"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
— Я хочу остаться, чтобы снова увидеть Иисуса, разобраться в нем получше, поблагодарить его за то, что он сделал для меня, Может быть, попытаться как-то отплатить ему, оказав помощь. Он попросил нас присоединиться к нему… — Мария покачала головой. — Но мне очень хочется вернуться домой.
— Ты все равно не можешь присоединиться к нему, — сказал Нафанаил. — Ты женщина. Ты не можешь стать учеником. Нет такого понятия: женщина-ученик. Ты видела женщин у Иоанна? И даже если бы таковые были, ты замужем. Ты не можешь оставить свою семью. Тогда тебя уж точно побьют камнями, как блудницу. Иисус не мог иметь это в виду, когда приглашал тебя. Наверное, он высказывался в каком-то символическом смысле.
— А по-моему, он высказался буквально, — возразил Петр.
— Ну, это вряд ли, — согласился с Нафанаилом Филипп.
— Если я не дождусь, то как я вообще это узнаю?
Для Марии такое приглашение имело особое значение, ведь если Иисус действительно не подразумевал ничего символического, то получалось, что он предложил стать своей ученицей женщине, которой даже не дозволялось изучать Тору. По правде сказать, Мария чувствовала бы себя польщенной, даже окажись это предложение символическим: все равно никогда прежде ни с чем подобным к ней не обращались.
— Вот что, не станем загадывать надолго, — предложил Петр — Задержимся на один день, а потом с новым рассветом каждый будет решать для себя, оставаться ли еще на день. Может быть, поэтому-то он и оставил нас — чтобы мы научились выбирать.
Позднее они прошлись по разбитому на берегу лагерю, общаясь с паломниками. Как оказалось, люди добирались сюда отовсюду, даже с севера, со склонов горы Ермон, где берет начало Иордан, и с дальнего юга, из пустынных окрестностей Вирсавии, и в большинстве своем являлись пламенными почитателями Иоанна. Многие были уверены в том, что он и есть Мессия.
— Мы тщательно изучили Священное Писание, и все знаки указывают на него, — заявила крепко сбитая женщина, энергично размешивавшая варево в котле над костром.
Мария заметила, как при помешивании на поверхность всплывают кусочки жилистого мяса.
— Например? — спросил Нафанаил, которому захотелось испытать ее знания.
Женщина перестала орудовать ложкой.
— Ну, это же очевидно, — сказала она. — Он был явно избран Господом, как должно для Мессии, он спасает и избавляет от греха, как предрекал Исаия, и он, конечно с помощью Господа, судит врагов своих.
— Точно, вы припомните, что сказано у Исаии, — вступил в разговор ее муж, двигавшийся вперевалку из-за огромного, выпирающего живота. — «Если враг придет как река, дуновение Господа прогонит его. И придет Искупитель Сиона и сынов Иакова, обратившихся от нечестия». [346]
Он остановился и сделал глубокий вдох, ибо выпалил это единым духом.
— Но как насчет того, где он родился? — Симон-Петр казался озадаченным. — Разве нет пророчеств о самом рождении?
Правда, процитировать их на память он не смог.
— О! Их много! — Рядом с ними в темноте появился еще один человек, кутавшийся в плащ и смотревший на всех из-под низко надвинутого капюшона. — Их столько, что, если кто-то мог бы соответствовать всем этим пророчествам, он должен был бы родиться в нескольких местах, от нескольких матерей одновременно.
— Заткнись! — рявкнул оскорбленный толстяк. — Тебя никто не спрашивал. С тобой никто не говорил.
Вновь прибывший пожал плечами.
— Я просто прошу людей подумать, пошевелить мозгами, а не только цитировать по любому поводу, к месту или не к месту, стихи из Писания. На это способна и ученая ворона. И, рискну предположить, понимает она не меньше.
— Уходи! — потребовала женщина, помешивавшая похлебку. — Я не понимаю, зачем ты сюда явился. Для того, чтобы распространять свой яд?
Непрошеный собеседник с иронией ответил:
— Теперь я вижу, что кающиеся грешники — народ приветливый и радушный. Вы, как я слышал, преклонили колени перед Иоанном и обязались сделать прямыми стези Господу. Здорово это у вас получается. Ну что ж, да пребудет с вами его благословение!
Он повернулся к Симону-Петру и остальным, как будто принадлежал к их компании.
— Я всегда думал, что если у Мессии будет отличительный знак, то это великая, посланная небесами сила. У Иоанна похоже, ее нет.
