"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Иму обнимал растерянную и расстроенную Горицу. Прильнув к хищнику, берегиня беззвучно плакала. Ее сущность, порожденная вместе с единой искрой жизни, отчаянно болела, ощущая гибель такого количества существ одновременно. Мосвен, как и Маруся, разложившись на ковре, занималась сбором и анализом данных из открытых и доступных ей источников. Клеомен на пару со Зверобоем просматривали актуальную информацию по Хранителям Магии и сопутствующим террористическим организациям. И только новоиспеченный член команды не оставила прежнее дело. Харикон сидела на стуле, рядом с Костей и переписывалась с неким господином по вопросам бронирования столиков в местном ресторане.
  
Почувствовав странный прилив сил и мыслей, Костя закрыл глаза. Чтобы увидеть что-то ясно, порой лучше перестать видеть. Так и случилось. Вспышка глубокого, горячего знания промелькнула в мозгу и исчезла, не позволив юному сыну Пустошей поймать себя. Костя открыл глаза и недовольно поджал губы. Его утомляло новое состояние знания и незнания всего сущего, включая самого себя. В человеческом облике жить было проще. Я рождается замкнутым на себе, ограниченным незнанием и непониманием, но склонным к познанию и изучению. К концу жизни человек приходит настолько развитым, знающим и открытым Вселенной, насколько он сам того желает. Хочешь стать мудрым – будь мудрым, хочешь умереть глупцом – умри глупцом. У созданий в этом мире жизнь чуть сложнее, чем в том. Сущность зависит и регулируется связью с Нинхурсаг и с иными ее созданиями. Дети этой планеты рождаются с открытым для нее Я. Костя же получился открытым обоим Вселенным и существам их населяющим. Он вообще не понимал, как функционирует вполне себе нормально в том сенсорном хаосе, который его окружал.
– Костя, – неожиданно обратился Атум к Ивченко по имени, заставив вздрогнуть. – Расскажи про время. Только не то, что знал человеком, а что теперь про время думаешь. Любые ощущения, мысли догадки – все годится.
Костя рассеянно осмотрелся. Взгляды десятерых созданий были направлены на него одного.
– Ну… – попытался начать он и замер, сообразив, что знает очень много, вот только переложить знания в речь у него не получится. Большую часть он не мог осмыслить, а для меньшей банально не было слов и образов. В мозгу роились скорее чувства. – Я не знаю. Вернее знаю, но не знаю, как передать.
– Хоть что-нибудь, – явно начал сердиться Ярослав.
– Ну-у… Время – это способ восприятия. Один из способов… – Костя немного задумался, потом продолжил. – Может лучше применительно к конкретному случаю?
Атум сощурился, пронизывая сына Пустошей тяжелым темным взглядом, да только на парня это никакого впечатления не произвело.
– Ладно, – сдался Ярослав. – Не дневник это – я знаю, но что такое понять не могу. Ты видишь?
– Энергия, собранная в сложную нейронную сеть. Она функционирует, как накопитель. Хранит и передает данные.
– Откуда в ней данные о моей команде? Это ведь данные о времени?
– Хотите, чтоб я прочел?
– Нет! – вмешалась Женя.
Атум недовольно поморщился, однако возражать дочери не стал. Парнишка понравился девочке, и ставить под угрозу его здоровье нехорошо, да и Нинхурсаг заботу о ее чаде возможно немного оценит.
Костя усмехнулся податливости бездны. Как о врагах речь, так он распылить способен за один единственный косой взгляд, а для дочери мягкий папочка.
– Я прочту, – спокойно проговорил он.
Женя неосознанно расправила крылья, закрыв собой отца.
Ивченко только ласково улыбнулся:
– Да все нормально со мной будет.
Он чуть изменил распределение гравитации в пространстве. Нейронная сеть поднялась с колен Ярослава, получив слабый импульс, медленно проплыла по тоннелю из искусственно созданного вакуума над обескураженной публикой и упала аккурат в раскрытые ладони Кости. Женя, которая сорвалась с места с явным намерением спасти Ивченко, воспарила под действием все того же фокуса с гравитацией.
– Не надо, – прокомментировал мягко он свой поступок и заглянул в сеть. Дневник засиял в его руках, потерял форму и плавно растворился в теле сына Пустошей, заставив Женю беспомощно взвизгнуть.
  
