"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Зачем?
– Надевай, а там разберешься, и беги давай!
Маруся сообразила, что и в самом деле нет времени для разъяснений, поэтому поспешно последовала совету. В коридоре женщина обнаружила, что забыла сумку с пылью, бегом вернулась обратно, снова выскочила из кабинета и вихрем понеслась догонять неполный состав группы «4А5», явно не собирающийся ожидать рассеянную и, по общему убеждению, бесполезную ведьму. Козлова с неприязнью отогнала пробежавший по спине холодок паники и страха. Точно такое же ощущение враждебности и ненужности она ощущала, когда семья отказалась от нее. Учитывая складывающуюся ситуацию, стоило все же пожалеть о прежней работе, там она, по крайней мере, слыла ценным сотрудником, да и Лебедь был под колпаком, ну или под каблуком – с какой стороны посмотреть. Руся улыбнулась придуманной формулировке, однако быстро спустилась с небес на землю, припомнив, с чего именно принялась тепло характеризовать последнего работодателя. Пока она размышляла о бренности и невезучести своего бытия, ее новые сослуживцы остановились рядом с неприметной серой дверью в соседнем крыле здания. На бледном матовом фоне переливалась перламутром одинокая цифра девять.
  
Лик вступил в проявившуюся серебром арку сканера, и серая преграда растворилась в воздухе.
– Ого! – не сдержала восхищения Руся, прежде чем войти в помещение. Подобный трюк проделать – массу энергозатрат надо, да и средств тоже не пожалеть.
– Нравится? – прошелестел знакомый двойной голос.
– Яга! – не удержалась от шепота женщина, увидев обладательницу странных связок.
Ведьма из древнего рода стражей хмуро оглядела незнакомку. Руся, осознав очевидную проявленную ею бестактность, улыбнулась и кивнула в сторону Лика.
– Я вон с ними. Извините.
– Да ничего, – немного холодно кивнула Яга. – Бывает. Нас мало осталось, так что удивление вполне оправданно. Добро пожаловать в мою обитель.
– Спасибо.
Козлова с восторгом осматривала открывшийся великолепный вид. Белый обширный зал с удобными креслами и диванами, холодильник с напитками, огромная арка из серого клубящегося дыма во всю противоположную стену. Зал ожидания для отправляющихся в Иномирье вживую Руся видела впервые, все как-то больше на курсах проходили, и он, то есть зал, надо отдать должное, впечатлял.
– Марусь, это наш оператор отправлений, – взяла на себя обязанности хозяйки бала Горица. – Знакомься. Аудра.
– Очень приятно, – на этот раз искренне улыбнулась Козлова.
– Взаимно.
Лик, нахмурившись, слушал подчиненных. Милая беседа милых созданий. Горица всегда умела налаживать контакт. Общительная, добродушная, мягкая, отзывчивая, способная сопереживать – именно так ее описывают люди, именно так ее воспринимают неподготовленные создания. Видимость. Берегиня наравне с добросердечием при необходимости проявляла и иные качества: твердость, невозмутимость, холодность. Что бы ни произошло с группой, какое бы задание они ни выполняли, Горица никогда не забывала, где и кем работает. Каждый сотрудник «4А5» был ценен, обладал необходимыми качествами. Ликург лично собирал эту группу, головой отвечая за их чересчур ярко выраженный индивидуализм и дисциплинарные нарушения, но взамен он получил возможность создать превосходно работающую машину, машину, способную вести дела повышенной сложности в Иномирье, и по окончании бесследно исчезать. «4А5» на три пункта опережали «4А1» – лидеров предыдущего десятилетия. Ярослав помог ему в этом, именно поэтому, несмотря на собственные убеждения, Лик взялся поддержать эксперимент с Козловой, хотя и с риском для собственной группы. Руководитель «4А1» не был склонен сдавать позиции, воспринимая новых лидеров по общим рабочим показателям не иначе как соперников, и прилагал максимум усилий, дабы избавиться от неугодных. Маруся была катализатором, созданием, из-за которого очень скоро полетят головы.
Ликург не был в восторге от столь пессимистичных размышлений, но они были рациональны, а значит, осуществимы. Всегда нужно рассчитывать на самый худший вариант – то, чему научил отец еще в юности.
