"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Я понимала, что эти слова внушены богами, они не принадлежат мне. Но они прекрасно описывают наше положение. Мы с Парисом стоим перед воротами Трои, стучимся. Войти туда мы можем только рука об руку, ибо своим новым рождением обязаны друг другу, при участии судьбы и страсти.
Молчание сменилось вздохами и одобрительным шепотом. Приам воскликнул:
— Так вы позволите им войти?
— Да! Да! Да! — раздались дружные крики в ответ.
— Какое новое имя ты выбираешь себе, дочь моя? — спросил Приам. — Парис взял себе имя Александр, хотя мы по-прежнему можем звать его Парисом.
Новое имя… разве я хотела носить другое имя?
— Лебедь, — наконец ответила я.
— Что ж, оно прекрасно подходит к твоей длинной белой шее.
Гекуба неожиданно оказалась рядом с нами. Свое замечание она произнесла голосом, который походил на карканье вороны. Знала ли она историю про лебедя? Или намек возник случайно?
— Будем называть тебя Лебедушка, моя дорогая, — закончила она.
— Елена и Парис объявили, что они заключили союз и начинают новую жизнь, — заговорил Приам. — Давно, когда Троя тоже только строилась, Ил, сын Дардана, основатель города, обратился к Зевсу Всемогущему с мольбой, чтобы тот явил ему знамение. И Зевс сбросил с неба статую Афины Паллады, чтобы Ил смог убедиться в его покровительстве. Когда Ил проснулся утром, он увидел перед своим шатром наполовину ушедшую в землю деревянную фигуру. Аполлон сказал Илу: «Сохрани богиню, падающую с неба, и ты сохранишь свой город». Мы называем эту священную статую Палладий, она защищает наш город. Пусть же Елена с Парисом дадут друг другу клятву перед лицом нашей покровительницы. Пойдемте в храм!
Отвернувшись, Приам негромко сказал слуге:
— К нашему возвращению приготовить все для празднования.
Парис взял меня за руку.
— Они нас приняли, — прошептал он. — Они разрешили нам войти. Это замечательно! Ты покорила всех. Как тебе удалось? Мы с тобой никогда не обсуждали это.
— По наитию, — шепнула я в ответ. — Клянусь тебе.
За пределами дворца нас окружили жители Трои, и все личные разговоры пришлось отложить. Факельщики заняли свои места по обе стороны, и процессия подошла к храму, который я видела раньше.
В слабом свете трудно было все разглядеть, но мне показалось, что он сложен из белого камня — известняка или мрамора. Мы вошли в темное пространство храма, и я пожалела, что факельщиков только два. За малым кругом света простиралась темнота, которая казалась бесконечной.
Впереди шли Приам и Гекуба — шли медленно, но уверенно. Они хорошо знали путь. Я старалась ступать за ними шаг в шаг.
Ноздрей коснулся легкий аромат. Это был цветок. Цветок, который я хорошо знала, но забыла. Запах был еле слышный и притягивающий, как шепот. Белый цветок… Точнее я не могла вспомнить.
Неожиданно Приам с Гекубой остановились и склонились в поклоне. В мерцании факелов я увидела женскую статую в полный рост, с сияющими глазами. В правой руке она держала копье, в левой — прялку и веретено. Статуя была сработана грубо, без малейшего изящества. Тем более странно, что она является творением самой Афины.
— Наша великая покровительница, Афина Паллада, взирает на тебя, дитя мое, — провозгласил Приам.
Он взял меня за руку, подвел к статуе вплотную и обратился к ней:
— О великая богиня! Это бедное создание прибыло в Трою в поисках спасения и приюта. Предоставь ей приют. И благослови союз между моим сыном Парисом и новой дочерью Трои.
Парис встал бок о бок со мной.
Вдруг я заметила белые цветы у основания статуи. Но у нее не было ног.
— Прежде чем Парис станет твоим мужем, а Троя — новой родиной, ты должна отказаться от прежнего мужа и прежней родины, — объявил Приам. — Привезла ли ты что-нибудь, что можешь предложить в дар богине?
Еще бы! Во время путешествия я не раз подумывала бросить эту вещь в море, но бессмысленность поступка останавливала мою руку. Наконец-то я смогу избавиться от нее.
