"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
«Проклятия на все человечество! Пусть его поразит бесплодие! Пусть увянут колосья злаков! Пусть голод зажмет в кулаке хилые стебли! — Это был безымянный богохульствующий голос. — Яхве грозил поразить посевы плесенью и вредителями, я же пойду дальше: я поражу то, чему улыбается Яхве».
Мария обхватила голову руками.
«Перестаньте! — взмолилась она. — Оставьте меня, я не имею никакого отношения ни к плесени и вредителям, ни к болезням и разрушению. Я всего лишь жена и мать. Оставьте меня! От меня вам не будет никакого проку».
Она уронила голову на грудь и зарыдала.
— Мария. — Иоиль закрыл за собой дверь.
Она отняла руки от лица и увидела его на пороге.
— Иоиль. — При виде мужа Марин слегка полегчало.
Он подошел к ней, однако держался настороженно.
— Мария, что случилось?
— Ничего.
Она должна скрыть это. Это ее великое бремя, только ее, и нести его должна только она.
— Ты плачешь. — Муж поставил свой мешок и подошел к ней. — Элишеба?..
— Она крепко спит, — заверила его Мария.
Женщина взяла его руки в свои. Они были на ощупь такими крепкими, такими надежными. Демоны, пребывающие в ней, затаились.
— Мария, я повторяю: что случилось? — Иоиль взял ее лицо в свои ладони. — Я хорошо тебя знаю. И то, что произошло сегодня… тот странный голос… меня это тревожит.
«Я могу сказать, что была не в себе, что у меня голова закружилась, например от усталости!»
«Да, — прохрипел в ее голове Пазузу; странно, как быстро его голос стал узнаваемым. — Скажи ему это. Быстро».
Но Мария его не послушалась.
— Это было… О Иоиль, я боюсь, что я… захвачена… одержима демоном. Как тот Вениамин, которого мы видели недавно.
Очевидно, муж ожидал, что она скажет: «Я устала» — или что-то в этом роде. Он растерянно заморгал:
— В каком смысле?
Мария сглотнула и попыталась сосредоточиться. Раз уж начала говорить, нужно объяснить все связно и внятно, иначе он решит, что она просто лишилась рассудка.
— Я… я… Ты помнишь то резное изображение из слоновой кости? — начала она.
С одной стороны, Мария была решительно настроена выложить все по порядку, с другой же — хотела опередить врагов. Чтобы они не успели заткнуть ей рот.
— Что? — У него был недоуменный вид.
— То изображение, которое нашел Иамлех, — пояснила она. — Это был идол, которого я отыскала много лет тому назад, когда моя семья отправилась в Иерусалим через территорию Самарии. Я выкопала его, взяла с собой и сохраняла, даже когда поняла, что этого делать не следует. И это не первый раз, когда он проявил свое влияние. Все началось много лет тому назад. Демон поселился в моем доме, стал отдавать мне приказы. Помнишь, у меня руки были в рубцах? Это из-за идола.
О чем еще нужно сказать? Стоит ли намекнуть, что она пошла за него замуж, чтобы избавиться от наваждения? Ну уж нет!
— Ты шутишь, — пробормотал Иоиль, не желая верить услышанному, и потянулся, чтобы обнять ее.
— Иамлех бросил статуэтку в огонь, но было уже поздно, — горестно продолжила Мария. — К тому времени демон уже обрел власть.
— Но ведь идол уничтожен. Сожжен. А значит, и его влияние, пусть даже оно было, должно сойти на нет.
— Это демон подарил нам дочь, — набравшись смелости, выпалила Мария, — И таким образом я оказалась в неоплатном долгу.
У Иоиля был такой вид, будто кто-то ударил его по голове.
— Что… что ты сказала?!
— Я сказала, что Ашера — так ее зовут, ибо это демон женского рода — подарила нам Элишебу. И поскольку я приняла ее дар, теперь она заявляет о своих правах на меня.
Мария бросилась в объятия Иоиля и зарыдала. Медленно, слишком медленно он обнял ее и сказал:
— Пусть так, но Господь сильнее любого демона. Положимся на милость Божию.
— Но это еще не все, — промолвила Мария, решившая открыться мужу полностью. — Недавно в меня вселился другой дух, дух тьмы и отчаяния. А сегодня мной овладел Пазузу… помнишь, тот безобразный идол, которого мы видели по пути в лавку?