Первым, от кого потребуют избавиться, станет аниото. Иму был больше чем коллегой или подчиненным, он был другом. Нет лучшего эксперта в заметании следов, нет в бою равных Иму, редкое создание потягается с аниото в скорости, а поскольку любое создание по уставу необходимо брать живым, причем быстро, леопард оказывался незаменим. Зато ведьма с ее баснословно дорогущей пылью не играла никакой важной роли, за исключением повышения престижа ведомства.
А черти… Это по преданию черт всегда найдет выход, но предания, усиленные суевериями с их историческими корнями, врут. Что Клеомен, что Зверобой – оба крайне честно и серьезно относятся к работе. Только если у Клеомена, с его особенностями, еще будет возможность построить карьеру, то Зверобой не найдет веры у созданий. Только в высокопарных формулировках законосочинителей исправившийся уголовник имеет те же права и свободы, что и остальные создания, на деле любая дверь будет закрыта, а Зверобой слишком любит головоломки и хитрости, чтобы рано или поздно не потерять стойкость и не вернуться на прежнюю стезю.
Пожалуй, единственной, кто не пострадает, останется Мосвен. Талантливая, молчаливая, дисциплинированная девочка. Переведут и, возможно, повысят.
За невеселыми размышлениями Лик заполнил лист отправления на группу, поставил подпись и кивнул Аудре. Белые волосы на голове стража посерели, став по цвету схожими с клубящейся стеной дыма.
– Проходите, прошу, – проскрипела она своим двойным голосом.
Маруся наблюдала, как один за другим сотрудники Интерпола исчезают в Иномирье. Идти вслед за ними отчего-то было невероятно страшно. Женщина с ужасом подумала о возможно новой зарождающейся фобии, будто прежних ей было мало.
– Не стой столбом, торопимся же, – шепнула Горица, взяла ведьму под локоть и вместе с ней шагнула в непроглядные облака.
Лик ступил на мягкий зеленый покров с обратной стороны и привычно окинул ищущим взглядом местность. Никого постороннего не обнаружилось. Новенькая стояла прямо за его спиной, зажмурившись и крепко обняв свою сумку. Мужчина улыбнулся чудаковатому, забавному зрелищу перепуганной ведьмы – не каждый день нечто похожее увидишь. В отрицательных отличительных расовых чертах магов значилась неприятная склонность: нарциссизм. Редким созданиям этого вида удавалось избегать ощущения собственной невероятной значимости. Судя по всему, Маруся являлась одной из счастливиц, иначе уже давно строила бы спеца высшего класса.
– Оперативник на службе, глаза-то хоть открой.
Снисходительный тон быстро привел ведьму в чувства. Она распахнула веки и уставилась на Лика.
– Мы где? Где остальные?
Мужчина вздохнул, сделав несколько шагов вперед туда, где была найдена девушка. Вот уж и вправду, спец из Маруси сомнительный. Она, очевидно, не собиралась проявить и намека на профессионализм.
– Ты слышала распределение?
– «Вы с Горицей опросите родных. Клеомен и Зверобой займутся подругами, а мы – жертвой». Это?
– Это, – задумчиво пробормотал Ликург, присел и провел рукой над землей, где лежала мертвая. – Разве у тебя не плохая память?
– Плохая, просто твои слова я причислила к необходимой рабочей информации, которую должна запомнить.
Лицо Лика окрасило некое подобие улыбки. Снова ошибся на ее счет. Профессионализм она проявила, но в весьма своеобразной форме. С ней придется сложнее, чем в свое время с Иму. Мужчина опустился на колени, вслушиваясь в землю.
– Вот и умница. Поступай так дальше, но с одним условием: осмысливай то, что запомнила.
  
– А что ты делаешь? – Тонкая тень женщины упала на начальника, неординарная и сильная духовная составляющая наследной ведьмы полностью забила следы ушедшей человеческой души.
– Отойди на место!
Руся не поняла, с чего вдруг шеф ополчился на нее. Но что-то она, очевидно, делала не так.
– Извините.
Лик промолчал, осматривая растения. Практически ничего не оставалось. Слишком долго доходит очередь до вскрытия, слишком равнодушны к своим умершим люди. Она не умирала ярко и болезненно, она тихо заснула, не тревожа души детей природы. Гея и Эфир не запомнили уход маленькой живой девушки, но зато запомнили они присутствие сил, сильных, ярких. Некто магический одарил деву нетленным вечным сном. Сколько бы ни пролежала она здесь, не тронули бы ее ни время, ни живые создания, это значит, что даже теперь, лежа в гробу, на девочке зажили следы произведенного вскрытия, а смертный час люди установили неверно.