"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— В нем нет ничего сверхъестественного! — крикнула я. — Действуйте!
Но меня никто не услышал.
— Бей их! Бей! Я буду разить троянцев, пока рука не онемеет! — кричал Ахилл.
Насытясь убийством, он поймал живыми двенадцать юных воинов, вытащил их на берег и, скрутив руки, передал дружине.
Река наполнилась мертвыми телами: они плыли в кровавой воде, задевая ветки прибрежных деревьев. Но Ахилл был уже далеко от реки. Подстрекаемый жаждой убийства, теперь он искал Гектора, алкал крови Гектора.
— Гектор! Гектор! — вопил он.
Ахилл сорвал голос до хрипа, но от этого он звучал еще более устрашающе. Сын Фетиды метался, как раненый зверь, не чуя под собой земли. Он один обратил в бегство целую армию! Позор нам, троянцам! Целая армия бежала от одного человека.
А где же Парис? Его нигде не видно. Жив ли он?
Приам, стоя на стене, приказал страже открыть ворота. Троянцы летели в город стремглав, как стадо оленей, объятых ужасом. Никто не медлил, чтобы подождать других и разведать, кто пал, кто спасся от гибели.
Наша армия потерпела поражение! Все командиры покинули поле боя: и бравый Антимах, и Гелен с Деифобом, и сам Эней, и Парис. О, благодарение богам — Парис жив!
Осознав это, я встрепенулась.
— Эвадна! — позвала я.
Услышит ли она меня? Вернулся ли ко мне обычный голос?
— Да, моя госпожа? — откликнулась Эвадна.
— Помоги мне проснуться. Парис возвращается. Я должна его встретить.
Не знаю, что она сделала, но видение исчезло, и мои глаза снова видели только стены комнаты, в которой я лежала. Я чувствовала слабость и головокружение, как будто и правда вернулась с поля боя.
— Ступай, моя госпожа.
Эвадна взяла меня за руку и помогла встать с кушетки. Мои ноги коснулись пола, они подгибались в коленях.
Словно лунатик, я прошла по широкой улице к городской стене. Парис как раз входил в ворота, и я бросилась ему навстречу.
— Парис, Парис! — обняла я его.
— Ахилл! — прошептал Парис. — Он вмешался и все изменил.
— Но ведь Ахилл всего лишь человек!
— Он хочет отомстить Гектору за смерть Патрокла. Это их частное дело. — Парис с трудом переводил дыхание.
— Это война, а не частное дело!
— Для Ахилла имеют значение только трое: он сам, Патрокл и Гектор. Точнее, для Ахилла имеет значение только он сам. Он превратил эту войну в свое личное дело: война ведется для Ахилла, ради Ахилла, из-за Ахилла.
У меня возник соблазн сказать: «Значит, Елена уже ни при чем?» — но я удержалась от этих глупых слов.
— Ахилл мучается из-за того, что друг погиб по его вине. Он заставил Патрокла надеть его доспехи и отправил навстречу гибели, потому что из-за своего оскорбленного самолюбия не пожелал сражаться сам. Так кто же на самом деле убил Патрокла? Меч Гектора или самолюбие Ахилла? Ахилл знает правду, — сказал Парис.
— Да, он предал друга.
— А теперь он хочет искупить свою вину, убив Гектора. Но его вину невозможно стереть, искупить.
— Главное — ты здесь, ты живой! — прошептала я.
Пусть боги простят меня, пусть Андромаха простит меня: для меня это было действительно самым главным.
Парис отвернулся и посмотрел поверх бастиона. Поле опустело. Гектор стоял один. К нему приближался Ахилл. Теперь он не бежал, напротив, медленно переставлял ноги и надвигался неумолимо, как судьба, и медные доспехи его пламенели.
— Гектор! — взывал к сыну со стены Приам. — Вернись. Этого мужа не жди, не вступай в поединок! Он, лютый, сильнее тебя! Дорогое дитя, поспеши за стеной укрыться, чтобы спасти троянцев. Ты наша гордость и наша опора. Сжалься, мой сын, надо мною! Подумай, что будет со мной, если кто из врагов меня ранит! Мое тело нагое растерзают плотоядные псы, — так умолял Приам, вырывая руками клочья серебристых волос, но Гектор не обернулся.
Тогда Гекуба, стоявшая рядом, зарыдала и обнажила рукой свои старческие иссохшие груди.
— Гектор! Почти эту грудь и меня пожалей! Этой грудью вскормила тебя! Умоляю, вернись! Отражай супостата, стоя внутри за стеной, но один впереди не сражайся!
