился и поцеловал меня. В последнее время мы нечасто оказывались друг у друга в объятиях, и мне даже казалось, что я отдаляюсь от него. Потянувшись, я коснулась его густых волос, слипшихся от пота, и произнесла:
— Я готова последовать за тобой куда угодно и разделить твою судьбу, какой бы она ни была.
Такого я никогда не говорила и не помышляла сказать никогда и никому. Даже Цезарю.
— Если и следовать за мной, то только на волнах победы, — заявил Антоний, крепче обнимая меня. — Не могу просить тебя разделить со мной что-то другое.
— Значит, ты не доверяешь мне, — сказала я. — Если ты отдаешь мне лишь радостные часы, то я тебе не жена, а просто политический союзник.
— Нет-нет, что ты, — принялся уверять Антоний.
В подкрепление своих слов он стал целовать меня. Я прижалась к нему, радуясь возможности почувствовать его тело. Я любила его всего: и крепкое тело, твердо стоящее на земле, и изобретательный ум, глядящий далеко вперед.
Мы упали на кровать. Я шептала, что люблю его, и это было правдой: пребывание здесь открыло мне Антония с новой стороны. Чем дальше, чем лучше узнавала я своего мужа и тем сильнее становилась моя любовь. Не оставалось места разочарованиям и обманутым ожиданиям, ибо все обещания исполнялись.
Ветер с гор веял в комнате, услужливо охлаждая наши разгоряченные тела.
— Думаешь, это подходящее место, чтобы заняться любовью? — шепотом спросил Антоний.
На самом деле Актий казался мне враждебным эросу, способным подавлять и извращать желания. Но сегодня ночью мы были готовы победить его.
— Любое место подходит, если ты со мной, — ответила я.
Антоний вздохнул, и я поняла, что это вздох сожаления о долгом воздержании.
Я толкнула его на спину, и он лежал неподвижно, предоставив мне делать то, что я хочу.
— О, если бы враг застал тебя в таком положении, — шепнула я.
— Никогда, — отозвался Антоний. — Никто. Только ты.
Ранним утром, стоя на палубе флагманского корабля «Антония», я прикоснулась к шлему, желая удостовериться, что он действительно на месте. На сей раз обошлось без споров насчет того, пристало ли женщине носить доспехи, — и Антоний, и Соссий были рады, что я надела панцирь и шлем. Они сами подобрали для меня крепкие сапоги и толстую огнеупорную накидку.
— На палубу могут попасть зажигательные снаряды, а уж камни и стрелы посыплются непременно, — сказал Антоний. — Постоянно держи при себе щит.
Он вручил мне маленький круглый щит.
Он был опечален предстоящей разлукой, и я огорчалась не меньше — ведь ему предстоит скакать в горы без меня.
— Слушай Соссия. Что он скажет, то и делай.
Несмотря на опасность, я оставалась на палубе, а не внизу с гребцами, поскольку обстоятельства могли поставить меня перед необходимостью срочно покинуть судно. На тот случай, если корабль протаранят и ему будет грозить затопление, на борту имелась маленькая спасательная лодка. Кроме того, царице не пристало во время боя прятаться в трюме.
 
— Да, — только и смогла я ответить.
Я взяла Антония за руку и посмотрела ему в глаза. Для интимного прощания вокруг было слишком много народа. К тому же мне хотелось верить, что это вовсе не прощание, а все необходимые слова мы сказали друг другу минувшей ночью.
План заключался в том, чтобы плыть в обход до Иолка, откуда Ясон отправился на поиски золотого руна, и ждать там встречи с Антонием.
Мы погрузили на флагманский корабль наши сокровища, отчего его осадка увеличилась. Это судно — «десятка», самое большое на всем флоте — наиболее подходило для перевозки казны, что в любом случае являлось делом рискованным.
Сейчас мы ждали, когда прибой сменит направление и поможет нам выйти из узкой горловины залива в открытое море: нужно было облегчить задачу для наших гребцов. Предполагалось, что мы отойдем на веслах как можно дальше, а потом поставим паруса, поймаем северо-западный полуденный бриз (о Исида, лишь бы он сегодня задул!) и, подхваченные им, понесемся мимо скалистой громады Левкаса в открытое море.
Правда, при выходе из гавани стоял на якоре флот Октавиана, но его лучшие боевые корабли вместе с Агриппой находились далеко. А тех, что остались здесь под командованием Тария Руфа, никто всерьез не боялся.
Антоний сжал мое запястье и посмотрел на восход.
— Мне пора, — промолвил он извиняющимся тоном, — солнце поднимается.
Гребная лодка перевезла его назад, на берег, и он затерялся среди своих солдат.
Полдень настал, но штиль продолжался. Сверкающая поверхность залива была гладкой как зеркало — нигде ни малейшей ряби. Далекий горизонт плавно сливался с небом.
Все было готово. Мы приняли на борт кораблей шесть легионов, вооруженных и настроенных на битву, но надеялись не столько втянуть Руфа в сражение, сколько застать его врасплох и вырваться на свободу.
Увы, наши надежды оказались слишком радужными.
Мой шлем раскалился на солнце, под плащом было немыслимо жарко, и я распахнула его. На палубе заняли свои места у бортов готовые вступить в схватку лучники, пращники и метатели копий. На носу и на корме установили катапульты, посылавшие вперед тяжелые камни и мощные стрелы. Грозные орудия внушали гордость, но лучше бы нам не пришлось их использовать.
По сигналу Соссия эскадра двинулась к горловине залива. Поддерживать строй из трех сотен судов в такой ситуации само по себе непросто. Первая группа благополучно вышла из пролива, и я увидела, что корабли Руфа стоят на якоре не у самого прохода, а несколько севернее. Мы устремились вперед, и мой корабль уже приближался к горловине, когда по правому борту заметили движение: суда Руфа сорвались с места. Весла его «шестерки» отчаянно молотили воду, корабль мчался на перехват головных судов нашей колонны. Следом неслись еще две, на ходу поднимавшие защитные борта и готовые осыпать нас камнями и стрелами. А позади них в атаку шла целая стая кораблей поменьше — трирем и пентарем.
Наши гребцы налегли на весла. Скорость позволяла надеяться, что мы успеем вырваться на открытое пространство. Мы уже проплывали между двумя сторожевыми башнями, охранявшими горловину залива, но корабли Руфа стремительно приближались.
— Вниз! — заорал Соссий как раз вовремя, чтобы я успела нырнуть и увернуться от града камней.
Сам он в следующее мгновение вскочил и подал своим людям знак открыть стрельбу. В нас полетели зажигательные снаряды, но все они без ущерба для корабля скатывались с палубы и падали в воду.
Нацелившись в борт, к нам стремительно неслись два легких судна, кажется, триремы. Гребцы отчаянно гнали их вперед, налегая на весла; сверкающие тараны, высоко поднятые над водой, грозили проделать отверстия в нашем корпусе. Один налетел на нас, но удар пришелся вскользь, и прочный корпус выдержал. Второй корабль опустил таран с явным намерением ударить ниже ватерлинии, однако обрушившийся на его палубы тяжеленный камень из катапульты положил атаке конец. Вражеский корабль закружился на месте, на нашей палубе раздались радостные крики.