"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Здравствуй, мой мальчик, – прозвучал смутно знакомый голос в его голове.
– Здравствуйте, – едва слышно промямлила исхудавшая бледная девушка.
Руся с ужасом представила себя на ее месте. Пережить то, что пережила эта маленькая волчица, – врагу не пожелаешь. Лик, словно почувствовав настроение ведьмы, осторожно провел кончиками пальцев по ее спине, затем прошел в палату и присел на стул рядом с кроватью пациентки.
  
– Ульяна, – начал он мягко. – Вы уверены, что хотите беседовать без вашей мамы?
Девушка с трудом кивнула и попыталась приподняться. Руся с готовностью кинулась помочь несчастной. Лои тихо закрыл за собой дверь, оставив гражданских в коридоре на попечении Кремера.
– Спасибо, – волчица с благодарностью взглянула на ведьму, затем сосредоточила внимание на комиссаре. – Что мне нужно говорить?
– О, – вместо Лои ответила Руся. – Я сейчас сделаю куб, а вы постарайтесь не волноваться и не нервничать. Просто отвечайте на его вопросы, – она указала на Лика.
Ульяна кивнула.
– Вы справитесь? Готовы? – В подобных случаях Ликург всегда давал пострадавшей возможность убедиться в трезвости собственного мышления, даже если речь шла о хищных сущностях.
– Я волкодлак, – вымученно улыбнулась Ульяна.
– Тогда приступим, – бог взял девушку за запястье. Со стороны жест мог показаться проявлением сочувствия, на деле Эйдолона интересовала частота сердечного ритма и направление циркуляции маниту в крови. – Знаете, ваш комиссар привел вам на помощь не простых экспертов. Я – бог, как ты уже заметила. А вот она – четвертый маг. – Он кивнул в сторону поющей мантру Маруси.
Пульс Ульяны участился, а маниту потянулось к внешней сущности – волнение и желание общаться. Лик улыбнулся. Начало диалога было многообещающим.
Козлова, меж тем, закончила настройку и открыла глаза, поразив пострадавшую видом своих покрытых серебряной пленкой глаз.
– Не пугайтесь. Она нас видит и слышит. Видите вон ту камеру у ее виска?
Девушка, позабыв о своем бедственном состоянии, чуть вытянула шею, стараясь рассмотреть Марусю получше.
– Комиссар Гийом уже рассказал, что вы невероятно отважная волчица.
Ульяна сначала испуганно дернулась, затем смутилась. Первое обращение памяти к пережитым событиям прошло лучше, чем Лик ожидал. Девочка действительно оказалась сильной, точно как Гийом описал.
– А еще, – продолжил бог, – Марусе передали словесный портрет вашего похитителя. Марусенька, покажешь?
Ульяна замерла, пережитый ужас хлынул на нее волной из памяти – пульс участился, маниту ринулось пробуждать внутреннюю хищную сущность. Но в мгновение ока все прекратилось. Девушка сначала затаила дыхание, удивленная видом проявившейся в кубе головы, а затем засмеялась.
– Так это же не он! – Положительные эмоции взяли верх над страхами и придали ей сил.
– Да? – Лик с деланным изумлением уставился на трехмерное изображение Иму внутри куба, втайне радуясь чувству юмора Рыжика. Он велел подменить лицо, но приказ звучал абстрактно. – А с виду опасный тип! Не находите?
– Да это же обычный аниото, – радовалась Ульяна. – Чего в нем страшного? Они нервные только и вспыльчивые, но ужасно разборчивые, а еще привереды и брезгливые. Их так напрасно считают опасными. Не-ет. – Она откашлялась и откинулась на подушку. – Тот белый и ведьмак.
– Наследственный?
Волчица кивнула и уже не так весело улыбнулась, когда в кубе кожа Иму посветлела и исчезли волосы и брови.
– У него нос длинный и кривой.
Маруся вновь рассмешила девушку, пририсовав портрету невообразимо огромный, длинный, прыщавый свернутый на бок нос.