Гектор посмотрел наверх.
 
— Прикройся, мать! — велел он и снова отвернулся: Ахилл был на расстоянии копья.
Мгновение Гектор смотрел на него. Величайший воин Трои твердо стоял на родной земле, расставив ноги, высоко подняв голову. И вдруг он повернулся и побежал вдоль городской стены.
Он бегал гораздо быстрее, чем я предполагала. Думал ли он измотать Ахилла? Или рассчитывал, что того поразят наши лучники? Но Ахилл был слишком близко к основанию стены, туда стрелы не попадали. Гектор бежал и не мог убежать, Ахилл же не мог настигнуть.
Так три раза Гектор с Ахиллом обежали вокруг Приамова города. Наконец Гектор остановился, чтобы встретить Ахилла лицом к лицу.
— Я здесь, Ахилл! — сказал Гектор. — Больше не стану тебя избегать. Душа повелела противостоять тебе грудью, а там — победить или погибнуть. Но сначала давай заключим соглашение, да будут боги свидетели нам! Если Зевс даст мне возможность тебя одолеть, я тебя не оскверню непристойностью. Только доспехи сниму, а тело верну. Ты так же поступишь со мной, поклянись.
Но Ахилл посмотрел исподлобья и рассмеялся ужасным смехом.
— Ты, ненавистный, мне предлагаешь условья? Не может быть соглашения между львом и человеком, между волком и слабым ягненком! Наконец-то ты искупишь горе моих друзей, тобой, свирепым, убитых! — так он сказал и с размаху бросил копье.
Гектор уклонился, быстро присел, и копье пролетело над плечом.
— Ты промахнулся, богоравный Ахилл! — крикнул Гектор и метнул свое копье, не промахнувшись: оно попало в середину щита Пелида, но отскочило.
Мне показалось, что Гектор позвал Деифоба на помощь, попросил второе копье, но Деифоба не было близко. Он вместе с остальными наблюдал за происходящим из-за стены, его всегда самодовольное лицо выражало тревогу.
Тогда понял Гектор, что случилось.
— Горе мне! Теперь нет сомнений, что боги зовут меня к смерти. Я уповал, что брат Деифоб стоит недалеко, он же внутри за стеной. Афина, ты предала меня! Нет мне спасения. Судьба настигает. Что же, погибну в бою не без славы!
Гектор обнажил меч, всегда висевший у него на бедре, и полетел с отвагой отчаяния на Ахилла. Тому же в руку копье вложила Афина. Гектор был в доспехах, которые снял с Патрокла: они плотно облекали все тело, было открыто лишь горло там, где ключицы. Ахилл прямо в горло нацелил копье.
— Кому, как не мне, знать, где слабое место моих доспехов! — усмехнулся он.
Копье проскочило навылет, но не коснулось гортани. Гектор рухнул на землю, раскинув руки. Ахилл вспрыгнул на грудь его и закричал:
— И ты, убив Патрокла, уповал на спасение? Я сломил твою силу! Твое тело растащат хищные птицы и псы!
Гектор шевельнулся: он был еще жив. Изнемогая, он проговорил слабым голосом:
— Именем твоих родителей, умоляю: не допусти, чтобы тело мое растерзали псы. Тебя щедро одарит мой отец, только верни мое тело, чтобы троянцы погребли меня дома и огню приобщили.
Ахилл снова рассмеялся, еще громче, словно к нему перешла сила побежденного Гектора.
— Не смей поминать, собака, моих предков! И выкуп мне не сули! Если б даже Приам велел искупить твое тело золотом, равным ему по весу, то и тогда я лучше бы сам разорвал твое тело на части!
Гектор ответил, испуская дыхание:
— Знаю тебя хорошо. Зачем умолял я напрасно? У тебя железное сердце. Но оно тебя не спасет, когда у Скейских ворот Аполлон и Парис тебе приготовят гибель.
Только договорил — и смерть его осенила. Быстро умчалась душа, в Аид опустилась.
Ахилл вынул из тела копье, отбросил в сторону. Потом снял обагренные кровью доспехи и совершил черное дело, от которого все сердца содрогнулись. Он проколол сухожилия у пяток Гектора, продел в них кожаные ремни. Привязал к колеснице и погнал ее, волоча тело убитого, к кораблям. Тучей поднялся песок над телом. Прекрасная голова Гектора, преданная поруганию, билась в пыли, черные кудри смешались с прахом.