"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Психолог, – не задумываясь, констатировала Руся.
– Однако не ожидал, что так быстро разберетесь с вероятной сущностью каждого из нас.
Ликург вышел из своего кабинета, наконец закончив диалог по наушнику, который, судя по всему, начал до триумфального опоздания ценной сотрудницы. Благодаря прозрачным стенам Козловой не составило труда краем глаза наблюдать за происходящим с ценителем нимф. Она четко видела, как мужчина нервно расхаживает из угла в угол и жестикулирует, стараясь доказать нечто важное созданию на том конце.
  
– А что об Иму скажете?
Задумавшись, Маруся не сразу ощутила, что присутствующие в комнате напряглись на этот, казалось бы, несложный вопрос, а значит, что-то было не так, не совсем просто. Только что может быть непростого в обычном слабом маге, коим и выступал неприятный тип изначально? Она повернулась к своему спутнику и внимательно вгляделась в его внешность, но снова ничего особенного не увидела. Карие глаза насмешливо, с вызовом рассматривали женщину.
– Ну и?
Руся прищурилась, но по-прежнему ничего тайного не узрела.
– Понятия не имею. Маг и маг, слабый. Но Горица пообещала его утопить, а она берегиня, и значит, ненавидеть обычного мага не станет, только урожденного хищником. Хотя, пообщавшись с Иму лично, вот теперь немножко сомневаюсь, он несколько не склонен к вежливой постановке фраз, что тоже признак хищника, однако может просто иметь место плохое воспитание.
За спиной женщины раздались тихие смешки. Иму зло стиснул зубы, глаза его загорелись откровенной ненавистью.
– Хорошая логика. Смотри на него, ведьма, на такого, какой он есть.
Стоило Ликургу произнести простые слова заговора на древнем языке, как Козлова наконец увидела истинную сущность того, кого изначально посчитала слабым магом.
Аниото. Человек-леопард. Теперь ясно, отчего берегиня щетинится и отчего у парня не сложилось с Сатиром. Прямолинейные, безжалостные, хищные одиночки. Искусный охотник, аниото не ошибается, если надо, не обращает внимания на усталость, редкой жертве удается уйти от такого. Ему не нужна компания, никто не указ. Он не различает, ребенок перед ним или взрослый, бог или слабый маг, при необходимости убивает всякого. Не имеет терпения ни к кому, а по ночам даже волкодлак-вожак, прячась в тумане Морока, не станет сражаться с таким в одиночку.
Сейчас глаза Иму стали ярко-желтыми с черными, почти незаметными точками зрачков, а шоколадного цвета кожа приобрела рыжий перелив. Но, как это ни странно, теперь Марусю аниото волновал менее всего. Беда в том, что наложить заклятие «серой маски» из-за сложности и силы мог только полубог, частично освободить избранное сознание для взгляда сквозь «маску» тоже, но вот провернуть такой фокус, не затратив сил, долгого времени и просто составленной фразой мог только чистокровный бог.
Маруся медленно развернулась к Ликургу. Работать на мага с ее безалаберностью и склонностью к самодеятельности – одно, но бог, особенно если попадется потомок воинственных начал, – совсем другое. Он же, если из себя выйдет, и в жабу какую-нибудь обратить может, а Руся готова была поспорить, что из себя она его выведет, и не раз. Это не с равным тягаться, это все равно как записаться в безумцы и со всезнайкой Гамаюн поспорить. Пернатая – авторитет, с ней и матерые уголовники не связываются. Пташка четыре солидных срока отмотала за мошенничество в крупных размерах.
– Простите. Как переводится ваше имя?
Ликург невозмутимо рассматривал нового члена своей группы. Молодая, миловидная, наблюдательная, хотя и не слишком, рассеянная, не склонная к соблюдению субординации. Госпожа Маруся безапелляционно вознамерилась выяснить, с каким началом имеет дело. Плюс за осмотрительность, минус за тактику. Классический случай мага, опекаемого Шутом. Лику никогда не нравилась эта появившаяся несколько столетий назад привычка старых ведьмовских родов давать новорожденным покровителей судьбы из старших арканов Таро. Шут выпадает редко, но приносит тому, на кого пал, одни несчастья, а изменить такой расклад магам не под силу. Зато остальные – двадцать один – арканы им весьма и весьма импонировали, так что жертвовать стабильностью ради малой вероятности неудачи господа колдуны не собирались. К тому же покровитель Таро – всегда первый отличительный признак аристократического происхождения, а любой род гордится своей историей и силой, накопленной в крови.
