Во имя любви

— Сегодня ты не будешь рисовать, Джон?
— Я закончил.
— Наверное, ты закончил все свои дела здесь? Теперь возвращаешься в Лондон?
Он кивнул:
— Я должен проследить, чтобы картины правильно развесили. Выставка откроется через две недели.
— Ты должен был сказать мне об этом раньше.
Хотя ее раздражение его явно удивляло, он ничего не ответил, а взяв за руку, повел вниз по ступенькам.
— Пойдем и взглянем на портрет — ты мне скажешь, что о нем думаешь.
Едва она взглянула на картину, ее настроение тут же изменилось. Как она могла сердиться на человека, который так глубоко постиг ее и с такой любовью изобразил на холсте?
В полный рост она стояла на краю скалы — тонкий намек, который Джейн с грустью оценила. Ее фигура выделялась на фоне темно-голубого неба с редкими облаками, указывающими на теплый ветер, который буквально продувал полотно, взметнув ее темные волосы с нежного спокойного лица. Ее тело было свободно задрапировано в серую ткань, складки которой подчеркивали каждую линию ее безупречно выточенной фигуры. Руки были сложены на груди, на лице застыло выражение ожидания.
— Тебе нравится? — спросил он.
Она взглянула на него:
— Если бы Фрейд мог рисовать, то он изобразил бы меня точно так же.
— Ты не сердишься?
— Потому что ты сорвал с меня внешний лоск? Как я могу? — Ее голос слегка дрогнул. — Это прекрасный портрет, Джон. Это одна из твоих лучших работ. Я просто хотела бы, чтобы ты выбрал другую модель.
— Неужели ты думаешь, что мне это нужно? Что мне нужна всего лишь модель для позирования? Это ты на картине — как ты только что сказала — такая, какая ты есть на самом деле, со своими чувствами и мыслями. — Увидев выражение ее лица, он пришел в волнение. — Я не буду выставлять ее, если ты не хочешь.
— Конечно, ты должен ее выставить, — медленно сказала она, — это лучшее, что тебе удавалось сделать.
— Когда мужчина рисует женщину, которую он любит, он на полпути к дому.
— Я бы не хотела, чтобы ты был таким преданным, — с грустью заметила Джейн.
— Я думал, что это качество в мужчине необходимо тебе.
Хотя он и не думал шутить, эти слова прозвучали как насмешка, и она вздрогнула, когда осознала их смысл. Ничего не ответив, она снова взглянула на портрет. Джон сумел раскрыть ее подлинную суть. Лицо на холсте было лицом девушки, преисполненной ожидания, цветущей и страстной. Такой она и останется на картине, но что с ней случится в настоящей жизни? Вдруг ожидание затянется, превратив страстность в холод, а цветы увянут, так и не успев полностью раскрыться? Отчаяние навалилось на нее с такой силой, что, вскрикнув, она бросилась в объятия Джона. Она не хочет ждать всю жизнь, она не хочет увянуть и умереть, не оставив после себя никакой памяти!
— Джон, — прошептала она, спрятав лицо у него на груди, — если ты хочешь меня, если ты думаешь, у нас есть шанс…
Она была не в состоянии продолжать, но слова были не нужны, так как он оторвал ее от себя и впился взглядом в ее лицо, сияя радостью.
— Если я хочу тебя… разве ты не знаешь, что ты — это все, что мне нужно? Я люблю тебя, Джейн, и принимаю тебя на любых условиях.
Он снова прижал ее к себе и поцеловал, обняв так крепко, что она не могла пошевельнуться. Уже давно мужские руки не сжимали ее в объятиях, но, хотя она приникла к нему и отвечала на его поцелуи, она не была захвачена его страстью, и именно теперь, когда она менее всего этого хотела, образ Николаса всплыл в ее памяти.
Она слабо застонала, и, истолковав это по-своему, Джон поднял голову и погладил ее по длинным черным волосам.
— Я так люблю тебя. Мы поженимся, как только ты станешь свободна. Как обстоят дела с твоим разводом?
Слово «развод» — такое уродливое и неумолимое — вонзилось в ее мозг словно нож, но она смогла ответить не выдавая своих чувств:
— Я виделась с мистером Траппом перед круизом. Он сказал, что, если я не вернусь к Николасу, он может преследовать меня по закону за уход из семьи.
— Он сможет преследовать тебя за измену!
— Нет! — Слово вырвалось непроизвольно, и она замолчала, увидев, как ранила его ее мгновенная реакция. — Прости, — поспешно попросила она, — я не это имела в виду.
 
