"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Она взяла Марию за руки, медленно развернула ее и, увлекая за собой, сделала несколько шагов. Потом они стали двигаться все быстрее и быстрее, так, что подолы платьев закружились вокруг их ног.
— Смотри на меня! — велела Эсфирь.
Мария заглянула в глаза старухи, спрятанные в морщинках и складках, и неожиданно увидела два ярких зрачка, темные и блестящие. Если не обращать внимания на лицо, глаза могли показаться совсем молодыми, а по мере того, как разворачивался танец, в старой вдове, казалось, пробуждалась прежняя молодая девушка. Время повернуло вспять, и они двинулись назад к Вирсавии, к Руфи, еще дальше — к Сепфоре и Асенефе, а потом еще дальше — к Рахили и Лии, Ревекке и Сарре, и они кружились и кружились, пока не слились воедино со своими предками. Потом неожиданно Эсфирь выпустила руки Марии, и та чуть было не упала назад на окружавших ее женщин, вернувшись в эту жизнь и в это время.
— Присоединяйтесь ко мне! — приказала им Эсфирь, и замужние женщины, поднявшись на ноги, принялись хлопать в ладоши и выкрикивать древние слова, смысл которых был им неведом, благословляя Марию и принимая ее в свой круг.
Глава 8
По мере приближения дня свадьбы Мария чувствовала себя в обществе Иоиля все более непринужденно. Она даже нерешительно призналась ему, что умеет читать, и, похоже, это его не обеспокоило. Правда, о том, что она знает еще и греческий, девушка умолчала. Молодой человек даже обрадовался, узнав, что его невеста грамотна; он заявил, что это на пользу им обоим, поскольку они смогут читать и учиться вместе, а в случае разлуки писать друг другу письма, и еще она сможет помочь ему проверять счета.
«Всю оставшуюся жизнь — о Господи, да будет она долгой и счастливой! — я проведу с человеком, которому могу доверять и к которому чувствую расположение» — твердила она себе несколько раз на дню.
Но, думая о женихе, девушка не ощущала ни радостного волнения, ни стремления поскорее оказаться с ним наедине в брачной постели.
В то же время ей хотелось, чтобы Иоиль любил ее именно так, то есть испытывал к ней страсть. Мария волновалась по поводу всех тех странных происшествий, которые приключились с ней — таинственных наваждений, душевного смятения, бессонницы и непонятных, болезненных ссадин, что неожиданно появлялись на ее руках и ногах, а в последнее время — на боках и животе. Причем поделиться своими тревогами ей было не с кем, не с Иоилем же! Он, пожалуй, отвернется от нее и откажется от брака, а ведь именно с ним Мария связывала надежду на избавление.
Бывали ночи, когда девушка лежала в постели, ощущая угнетенность в самой атмосфере комнаты, тяжесть, которая не имела никакого отношения к жаре. При этом у нее возникало чувство, что она может напрямую обратиться к источнику беспокойства и получить ответ. Как получила не так давно от Ашеры.
Ашера. Идол из слоновой кости. С улыбкой на лице и чарующим музыкальным голосом. Этот образ навел Марию на мысль о том, какой хотела она стать — красивой, таинственной, настоящей невестой. Всем тем, что посулила ей костяная богиня, зачаровав какую-то часть сознания девушки, как флейта заклинателя змею. Мария вздохнула.
«Я ведь знаю, что это всего лишь безделушка, резная фигурка, произведение искусства, так почему бы мне не показать ее Иоилю?» — неожиданно спросила она себя.
Ей вдруг захотелось поскорее сделать так и узнать, как он отреагирует. Решено, завтра же и покажет.
Утром царапины и отметины на руках Марии выглядели как старые рубцы. День стоял хмурый, облачный, над берегами озера висели клочья тумана. Быстро натянув платье с длинными рукавами, чтобы скрыть позорные отметины, девушка принялась мечтать о том дне, когда эти раны исчезнут так же неожиданно и таинственно, как появились.
Мария знала, что застанет Иоиля уже за работой, в засолочной. И он действительно оказался там, разглядывал содержимое бочонка; над поверхностью рассола виднелись серебристые спинки рыб. Молодой человек хмурился, но стоило ему увидеть невесту, как лицо его потеплело.
