"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Да. Но тогда я не дрался с тварями и лошадь надо было поднять до кочки, а не на берег оврага.
Я не могла смириться с потерей коня. Он спас мне жизнь, да и, если на то пошло, жизнь Филиппа тоже.
– У нас есть веревка? – спросила я у Васьки.
– Не знаю, но могу поискать, – с готовностью отозвался тот и нырнул в сумку.
Зная запасливость котика, я не удивлюсь, если в сумке окажется лебедка. Я в сотый раз заглянула в овраг. Яшка все так же висел, судорожно вцепившись когтями и вытаращив глаза от страха. Тихо опустившаяся на плечо рука заставила меня взвизгнуть и взвиться вверх. Я чуть было не свалилась за край, и командор (а это был именно он) узнал о себе много нового, но пропустил ругань мимо ушей.
  
– Не вини себя. Здесь уже ничего не поделаешь, а нам надо двигаться дальше. Скоро стемнеет.
– Какая заботливость! – фыркнула я со всей иронией, на какую была способна. – Я вас не держу. Можете проваливать.
– Виктория, ты же не останешься здесь одна?
– Почему одна? – искренне удивилась я. – Со мной останутся Васька, Яшка и Волчок тоже.
Командор набрал в легкие воздуха для достойного ответа, но из сумки вылетела скрученная кольцом веревка и стукнула командора прямо в глаз.
– Ну, Загнибеда… – процедил он сквозь зубы, разворачиваясь на каблуках.
А я-то тут при чем? Я искренне удивилась. Нет. Ну правда. При чем тут я?
Из сумки вылез сияющий, как новый рубль, Васька, и я привычно поцеловала его в лоб.
– Мы уходим, – заявил командор. – Ты точно не пойдешь с нами?
В ответ я только покачала головой.
– Это же чистой воды самоубийство, – уговаривал Макс. – Да что мы ее слушаем? Давайте свяжем ее, и все.
Услышав подобное, Волчок зарычал, показывая истребителям внушительные клыки. Освидетельствовав предъявленный аргумент, народ пришел к выводу, что самоубийство – дело сугубо личное, можно сказать интимное, и в свидетелях не нуждается. Народ скрылся в лесу, обсуждая мой идиотизм. Я пожала плечами. В конце концов, мнение окружающих не самое главное в этой жизни. И когда в последний раз оно меня интересовало?
Я оседлала метлу, Васька скользнул на плечи, крепко сжимая в пушистых лапках веревку. Яшка призывно заржал, завидев наше приближение. Я гладила его морду, пока юркий котик обматывал вокруг коня веревку. Волчок с интересом следил за действом сверху. Наконец, когда последний узел был завязан, я еще раз потрепала Яшку по холке:
– Мы попробуем вытащить тебя отсюда. Понимаешь?
Конь фыркнул. Не знаю, что это значит, но я истолковала это как согласие спасаемого.
– Мы станем тянуть, а ты постарайся помочь нам. Знаю, тебе трудно, ты очень устал. Но постарайся.
Волчку вручили другой конец веревки. Так что тянули все, включая кота. Пот струился градом, ноги скользили, вырывая пожухлую траву и комья земли, но мы упрямо тянули. Когти коня впились в край оврага как раз тогда, когда мы уже окончательно выбились из сил и практически рухнули на землю. Спасаемый выглядел не менее измочаленным, чем спасители. Все дружно лежали вповалку, высунув языки. О дальнейшем продвижении не могло идти и речи. Отдых. Нам необходим отдых. Васька с трудом поднялся и принялся устанавливать палатку. Мне стало стыдно. Если маленький пушистик, превозмогая усталость, возводит крышу над головой, то я тоже могу внести лепту в общее дело.
Героическим усилием воли попыталась подняться на ноги. Не вышло. На таких трясущихся конечностях стоять невозможно. Но ведь котик может! Почему же я не могу? Я внимательно посмотрела в сторону суетящегося кота, словно на картинку, в которой предложили найти десять отличий. Точно! У него же четыре лапы, а у меня, строго говоря, ни одной. Но конечности тоже есть, и их, как ни странно, четыре. Я похвалила себя за сообразительность и поднялась на четвереньки. В этом положении передвигаться было трудно, но возможно. Так что и в этот раз я нарушила основные каноны магии. Обычно магический круг обходят, а я оползала, чертя почему-то зигзагообразную линию отчаянно ругающимся мечом. Его ругань и заявления типа «я не для этого кован», «да как ты смеешь проделывать такое с таким оружием, как я!» наглой ведьмой банально игнорировались. Так что круг я очертила, ямки, символизирующие стороны света и природные стихии выкопала. Круг засиял чистым голубым светом, – по крайней мере, так я его видела, когда закрывала глаза. Вуаля! Надеюсь, местной нечисти он не по зубам.
Мы сытно поужинали, я приняла душ и спокойно отправилась на боковую, торжественно пообещав превратить в лягушку любого, кто посмеет потревожить мой сон, сделав исключение только для начавшегося конца света.
  