История четырнадцатая
 
Ответы, кольцо и вездесущая ведьма
 
Что такое мой разум? Насколько он сложен?
Когда я был человеком, то знал, что я – это я. Вот просто так. А кто этот Я? Как масса собранных в единую структуру клеток сама может определять себя? Где там был спрятан этот механизм и что мозг подразумевал под этим Я, если большую часть работы он делал за меня? Я был не в курсе, какими алгоритмами он руководствуется в моменты, которые я звал интуицией, или в те моменты, когда он принимал решение почесать мне нос, в то время, как я даже не обращал внимания, что тот чешется. А как быть с тем временем, которое не помню. С какого момента появилось это Я?
Когда я был созданием, то знал примерно тоже плюс некие структурные изменения в физиологии, которые мое Я отчего-то приняло, словно и не было в них ничего особенного.
А потом новые перемены, и снова мозг ничего особенного не приметил. Не важно, человек, создание или черти-что, главное, что я. Я?
Из личных записей Константина Ивченко
Руся растерянно наблюдала за происходящим. Даже участвуя в шабашах аптекарей, она подобного не видела. Вот так легко управлять природой вокруг себя – это качественно иной уровень магии. Это что-то из запретных практик. «Поцелуй смерти», к примеру, или расслоение реальности – все то, с чем играл Арно. Только старому магу требовались невероятные энергозатраты, а Костя делает так, словно задачи для ребенка.
Лик спустился с дивана на пол и обнял ведьму со спины. Ему не хотелось оставлять ее без защиты рядом с таким высшим. Этот парень теперь мог соперничать с Атумом, а дать отпор Ярославу, как бог успел выяснить, они с Рыжиком могли лишь будучи единым целым.
Женя испуганно затихла, барахтаясь в воздухе и умоляюще, даже беспомощно глядя на Костю. Ей казалось, что прошлая целая вечность, прежде, чем он открыл глаза и бережно опустил ее на пол. Она сложила крылья, сорвалась с места и с размаху двинула глупого лешего кулаком в грудь. Костя со смехом охнул.
– Я бы и посильнее врезал, – прокомментировал холодно Ярослав.
Жене было не до отца, она уже обнимала сына Пустошей, которого полюбила всем сердцем. Причем ей было стыдно, что она поняла свои чувства так неразумно, с помощью страха.
– Ты болван, – прошептала она, а когда Костя не ответил, продолжила. – Только болван мог не понять, что я человек, и задать вопрос про цвет ногтей.
– В этот момент я тебе начал нравиться? – понял он ее на первый взгляд неуместную реплику.
– Да. Болваном и остался.
– И я тебя люблю, – улыбнулся Костя, затем поднял глаза на Атума. – Там хранились данные об иной, уже несуществующей, ветви событий. Речь идет о нескольких созданиях и обрывках их жизненного пути. Ками Умэтаро красиво передал гибель Маруси, которая не владела там пылью, и Ликурга, который был лишь случайным знакомым на ее пути, но богом, сумевшим замедлить и отложить уничтожение всего живого на этой планете. Иму сражался рядом с ним и был страшен в бою, врагу не так-то просто было справиться с бешеным леопардом. И Горица стала проблемой для ангелов.
Аниото хмыкнул и тут же ответил на возмущенный взгляд Гор:
– Ну, чего? Он прав. Ты думаешь, я тебя не боюсь что ли? С твоей водой и вечными угрозами утопить… Жутковато.
  
– Клеомен руководил восстанием на одной земле, Зверобой на другой, и оба принесли противнику немало потерь, – продолжил Костя. – Мосвен объединила детей Сешат и Мафдет. Это она ценой своей жизни сохранила южные заповедники. А феникс… – Костя чуть помедлил, глядя с печалью на растерянную Жар-Птицу. – Ее единственную из огненных птиц не уничтожили спящей, и, пробудившись, она одна со своим первобытным пламенем стоила десятерых. Там нет меня и нет Жени, но есть Атум, его, как и других высших расщепили первыми. И есть Бабалу-Айе, что нашел для ангелов отраву, способную ослабить их силы. И есть рыжебородый Локи, что бок о бок с Ликургом стоял насмерть. И вижу я Сигюн с двумя секирами. Она точно могла предугадать, откуда выйдут солдаты противника. Там она не была супругой Локи, но погибла у него на руках.