– К работе не имеет никакого отношения, – ответил на вопрос ведьмы Лик, на что она пожала плечами и обвела ищущим взглядом комнату.
– Сюда. – Мужчина указал на оборудованное место, вплотную примыкающее к прозрачной стене его кабинета.
Лицо Маруси, и так не светящееся энтузиазмом, совсем осунулось. Причем переживала ведьма явно не из-за некоего предварительного умысла отлынивать от работы, нет. Он отчетливо видел в ней искренние опасения навлечь на себя неприятности с урожденным богом из-за особенностей судьбы Безумца. Впрочем, женщина быстро справилась с эмоциями и, согласно кивнув, прошла за свой новый стол, вновь закрывшись от чужого проникновения.
Сильный маг, возможно, сильнейшая в своем роде, что и спровоцировало Шута. Он любит забирать себе таких. Теперь-то Лика не удивляло, что в первый день знакомства схалтурил. Слишком много сложилось тогда одно к одному. Во-первых, был расслаблен, его фея Кри той ночью превзошла себя, и поутру он мчался на работу, не совсем отошедший от сладкого пробуждения. Во-вторых, ныне очевидный талант трикстера госпожи Козловой. И как результат, он обманулся, что случалось невероятно редко. Радовало одно: Кри была жутко довольна собой, когда тем же вечером он со смехом пожаловался на свою глупость.
Лик моргнул раз, другой, заставляя себя сосредоточиться на работе. Сладкое ощущение нежности и любви заполняло грудь – ощущение, уже ставшее привычным. Стоило уловить лишь намек на любимую нимфу, и он тут же уплывал в мечты о ней и их совместном будущем, что делало его непригодным для каких-либо здравых действий.
– Итак, господа. Понедельник, а потому давайте приступим к непосредственным обязанностям. – Он повернулся к Иму. – Что там?
– Да. – Аниото протянул папку. – Вот, наградили. В общем, дело такое: человек, Алина Ефремова, двадцать лет, найдена мертвой в лесу, насильственных следов на теле нет. Причина смерти, установленная людьми, – отравление неизвестным ядом.
Лик вынул из папки фотографию девушки и, дойдя до стены с экраном, прикрепил карточку на поверхность. Иму последовал за начальником и аккуратным четким почерком сверху вывел слово «жертва», чуть ниже подписал имя, возраст и дату смерти.
– И в чем странность? Что аналитикам не по душе? – Зверобой, удобно устроившись в своем кресле, крутился из стороны в сторону и внимательно рассматривал лицо юной красавицы со снимка.
Руся с удивлением обнаружила всякое отсутствие и намека на несерьезность, что для расы чертей было несвойственно. Она оглянулась на Клеомена. Сосредоточенное нахмуренное лицо юноши все сказало за хозяина.
– Аналитикам, полагаю, помимо неизвестного яда в крови не по душе вот это. – Лик задумчиво рассматривал еще несколько фотографий в папке, затем вывесил их ниже имени жертвы и отошел чуть в сторону, открыв обзор.
– Бедненькая, – пробормотала берегиня.
Маруся во все глаза смотрела на изображения мертвого юного тела. Белокурая девушка в тунике из невесомого газа возлежала на лесной поляне среди цветов. Складывалось впечатление, что и не человек это вовсе, а резвящаяся по весне фея, что решила на секунду вздремнуть.
  
– Случай не серийный? Сходства есть? – Теперь и Клеомен вслед за Зверобоем начал крутиться на стуле.
– «1А» ничего похожего не нашли.
– Ну что… Мужик тащится от нимф – это очевидно, – пробормотал Иму.
– Придумал, пока материалы нес? – Горица сердито хмурилась. – Только с чего ж ты решил, что мужик? Почему не женщина?
– Тьфу. – Аниото сердито сплюнул. – Дрянь какая.
– Узколобый, как всегда. – Берегиня улыбнулась. – Лик, предания о нимфах в Иномирье достоверны и довольно подробны. Трудно утверждать без дополнительных сведений, что это дело рук нашего создания.