7
 
Граф Драго Носфератус стоял перед зеркалом и откровенно любовался своим отражением. Огромное квадратное зеркало было выполнено под старину, но сделано по последним технологиям. Дело в том, что в обычном зеркале вампиры не отражаются. Драго обладал броской внешностью и искренне печалился по поводу отсутствия собственного отражения. Новое магическое зеркало вернуло графу возможность примерять камзол и видеть то, на что он непосредственно надет, а не зияющую пустоту над воротом. Новинка стоила целое состояние, но Драго это не остановило, и теперь он придирчиво рассматривал себя и не находил изъянов.
– Хорош! – радостно улыбнулся он, поправляя гладкий, блестящий водопад волос, расплескавшихся по белому кружеву рубашки.
Ярко-синий атласный камзол и узкие штаны выгодно подчеркивали атлетическое телосложение графа, высокие ботфорты делали мужественный облик неотразимым, как и пронзительно-синие глаза в обрамлении густых черных ресниц. И как только истребители смели покуситься на такую красоту? Неужели им жаль стакана крови, отданного какой-нибудь влюбленной дурочкой на совершенно добровольной основе?
– И чего они ко мне привязались? – вопросил Драго, ни к кому конкретно не обращаясь.
Зеркало покрылось рябью, из которой сформировался огромный глаз. Глаз моргнул и с интересом уставился на хозяина замка Носфератус. Затем глаз исчез, и его место заняли серебряные губы.
– Кто к вам привязался, хозяин?
– Истребители, будь они неладны, – поморщился как от зубной боли вампир. – Совсем одолели, извращенцы.
– Почему извращенцы? – прогудело стекло.
– А кто еще может гоняться за мужчиной с осиновыми колами наперевес? – возмущенно спросил вампир. – И эти люди имеют наглость называть меня монстром! Меня! Потомственного графа! Да как они смеют! Заметь, не я подкрадываюсь к ним ночью, чтобы вонзить кол в сердце, отрезать голову и натолкать в рот чеснока.
Возбужденный вампир схватил плащ с кресла, нервно запахнулся в черную материю и заметался по комнате, как тигр по клетке.
– Из-за этого пришлось перенести замок в Адову Глыщобу. По их милости приходится прозябать в глуши, где нормальной крови днем с огнем не сыщешь.
– Значит, ты очень расстроишься, если узнаешь, что группа истребителей как раз рыщет по Адовой Глыщобе?
– Что?! – Вопль вампира заставил дурного вестника затрепетать.
Дорогое стекло завибрировало, жалобно задребезжало, и граф мужественно взял себя в руки. Не стоит разбивать драгоценное зеркало из-за кучки придурков, шляющихся по лесу. Кто сказал, что они пришли по его темную душу? К тому же далеко не факт, что им удастся добраться до замка. Носфератус находился в самом центре Адовой Глыщобы, кишмя кишевшей всякого рода нечистью, некоторые разновидности которой были столь экзотичны, что не встречались не только в каких-либо других местах, но и не попали на страницы справочников по нежити. Этому была одна-единственная, но очень весомая причина: столкновения с нежитью еще никто не переживал. Те, кто имел глупость зайти в Адову Глыщобу, не имели возможности поведать о приключении своим потомкам, так как попросту не возвращались. Кто сказал, что этим охотникам повезет больше? Это же не армия, в конце концов, а группа из четырех человек.
  
Успокоенный безупречной логикой собственных рассуждений, граф рухнул в кресло и перевел дух. Оказывается, все это время он не дышал. Это ж надо так забыться! Ужас. Пусть здесь не перед кем притворяться, но постоянные тренировки делают избранный образ более совершенным. Однако не следует совсем уж расслабляться. Стоит проверить, по чью душу в действительности пожаловали эти ребята. Нет, конечно, не стоит слишком уж приближаться, но если знать, что именно слушать, – непременно услышишь. Из Носфератуса в ночную тьму выпорхнула летучая мышь и полетела в чащу.