"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Несколько дней спустя — дней, когда весь Израиль отчищал и отмывал все, что только можно — солнце клонилось к закату, с которым предстояло начаться восьмидневному празднованию Песаха. Дом Марии и Иоиля сиял. Несколько столов сдвинули вместе, образовав один длинный, чтобы можно было усадить за него всех гостей. Первыми пришли ее родители.
— Подождем, пока не соберутся все, искать крошки не будем, — сказал Натан. — Но лучше бы им поспешить.
Поиски оставшегося в доме квасного хлеба представляли собой особый ритуал, очень любимый ребятишками. Им поручалось перед самым праздником заново осмотреть дом, дабы найти и уничтожить завалившиеся куда-нибудь и упущенные при уборке кусочки квасного хлеба. Само собой, у хороших хозяек случайно ничего никуда не заваливалось, но немного намеренно оставляли для ребятни, иначе — обида смертная. Мария специально положила корочку на виду, на кухонном столе, и разбросала вокруг несколько крошек.
— Моя дорогая, как красив сегодня твой дом! — провозгласила с порога Дина, принесшая свои знаменитые, сдобренные медом пресные лепешки.
За ней вышагивали три ее сына, облаченные в лучшие полотняные туники. Дина держала на руках Анну, и даже наряд малютки был украшен ленточкой. За ней шел Илий с особым угощением, предназначавшимся для пасхального стола — горькими травами.
Сразу вслед за ними пришли Сильван и Ноема с двумя сыновьями и маленькой дочкой. Они тоже принесли подарок — харосет из яблок, орехов и вина, символизировавший строительный раствор, который сынам Израиля приходилось использовать, чтобы изготовлять кирпичи для фараона.
— Итак, дети, — объявил Натан, — возможно, ваша тетушка прибралась не очень аккуратно и где-то остались кусочки или крошки запрещенного хлеба. Господь рассердится на нас, если мы встретим Песах столь неподобающим образом, поэтому вот вам задание: обыщите все как следует, чтобы квасного хлеба не было нигде, ни малюсенькой крошечки. Благословен будет Господь Бог наш, Царь Вселенной, одаривший нас своими Заповедями и повелевший нам удалить запретную пищу.
Он хлопнул в ладоши, и дети помчались в разные стороны. Маленький Идбаш сразу нашел крошки, оставленные на виду, остальные детишки разбежались по всему дому и искали так же усердно, как римские солдаты ищут врага.
Пока они занимались этим, взрослые ждали и вели разговоры Вскоре дети примчались обратно, с радостными криками и крохотными кусочками квасного хлеба.
— А еще вот что! — Иамлех протянул отцу резную статуэтку из слоновой кости.
У Марин упало сердце. Она не спрятала идола подальше, но лишь для того, чтобы показать Иоилю, а не всей компании.
В глазах Илия, рассматривавшего идола, Мария приметила тревогу, хотя брат постарался ее замаскировать.
— Не могу себе представить, каким образом эта вещь могла оказаться в вашем доме, — промолвил он наконец. — Это… это… — Благочестивый муж не мог заставить себя произнести слова «языческий идол» и сказал: — Какое-то древнее резное изображение, видимо, оставшееся от тех, кто жил здесь до прихода народа избранного. Может быть, от хананеев.
— Дай-ка посмотреть. — Дина выхватила статуэтку из его рук, внимательно рассмотрела и решительно заявила: — Что бы это ни было, но нам запрещено иметь любые человеческие изображения. Удивляюсь я тебе. Иоиль, такая вещь в твоем доме, да еще на Песах. Это, знаешь ли, похуже квасного хлеба будет.
— Я вообще эту штуковину в первый раз вижу, — честно сказал Иоиль, с удивлением глядя на фигурку.
— Это… это моя находка, — призналась Мария. — Я увидела эту вещицу на земле, — когда это случилось, она предпочла не уточнять, — и подобрала, чтобы тебе показать. Мне хотелось, чтобы ты на это взглянул.
— Зачем? — не понял Иоиль.
— Ну как же, интересно ведь. Работа тонкая, такое изделие может стоить немалых денег. И потом, это ведь своего рода свидетельство, рассказывающее о тех, кто жил здесь до нас.