— Шел бы ты отсюда подальше, Иуда. — Женщина демонстративно повернулась спиной и ушла, оставив человека в плаще с Марией и ее спутниками.
— Ну вот, а ведь это действительно один из знаков, отмечающих Мессию, — усмехнулся тот. — А вы знаете, что в Священном Писании содержится указание на четыреста с лишним таких отличительных знаков? Четыреста пятьдесят шесть, если быть точным. Ну а что, если у кого-то окажется всего четыреста пятьдесят?
— Откуда ты знаешь, что их четыреста пятьдесят шесть? — спросил Андрей. — Ты…
— Нет, конечно! Этим занимаются книжники, они ведь все свое время тратят на подобные занятия. Я узнал об этом от них, вот так.
Голос у него был звучный, выговор плавный, раскатистый. Кажется, он был не из Галилеи, произношение указывало на какой-то другой край.
— А откуда ты родом, Иуда? — спросил Симон-Петр.
— Из Эммауса, близ Иерусалима.
— Я так и знал. — Андрей, похоже, был чрезвычайно доволен собой. — Я по выговору понял, что ты из Иудеи.
— А я по твоему выговору догадался, что ты не оттуда, — отозвался Иуда. — Ты, должно быть, из Галилеи.
Они кивнули друг другу.
— Я Симон, сын Ионы из Вифсаиды, — представился Симон-Петр. — Это мой брат Андрей, а Филипп, Нафанаил и Мария — все из прибрежных городов, тут неподалеку.
— Моего отца тоже зовут Симон, — сказал Иуда. — Симон Искариот. Он сам из писцов. Поэтому я многое узнал от него. Собственно говоря, он-то и послал меня сюда, можно сказать, соглядатаем. Отец заинтересовался Иоанном, но сам отправляться не захотел. То ли поленился, то ли не желал, чтобы кто-нибудь его здесь увидел, тут я судить не берусь.
Или опасался того, что сам захочет принять крещение? — предположил Филипп.
— Ну, это навряд ли, — усмехнулся Иуда. — Иоанн говорить умеет, но его проповедь не для каждого.
— Мы встретили человека, который… мог бы… — с опаской начал Симон-Петр. — Я хочу сказать, что мы этого пока еще не знаем. Но…
— А кто это? — Иуда встрепенулся.
Может быть, он и впрямь был самым настоящим соглядатаем, шпионом, которого послали собирать имена подозрительных людей для властей в Иерусалиме?
— Его зовут Иисус. Из Назарета.
— Не слышал о таком. — Иуда пожал плечами.
— Он пришел сюда послушать Иоанна, но он не такой, как Иоанн. Совсем не похож. — Все остальные промолчали, и Андрей поправился: — Ну, может быть, самую малость. По-моему, он тоже своего рода пророк.
— И что же он говорит?
— Ну, всего не перескажешь, — промолвил, вступая в разговор, Филипп.
— Неужели ты даже в общих словах не можешь растолковать, каковы его основные идеи? — Иуда, похоже, был раздосадован, что разговорился с тупыми, необразованными людьми.
— Нет, я не могу, — упрямо заявил Филипп, — Тебе нужно самому его послушать.
— Хорошо, значит, завтра. Где он проповедует?
— Он не проповедует. Он ушел в пустыню, один.
— Надолго?
— Не имею представления, — сказал Симон-Петр, — Но когда он вернется…
— Я не могу оставаться здесь вечно и ждать неведомо чего, — пожал плечами Иуда. — И уж во всяком случае не намерен больше слушать разглагольствования Иоанна. Что хотел узнать отец, я выведал и теперь могу возвращаться домой. — Он рассмеялся, — Еще один проповедник. Какая жалость! Ладно, пойду спать. — Иуда зевнул.
— Пошли в нашу палатку, — предложил Андрей. — Место для тебя найдется. А завтра, глядишь, и Иисус вернется.
— Это палатка Иисуса, — напомнила Мария. — Не наша.
— Но разве Иисус не склонен привечать ищущих? — спросил Филипп.
Когда вся компания расположилась внутри под навесом, Мария, которой раньше было не до того, осмотрелась повнимательнее и только сейчас заметила, что внутри нет ничего, несущего на себе отпечаток личности хозяина. Такого, что могло бы рассказать о нем. Все заурядное, самое обыкновенное — одеяла, лампы и тому подобное. Никаких излишеств. Но, с другой стороны, все необходимое для гостей имеется: еда, питье, куда прилечь, чем укрыться. Опять же свет.