— Именно это. — Его голос был мрачен. — Но ведь мораль здесь ни при чем, не так ли? — Она не ответила, и он продолжал: — Если бы ты любила меня, тебе не нужен был бы документ, узаконивающий твои чувства ко мне. Ты не ребенок, Джейн, — ты женщина. Ты любила, ты потеряла ребенка. Неужели это ничего не изменило в тебе?
Эти слова были слишком правдивы, чтобы их отрицать, чувствуя ужасное раскаяние, она поняла, что не может ему солгать.
— Ты прав. Я никогда не говорила, что выйду замуж за тебя; я не настолько люблю тебя.
— Но я тебе нравлюсь?
— Больше, чем кто-либо другой в… — Она остановилась, озадаченная выражением его лица. — Что ты собираешься сделать?
— Доказать тебе, что я не дурак. — Он опять превратился в того эксцентричного человека, которым она его всегда знала. — Я не обманываю себя по поводу твоих чувств ко мне, Джейн, и я хочу заставить тебя понять, что для нас обоих будет лучше, если ты перестанешь обманывать саму себя.
С пунцовым лицом она отвернулась к окну.
— Я действительно все испортила, не так ли?
— Наоборот. Я все еще хочу жениться на тебе, несмотря на то что ты не любишь меня… пока. — Он подошел и встал сзади, положив руки ей на плечи. — Я думаю, что ты полюбишь меня, Джейн: через некоторое время наш брак будет скреплен чем-то более прочным, чем страсть.
— Ты сможешь быть счастливым без страсти? — холодно спросила она.
— Это придет со временем, я готов ждать.
Она обняла его за шею.
— Я не заслуживаю тебя.
— Может быть, и нет, — шутливо сказал он, — но ты меня получишь!
Повинуясь своему желанию, она нагнула его голову и прижалась к губам, целуя его с теплотой любви, дающей ему надежду на их будущее.
 Глава 12 
  
В конце мая Джейн вернулась в Лондон, а Джон уехал на несколько недель раньше. Но только в день своего отъезда она рассказала тете Агате о своем обещании выйти замуж за Джона.
— Но официально мы только «хорошие друзья» до того времени, когда я буду свободна, — заключила она.
— Значит, ты решила попробовать второй сорт, — сухо констатировала тетя Агата.
— Я знаю, что делаю.
— Я не спорю. Но ты все еще любишь моего племянника, хотя параноидально боишься, что он опять подведет тебя.
— Как вы можете осуждать меня? — Эти слова невольно вырвались у Джейн, и она тут же пожалела об этом, так как меньше всего ей хотелось предаваться бесполезным спорам.
— Я действительно осуждаю тебя, — согласилась старая леди. — Это нехорошо, что ты не умеешь прощать. Большинство людей влюбляются несколько раз в своей жизни, и так получилось, что Николас влюбился в Кэрол после того, как встретил тебя. Но ведь тогда он не признавался тебе в любви. Он видел в тебе нечто среднее между няней и сестрой. Ты сама так говорила. Но как только он начал жить с тобой и относиться к тебе как к женщине, его отношение изменилось, он полюбил тебя и сказал тебе об этом. Все, что случилось затем, всего лишь неудачное стечение обстоятельств.
— Но все это случилось, — упрямо сказала Джейн, — и я не хочу больше говорить об этом. Я уже решила, что выйду замуж за Джона. — Она опустилась на колени рядом с креслом тети Агаты. — Вы не пожелаете мне удачи?
— Конечно пожелаю, дитя мое. Конечно пожелаю.
За день до открытия выставки Джона Джейн вернулась в Лондон в маленькую меблированную квартиру на Гросвенор-сквер, которую он снял для нее.
— Это рядом со мной, чтобы я мог почаще навещать тебя, — сказал он, — но достаточно далеко, чтобы соблюсти приличия.
Они провели первый вечер после ее возвращения, неторопливо поужинав в маленьком французском ресторане, а затем отправились к ней на квартиру.