"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Меня зовут Иисус. Я приглашаю тебя присоединиться ко мне и моей благой миссии.
Пленник покачал головой.
— Единственная благая миссия, которую я знаю, — это борьба против Рима и его пособников, — сказал он. — Нет, благодарю.
— Симон сказал «да».
— От каждого человека можно ждать удивительного поступка. — Зилот презрительно скривился и пожал плечами.
— Удиви себя и присоединись к нам.
Зилот помедлил и затем отрицательно помотал головой.
— Уведите и его тоже, — распорядился Клавдий.
Теперь остался только Симон, растерянно озиравшийся по сторонам.
— Мне следовало бы быть с ними, — наконец сказал он.
— Ты уже сделал свой выбор, разве нет? — Иисус посмотрел на Клавдия. — Заверяю тебя в том, что этот человек более не опасен никому из римлян.
Центурион промолчал.
— Я тоже клянусь, — вмешался Матфей. — Я тоже готов поручиться за него.
Симон повернулся к бывшему мытарю.
— Вообще-то я собирался убить тебя, гнусного изменника своего народа, а этот римлянин просто оказался у меня на пути. Пособники захватчиков ненавистны мне даже более, чем сами римляне.
— Я знаю, — промолвил Матфей, — Долгое время мне приходилось остерегаться твоего ножа. Но это в прошлом, я больше не мытарь.
— Вот как? Но я склонен верить пророку Иеремии, сказавшему, что никогда барсу не избавиться от своих пятен.
— Но у Исаии сказано, что волки будут лежать рядом с агнцами, а это тоже против природы тех и других. Священное Писание не лжет, и при некоторых условиях любые перемены возможны, — заметил Иисус.
— Не знаю, как там насчет волков и агнцев, но уложить рядышком борцов за свободу и римлян будет намного труднее, — ответил Симон.
— Ты отпустишь его? — спросил Иисус у Клавдия.
— Я не могу.
— Я ручаюсь за твою безопасность, — сказал Иисус.
Клавдий открыл рот, чтобы возразить, но слова замерли на его губах, и он произнес не то, что намеревался вначале.
— Хорошо. Но залогом будет твоя жизнь. — Римлянин сурово посмотрел на Симона. — Ты понимаешь, что это значит? Любая выходка с твоей стороны приведет к гибели этого человека.
Симон отвел взгляд, словно вид ненавистного чужеземца жег ему глаза, но, уставившись себе под ноги, все же пробормотал:
— Да. я понимаю.
— Отпустите его, — неохотно отдал приказ Клавдий. — Не заставляй меня пожалеть об этом, — предупредил он Иисуса. — Или все вы умрете.
  
Глава 33
 
 
Моя дорогая Кассия!
 
Я исписала множество страниц для тебя, когда подумала, что скоро тебя увижу, и они объяснят все. Но у меня нет возможности доставить их тебе, потому что некоторое время я буду находиться вдали от Магдалы. Вот если бы ты каким-нибудь образом смогло приехать и повидать меня… я передала бы тебе все написанное. Ты прочла бы и узнала все. Пересказывать все снова сейчас не буду, некоторые воспоминания слишком мучительны. Вот встретимся, поговорим с глазу на глаз, тогда другое дело. Знай только, что я была больна, и мне пришлось покинуть Магдалу на какое-то время. Теперь я нахожусь в окрестностях Капернаума и очень надеюсь, что ты сможешь навестить меня здесь.
 
Ты слышала о человеке по имени Иисус из Назарета? Он пророк. Раньше я никогда не встречала пророков, но он пророк, я знаю. Теперь он собрал вокруг себя единомышленников, они стали новой семьей для меня. Семья эта составлена из людей, которым он помог или позвал присоединиться к нему в осуществлении его миссии. Я рассказываю об этом в предыдущих письмах, тебе еще предстоит их прочесть.
 