— Что значит — овладел тобой?
— Я чувствую, что он вселился в меня и теперь делит меня с теми, другими, что пребывают во мне.
— Пребывают в тебе? Как?
Как же на самом деле это объяснить?
— Я… я ощущаю их всех в моей голове, в моем сознании. Они руководят мною. Они насмехаются надо мной. Они накажут меня за то, что я рассказала тебе о них. Но Пазузу… мне кажется, у меня есть обломок его статуи. В том же самом паломничестве, по пути через Самарию мы набрели на тайник, где были погребены старые идолы. Наш рабби разбил все статуи вдребезги, но одна отбитая рука отлетела в сторону, и я поймала ее. Безобразная такая, когтистая лапа, вроде птичьей.
Воцарилось долгое молчание.
— Ох, Мария, — только и смог сказать ее муж. — Нам надо найти эту лапу и уничтожить ее. А потом отвести тебя к тем, кто сможет тебе помочь. — Иоиль помолчал и добавил: — Но главное, мы должны молить о помощи Господа. Он сильнее этих нечистых тварей.
Он крепче прижал жену к себе, и Мария подумала, что, если человеческая любовь, решимость и знания чего-то стоят, у нее есть надежда на избавление. И Господь, всемилостивейший и всемогущий, может снизойти до того, чтобы помочь ей. Теперь, когда она призналась во всем, Господь может коснуться ее и сказать: «Дитя мое, более тебе ничто не угрожает». О, как бы ей этого хотелось!
Все устроится. Обязательно, иначе и быть не может. Как только они покаются перед Богом и отыщут Его мудрого слугу.
Первой мыслью Иоиля было открыться старому Цадоку, но Марию это привело в ужас. Как сможет она признаться в столь постыдной нечестивости человеку, так хорошо знающему всю ее семью? А что, если ее позор падет на родственников, которые ни в чем не повинны? Если весть о случившемся разнесется по всей Магдале?
Однако когда Иоиль предложил обратиться к известному своей святостью и практиковавшему изгнание демонов раввину из большой синагоги в Капернауме, она отклонила и это предложение. Решиться поехать туда, искать этого раввина, открывать душу незнакомому человеку — все это пугало ее, казалось позорным и унизительным.
Но демоны каждый день подвергали Марию невыносимым унижениям, и, хотя до сих пор ей удавалось скрывать свою одержимость, она очень боялась, что ее тайна в любой момент может сделаться всеобщим достоянием. Так и не избавившись от сомнений, Мария все же позволила Иоилю посоветоваться со старым Цадоком. Муж отправился к нему, как только закончился рабочий день, и вернулся очень скоро.
— Цадок придет, чтобы помолиться с нами, — объявил Иоиль с облегчением в голосе. — Он только возьмет с собой молитвенное покрывало, тексты и тфиллин и придет немедленно.
— А что он… что он сказал? — спросила Мария.
— Похоже, эта новость его не потрясла, — ответил Иоиль. — Возможно, что он проявил деликатность и скрыл свои чувства.
«Полезное качество в раввине», — подумала Мария.
Ожидая прихода старца, она изнывала от страха и стыда. Иоиль позаботился о том, чтобы Элишеба благополучно заснула в комнате, находившейся как можно дальше от них.
«Сидите тихо! Тихо!» — мысленно приказала Мария демонам, хотя понимала, что не имеет над ними власти.
И как только Иоиль встретил Цадока у дверей, они дали о себе знать.
— Мария, — произнес Цадок, войдя в комнату и протягивая к ней руки. Лицо его выражало глубокую озабоченность, но отнюдь не осуждение или презрение.
Но ответить на приветствие Мария не смогла: ее уста онемели, а когда она попыталась потянуться к Иоилю или Цадоку, оцепенело и тело. Руки не повиновались. А спустя мгновение с ее губ сорвался поток немыслимых, нечеловеческих возгласов.
Оба мужчины потрясенно отшатнулись. Мария же, беспомощная и прикованная к месту, с ужасом внимала дьявольским звукам, извергавшимся ее устами, а точнее, теми, кто пребывал в ней.
Не теряя времени, Цадок принялся громко читать нараспев священные тексты, стараясь заглушить бесовские вопли, как он делал это тогда у озера. Слова слетали с его губ быстро, словно старец стремился побить ими демонов, будто камнями. Иоиль, не имевший никакой зашиты, побледнел от ужаса.