– Нет! Меньше и прямой, но посередине как будто зигзагом направо уходит…
Лои молча наблюдал за слаженной работой Маруси и ее шефа, точнее ее возлюбленного. Учуять запах металла да сухих трав на боге труда не составило, сложности возникнут, когда Лои будет посвящать в этот маленький нюанс Жана. Гийом представил, как поникнут уши несчастного, и поморщился. Впрочем, «беды» помощника интересовали его не настолько, чтобы надолго ими озаботиться. В первую очередь Лои был ищейкой, и ищейка готова была вот-вот взять след. Мадемуазель Козловой и ее богу хватило чуть больше десяти минут, чтобы вытянуть из волчицы подробный портрет подозреваемого, плюс его телосложение и рост. Девушка помнила массу деталей. Поскольку разрешенное лечащим врачом время подходило к концу, восстановление пошагового сценария похищения, последующего удержания в плену и побега Эйдолон отложил на потом. В первую очередь его интересовало место, откуда волчица сбежала.
– Знаешь, вот нам, богам, легче, – печально проговорил Лик. – Мы можем транслировать воспоминания, как кино. Только почему-то богов никто не похищает.
Ульяна засмеялась. Несмотря на тяжесть воспоминаний и подробную визуализацию ее мучителя, этот опрос давался ей легче всего.
– Конечно, не похищают. Как вас похищать? – она вдруг задумалась. – Но я же хищная. Сейчас… – Девушка закрыла глаза и расслабилась, позволяя мягкой структуре больничного матраса вытянуть из тела болезненную усталость.
Она чуть полежала молча, затем глубоко вдохнула воздух через нос и вытянула наружу зверя, объединяя две сущности в равноправную структуру.
– Внутри было чисто, всегда стерильно и светло, но когда я выходила на прогулку то чувствовала множество запахов. В лесу всегда царили сырость, мох и холод. Солнце иногда пригревало сквозь тяжелые кроны, но это случалось так редко. Зато ветер всегда приносил множество запахов. Я помню промокшую древесину и костер, брезент и влажный металл. Но не тот легкий сплав, из которого он сделал мне клетку, а странный, как будто вкусный, он доносился издалека. Еще камень. Часто пахло камнем. Кричали лисы, мыши пищали, и еще я часто слышала сову, но не как обычно, а какую-то странную. Я ее один раз видела. Зов сов гулкий, высокий, такой мелодичный и в то же время сложный.
Волчица приподнялась и взвыла чуждым голосом, подражая крикам различных видов сов.
– Но не этот, – продолжила она. – Ее голос совсем низкий и такой ленивый.
Ульяна вновь ухнула на птичий манер, но на этот раз крик разительно отличался от предыдущих. Да и не крик это был вовсе, а гортанное переливчатое бурчание.
– Вот, – тихо выдохнула девушка и сбросила хищную сущность.
– На сегодня хватит, – Ликург погладил ее по руке. – Отдыхайте. Рыжик, идем.
– Надо бы кого-то посерьезнее здесь поставить, – тихо обратился Эйдолон в коридоре к Нечери.
Инмутеф щурясь оглядел Кремера, что-то смущенно выясняющего у Маруси.
– А сам?
– Ты свою волчицу найти хочешь?
Сын львицы смерил собеседника надменным взглядом.
– Значит, поставишь охрану этой. Она пока единственный твой вариант.
– У моей девочки всегда был отвратительный вкус на мужчин. – Нечери развернулся и направился к комиссару и приемной матери Ульяны.
Лик на секунду прикрыл глаза и тихо выдохнул, сдерживая ярость, вспыхнувшую в груди и готовую вырваться наружу.
– Мадемуазель Маруся, вы передали моему заместителю портрет? – Стоило пожилой женщине в сопровождении Инмутефа скрыться в палате дочери, Лои превратился в нетерпеливого хищника, почуявшего добычу.
Руся кивнула.
– Жан, останешься здесь. Позвони от моего имени Дезаргу. Через него портрет уйдет ажанам быстрее и по картотеке пустят быстрее, и передай данные пропавшей волчицы.
– Как? Пяти дней с момента исчезновения еще не прошло, или ты имеешь в виду ее не как хищницу оформлять, а как нимфу какую-нибудь?
– Я имею в виду Дезаргу данные ее передай. Не официально в управление же! Он сам разберется!
  
– Понял, – кивнул Жан, осознавая, что только что плеснул масла в огонь. Лои начал нетерпеливо подергивать головой – верный признак разъяренного лугару.
– Я знаю, откуда она пришла! – едва ли не прорычал Лои, пробегая мимо Ликурга.
– Рыжик, не отставай, – скомандовал Эйдолон и, костеря про себя весь хищный род, помчался следом за комиссаром.