Эта жизнь далека от той, которую я себе воображала, когда мы вместе мечтали о будущем. На самом деле я даже не подозревала, что такая жизнь существует. В прежнем моем представлении любая религиозная деятельность сводишь к неистовому пророчеству грядущего и к опасным обличениям пороков сегодняшнего дня — такова была проповедь Иоанна Крестителя— или к отшельничеству, позволявшему укрыться от этих пороков в пустыне, и к толкованию текстов Писания. Я не знала, что возможна святость совершенно иного рода. Но этот человек, Иисус, отличается от всех. Он не цитирует тексты, не истолковывает их и не удаляется от обычных людей, а, напротив, ищет их и живет среди них. Близость к нему не представляет никакой опасности, ибо не выступает против властей и не обрушивается с нападками на правителей. О Кассия, он будет проповедовать в открытых полях к северу от Капернаума через три дня. Пожалуйста, приходи послушать его и встретиться со мной. Я так соскучилась по тебе, дорогая подруга, так хочу увидеть тебя, обнять тебя.
  
Твоя Мария.
 
  
Глава 34
 
Стоял погожий летний день. Высоко в небе, высматривая добычу, кружили ястребы, но сегодня ни среди посевов льна, ни в высокой траве поживы не было, ибо собравшаяся на полях толпа распугала всю мелкую живность. Люди стекались отовсюду, больше всего их теснилось на лугу у самой воды.
Мария и Иоанна качали головами, глядя на это столпотворение народа. Мария сама способствовала привлечению людей на проповедь Иисуса (не она ли приглашала на нее Сильвана и Кассию?), но такого наплыва не ожидал никто.
— Кто бы мог подумать, что придет такая уйма народа? — удивлялась Мария. — И откуда они только взялись?
— Наверняка из дальних мест, — предположила Иоанна. — Те, кто живет поблизости, у озера, не создали бы такую толпу, даже явись они все поголовно.
— Если бы все эти люди присоединились к нему, мы вышибли бы отсюда римлян в два счета, — заметил стоявший рядом Симон.
— Ты должен забыть об этом, — напомнила Мария.
Ей и Иоанне было поручено помочь Симону войти в их дружную семью. Но зилот оказался крепким орешком, тем более что в отлично от прочих явно согласился присоединиться к Иисусу лишь для того, чтобы спасти свою шкуру.
Симон глянул на Иисуса, который беседовал с Петром и Иаковом Большим, которого Мария и остальные прозвали так, поскольку другой Иаков, брат Матфея, был невысоким. Им казалось более вежливым назвать «большим» того, кто выше ростом, чем именовать «маленьким» другого.
Симон покачал головой.
— Ваш хваленый Иисус поступил как глупец, поручившись за меня. Как только эта рука заживет, — он поднял забинтованную руку, — она снова будет наносить удары врагам.
— Значит, это ты глупец, Симон, — резко сказала Мария.
Однако она чувствовала, что, хотя зилот и не признавался себе в этом, отвага Иисуса обезоружила его.
— Может быть. — Симон пожал плечами. — Может быть. Но страна вопиет об избавлении.
— Ты сам говорил, что изгнал бы римлян, будь у тебя столько народу. — Иоанна указала на толпу. — Но таких сил у тебя нет и не будет. И желания умереть, как мы видели, тоже нет.
— По-твоему, выходит, я трус?
— Нет, Симон, — поспешила заверить его Мария, испугавшись. как бы он не вздумал немедленно доказывать обратное. — Мы прекрасно знаем, что ты пришел к Иисусу и к нам не потому, что хотел этого. Но мы надеемся, что со временем ты поймешь, что поступил правильно. — Зилот продолжал глядеть на женщин исподлобья. — Симон, я знаю тебя дольше, чем кто-либо из нас. И я знаю твою храбрость и целеустремленность. Просто я считаю, что им можно найти лучшее применение. Главное, слушай, что говорит Иисус. Он тоже желает избавления.
Симон хмыкнул.
— Избавления, да не того. — Он попытался скрестить руки на груди, но скривился от боли.
— Ладно, — примиряюще улыбнулась Иоанна, — время покажет, кто прав.
Мария отметила, что Иоанна за последнее время расцвела и теперь выглядит крепкой, здоровой и энергичной. Хвала Господу за то, что еще один человек спасен от демонов! Она потянулась и взяла Иоанну за запястье, подумав, что, может быть, ее настоящие сестры — это сестры но несчастью, бывшие одержимые, сподобившиеся избавления.
— Иисус собирается говорить, — сказала Иоанна, и они втроем направились к остальным, чтобы слышать получше.