— Что-то не так? — задала вопрос девушка.
— По-моему, рассол испорчен, — ответил Иоиль. — Маслянистый, а нужной крепости нет. Наверняка из-за плохой соли.
— Опять тот торговец из Иерихона? — спросила Мария.
Одного из поставщиков подозревали в том, что он добывает соль в окрестностях Содома, где она, как известно, содержала много примесей.
— Тот самый, — подтвердил Иоиль. — Это уже во второй раз, но больше ему такое с рук не сойдет. Мы всем расскажем о его проделках, так что никто в Магдале не захочет иметь с ним дело, — Молодой человек спохватился и переменил тему, — Но ты ведь пришла не затем, чтобы рассматривать бочки с рассолом.
Это был вопрос, хотя и не заданный открыто.
— Нет, я пришла, потому что… — Мария совсем было уже собралась рассказать про идола, но в последний момент почему-то выпалила совсем другое: — Я слышала, на рынок привезли ковры из Аравии, вот и подумала: может, присмотрим себе ковер для нашего будущего дома?
Прозвучало вполне правдоподобно. Нужно же им будет что-то постелить на пол, и Мария надеялась, что это будет настоящий ковер, а не какая-то соломенная циновка. Женатые мужчины не слишком любили ходить на рынок за такого рода покупками, но Иоиль как жених с нетерпением ждал того дня, когда они с Марией станут жить вместе, и не меньше ее стремился уютно обставить небольшой дом, который он уже построил.
— Конечно! — ответил молодой человек с искренним удовольствием в голосе.
Идя по людным улицам мимо озера, все еще частично скрытого от взоров цеплявшимися за здания обрывками тумана, Мария старалась сосредоточиться на предстоящей задаче. Но в последнее время это давалось ей все с большим трудом: мысли разбредались и таяли, как эти лоскуты тумана над водой.
«Мне нужно рассказать Иоилю об идоле из слоновой кости, — твердила она себе. — Я должна рассказать, я расскажу!»
Ей действительно хотелось выговориться и покончить с этим. Однако девушке никак не представлялась подходящая возможность: то Иоиль здоровался и перекидывался парой фраз с встречными, то расспрашивал ее о ковре. Какой бы цвет она предпочла? А узор? Откуда привезли эти ковры? И какова, по ее мнению, должна быть разумная цена?
— Иоиль, а что ты думаешь об идолах? — выпалила она наконец.
— Об идолах? — озадаченно переспросил молодой человек.
— Я имею в виду произведения искусства, изображающие древних богов, — пояснила Мария.
— Статуэтки и тому подобное? Нам не разрешено иметь их, даже если это не изображения богов. Ни фигурки, ни рельефы, ничего такого. Хорошо, что римляне пока не навязывают их нам. И бог Август не взирает на нас с постамента на каждом углу.
— Я ведь не о политике говорю, — тихо промолвила Мария, — а о том, как бы ты отнесся к человеку, у которого есть что-то в этом роде… который хранит это… как память.
Молодой человек, однако, по-прежнему пребывал в недоумении, и Мария понимала, что выход у нее один — рассказать все, как есть. Сказать ему: «Иоиль, когда я была маленькой девочкой, я нашла в Самарии резную статуэтку богини, тайком взяла ее с собой, спрятала и хранила все прошедшие годы. Меня не раз посещала мысль выбросить ее, но я не смогла. Хуже того, эта статуэтка разговаривает со мной, я много раз слышала ее голос. Не знаю, правильно ли будет, если я принесу ее в твой дом. Она сказала, что ее зовут Ашера».
Девушка искренне порывалась произнести все это, но кто-то словно сжал ее горло, и единственное, что ей удалось выговорить, было каркающее подобие имени «Ашера».
— Что? — переспросил он.
— Аше… Аше…
— Ты в порядке? — встревожился Иоиль.
«Если ты произнесешь мое имя, ты умрешь!» — голос прозвучал так же отчетливо, как если бы идол находился рядом.
— Я… я… — Хватка на горле Марии ослабла, и ей удалось набрать воздуху. — Я… мне что-то попало в горло.