— Да… отец. Привезла. Нужно послать за моим советником, он принесет.
— Советником?
— Да. Это мудрейший человек в Спарте, он приехал со мной.
 
Гекуба впилась в меня черными глазами.
— Мы ничего не слышали о мудрейшем человеке Спарты.
— Великая царица, он был личным советником царя Спарты и не участвовал в общественной жизни.
Я сказала одному из слуг, чтобы позвал Геланора и передал, что нужно принести.
— Продолжим нашу церемонию, — сказал Приам и снова обратился к Палладию. — Тебя послали нам небеса, без твоей защиты мы бы погибли. Пошли нам знак, что ты принимаешь эту женщину, Елену, нареченную Лебедем, и дозволяешь ей поселиться среди нас. Мы знаем, что знак может появиться не сию минуту, и мы должны быть начеку, чтобы не пропустить его. Но ты не отвернешься от нас. А пока мы ждем твоего ответа, пусть она живет среди нас и соединится в браке с Парисом.
Приам медленно повернулся ко мне, и как раз в эту минуту в храм вошел Геланор, держа в вытянутых руках шкатулку, которую и передал Приаму.
Приам открыл ее и увидел тяжелое золотое ожерелье — свадебный подарок Менелая. В свете факелов золото отливало красным. Глаза Приама расширились.
— Великий царь! — заговорила я. — Это золото надел мне на шею Менелай, когда я стала его женой. Я с радостью и облегчением расстаюсь с ожерельем. Поступай с ним как знаешь. Оно больше мне не принадлежит.
Я видела, что в душе Приама борются два побуждения: то ли оставить драгоценность себе, то ли отдать его богине. Он вынул ожерелье из шкатулки и поглаживал его кольца под видом проверки на прочность. Налюбовавшись, он поднял ожерелье над головой и сказал:
— Вместе с этим символом ты вручила нам свое прошлое. Твое настоящее и твое будущее отныне связаны с Троей.
Он медленно опустился на колени и положил ожерелье перед Афиной. Поднявшись, он снова повернулся к нам, соединил наши с Парисом руки, положив сверху свою. Это произошло, и произошло прилюдно.
— Теперь они связаны навек, — провозгласил Приам, и по храму волнами пронесся шепот, отражаясь от каменных стен.
Затем Приам посмотрел на Геланора.
— А этого мудреца ты тоже передаешь Трое?
— Нужно спросить его, — пробормотала я.
Геланор помолчал. Потом сказал:
— Я доставил тебя в Трою, как обещал, и убедился, что ты в безопасности.
Но вместо чувства безопасности я вдруг ощутила сильнейшую враждебность, которая исходила от статуи Афины. Исходила так же явно, как запах от белых цветов. Что я сделала, чтобы навлечь на себя такую ненависть богини?
XXXII
Наступило время покинуть храм, но я не смела повернуться спиной к богине, дабы не прогневить ее еще больше. Если людям не дозволено показывать спину земным царям, то как же это потерпят боги? Однако могла ли я не последовать за Приамом и Гекубой в их торжественном шествии к выходу? Парис взял мою руку в свою, тепло его ладони оказало спасительное действие, и в тот же момент я ощутила, что недовольство богини усилилось. Я не столько видела, сколько чувствовала за спиной Геланора, который сгорал от нетерпения поскорее уехать, оставив меня одну с троянцами.
К нашему возвращению большой внутренний двор дворца — не тот, в который выходили покои царских детей, а другой — был превращен в пиршественную залу. Перед новым алтарем стоял бык, спокойно ожидая, когда его принесут в жертву. Рога украшены цветами, голова гордо поднята. Жрецы стояли рядом, костры для жарки мяса уже были разведены. Животное смотрело на огонь, который скоро коснется его туши, совершенно безмятежно. Так человек, ничего не подозревая, гуляет на поляне, где ему предстоит расстаться с жизнью, и беззаботно рвет цветы.
— Елена, вот мой старший сын, Гектор.
Приам указал на темноволосого мужчину.
— А это, Гектор, избранница твоего брата.
— Отец, почему ты представляешь его так скромно? — вмешался Парис. — То, что он старший, — не самое важное. Почему ты не воскликнешь «Вот моя гордость, отрада моей старости, сила и слава Трои!»?..