Неожиданно Мария ощутила готовность защищать фигурку. Если она и уничтожит свою находку, то придет к такому решению сама и не из-за того, что детишки, проявив излишнее рвение, отыскали вещь, вовсе для них не предназначавшуюся.
 
— Нам нет дела до тех, кто жил тут до нас, проворчал Илий. — Господь повелел нам всех их уничтожить, иначе они окажутся колючкой у нас в боку и доведут нас до погибели.
— Это было давным-давно, — заметил Сильван. — С тех пор на этой земле поселились и иные народы, с которыми нам, хотим мы того или нет, необходимо уживаться.
Иоиль воздел руки и произнес ритуальные слова:
— Вся закваска и хлеб опарный, которые у меня были и остались мною не замеченными, не существуют и праху подобны.
— А давайте вместе с хлебными остатками уничтожим и это языческое изображение! — воскликнул Иамлех, — Вот и огонь! — С этими словами он швырнул остатки хлеба в полыхавшую жаровню, и жадное пламя взметнулось им навстречу. — Ага! И ты туда же!
Резная статуэтка полетела вслед за кусочками хлеба, но перелетела жаровню и упала рядом с ней, по ту сторону. За языками полыхающего огня никто этого не заметил.
— Теперь приступим к празднеству!
Иоиль указал на маленькие столики и подушки, на которых они должны были расположиться в соответствии с раввинским каноном для начала обряда. Сам он, как подобало в соответствии с Писанием, облачился в дорожный плащ и держал в руках посох.
— Вкушайте снедь вашу в плащах перепоясанных, обутыми в сандалии и с посохами в руках. Вкушайте поспешно, сие есть Песах Господень!
Натан, как глава всего дома, провозгласил благословение над первой чашей вина. Потом они стали передавать друг другу тазик с водой и полотенце для совершения ритуального омовения.
Когда предварительный обряд был исполнен, все вернулись за накрытые столы. Иоиль взял тарелку с горькими травами — полевой горчицей, корешками хрена, дикой петрушкой — и передал по кругу сначала ее, а потом харосет. Как только каждый взял свою долю, тарелки убрали и вторично наполнили чаши вином. Потом самый младший из присутствующих сыновей, которым оказался четырехлетний Эбед, задал отцу четыре вопроса о Песахе.
— Отец, а чем эта ночь отличается от всех остальных ночей? Во все остальные ночи мы едим любой хлеб, как квасной, так и пресный, на Песах же только мацу.
Илий торжественно произнес, что израильтяне покинули Египет в такой спешке, что их хлеб не успел подняться.
— Отец, почему во все остальные ночи мы едим любые травы, а в эту ночь только горькие?
И снова Илий объяснил, что это символизирует горечь рабства и угнетения, которые Израиль претерпел в Египте.
— Отец, а почему во все остальные ночи мы едим мясо жареное, тушеное или вареное, а в эту ночь только жареное?
— Потому что так велел Господь Моисею.
— Отец, а почему во все остальные ночи мы обмакиваем травы только раз, а в эту ночь дважды?
К тому времени, когда Илий закончил отвечать на вопросы, он успел вкратце изложить историю народа Израиля, включая избавление от египетского рабства и получение Закона на горе Синай.
На столе произошла перемена блюд, вторая чаша была выпита, посте чего последовало очередное ритуальное омовение рук. Принести две пресные лепешки, которые следовало обмакивать в харосет.
Прежде чем обмакнуть свой кусочек, Натан торжественно провозгласил:
— Сие есть хлеб горести, какую отцы наши вкушали в земле Египетской.
Затем подали барашка, главное блюдо праздника. Исключительно сочное, в меру прожаренное мясо удостоилось всеобщей похвалы.
Третью и четвертую чаши вина выпили в полном соответствии с ритуалом, под воодушевленное пение гимнов об исходе Израиля из Египта и обретении народом избранным Земли обетованной.
Особая, самая красивая чаша была наполнена вином для пророка Илии.
«Представляю себе, — думала, глядя на нее, Мария, — каково было бы всем нам, явись вдруг сюда Илия во славе своей, чтобы выпить это вино. Но, с другой стороны, разве я собственными глазами не видела на своей кухне Рахиль и Валлу? А раз так, то почему бы не явиться и Илии?»