"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Если интимная связь была, — поправил меня Глеб.
— Ну, да, — я кивнула. — Меня он тоже рисует.
Иммэдар невесело усмехнулся:
— Не напоминай.
— Ладно. А потом я вспомнила Солнечную долину и твою семью, и предложила папе заглянуть в родственные связи Лукиной. Нет ли там чего-то, что можно связать с идеями Ли. Вот. А вы чем занимались? Ну, кроме истории с письмом и кольцом. По словам Арги Сур в общении сильно изменился.
  
— Это правда! — высказалась с переднего сиденья Иска. — Вообще на себя не похож! Спокойный, серьезный и тихий. Я его в жизни таким не видела! 
— Ну, не настолько сильно, — прошептал с улыбкой Иммэдар так, чтобы только я его услышала. — Но да. 
Я чуть сменила позу и заглянула в родные лазурные глаза. Это что-то, что в наших отношениях появилось совсем недавно, и к чему я пока не успела привыкнуть, поэтому слегка злоупотребляла. Раньше, оставаясь наедине, мы много говорили, что-то обсуждали, шутили, а потом постепенно, незаметно и совершенно естественно пришли к простому молчаливому зрительному диалогу. Он неотрывно любуется мной, я – им, и вот так сидим или лежим в тишине, понимая друг друга без слов, без жестов, без лишних движений. Абсолютный покой и умиротворение. Ума не приложу, как люди ссорятся, страдают, орут друг на друга. А, главное, зачем? Можно ведь мягко и счастливо. Арга на днях пошутила, что землянам просто ужасно скучно жить в гармонии, им нужен нерв, надрыв и проблемы, мно-о-ого проблем.
Вся Вселенная в завораживающих глубинах Бий-Суу. И оторваться от созерцания каждый раз невообразимо сложно…
— Милая, — проговорила я слегка осипшим голосом, — думаю, дядя Сур переживает постстресс, поэтому такой тихий, но вскоре вернется в прежнее русло, только обновленный и зрелый.
— Да, я об этом подумала. Еще решила, что стресс дополнительный у него связан с сюрпризом, который он приготовил Арге.
— С каким сюрпризом? — Я выпрямилась и удивленно взглянула сначала на затылок дочери, потом на Глеба и только после этого заметила странный пейзаж за окном. — А куда мы едем?
— Тоже сюрприз, — не добавила ясности Иска.
Я подвинулась к окну со своей стороны и выглянула на заросли орешника и ольхи, нависающие над обочиной.
— Это же дорога в парк.
И вновь попыталась найти ответ у Иммэдара, но он лишь смущенно улыбнулся и плечами пожал.
— Мамочка, расслабься и потерпи. — Эйлла, улучив момент, оглянулась на нас. — Сейчас все увидишь.
Расслабиться? 
Взгляд Глеба стал виноватым. 
— Папочка, побольше уверенности!
Побольше уверенности? Что здесь происходит?
Иммэдар от такой поддержки хрюкнул и нервно засмеялся. 
— Вот сейчас проеду пост охраны, довезу до места, а там можно начинать, — проворковала дочь, вглядываясь сквозь лобовое стекло в хмурое лицо рейнджера, вышедшего нам навстречу. — Опять у них биометрия не работает? Не город, а катастрофа.
Стоило молодому рейнджеру заметить за рулем Иску, как мимика его тут же кардинально изменилась. Он буквально просиял и явно с нетерпением и смущением ожидал, пока Эйлла остановит машину и опустит боковое стекло.
— Приве-э-эт, — проворковала она на русском с местным акцентом.
Парень расплылся в улыбке от уха до уха:
— При-эт!
Он выглядел таким смутно знакомым, но, к сожалению, это все, что подарила мне моя память. Я его прежде не видела. Скорее всего, знала кого-то из старших родственников.
— Началось, — проворчал Глеб и притянул меня к себе в каком-то забавном беззащитном порыве. Я взглянула сначала на его непроницаемое хмурое лицо, потом снова на Иску и увлеченного ею эоме…то есть господина.
— Здрасьте, — господин заглянул в салон и, старательно пряча счастливую улыбку, поздоровался с нами. 
— Рейнджер Стейскал, — продолжила беспардонно флиртовать Эйлла, заодно ответив на мой вопрос, — вы будете меня обыскивать, допрашивать?
Признаться, я слегка растерялась и от тона дочери, и от двусмысленности самой фразы. На Тала у нее подобного поведения не замечала! 
Взгляд у объекта внимания моей возмутительной дочери сделался беспомощным и до безобразия влюбленным.
— Давай, я выйду и сама сдамся, — дожидаться ответа она не стала, открыла дверь, спрыгнула на землю и отошла подальше от пикапа, оставив родную маму в самых растрепанных чувствах.
— Мне надо с ней об эмпатии поговорить! — прошептала я, развеселив Иммэдара. — Почему ты смеешься? Нельзя так пользоваться человеком!
— Нельзя? — Глеб развернул меня к себе лицом и поцеловал. — Что совсем нельзя?
Он усмехнулся, и с любовью, бережно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос.
— И совсем никого не напоминает? Да, ирра Илмера?
Я нахмурилась, неотрывно глядя в эту бездонную лазурь, и старательно вспоминая свое поведение в возрасте Иски. Разве я поступала так же нарочито? Мне казалось, что нет. Или, этот младший Стейскал ей по настоящему нравится?
Глеб опять заулыбался.
— Ладно, возможно, я на все смотрю глазами ревнивца до сих пор. И до сих пор ревную. — Он вдруг стал совершенно серьезным и даже немного раздраженным. — Что еще за господин Ева Байс?
Он последние три слова произнес таким противным тоном, что я растерялась в первое мгновение.
— Адам Вайс?
— Ну, или так. — Глеб пересадил меня к себе на колени, взял за подбородок и опять поцеловал, только не бережно как раньше, а требовательно. Я закрыла глаза и с готовностью ответила на эту странную грубоватую ласку.
— Оставляешь свою женщину всего на несколько дней, — прошептал Иммэдар недовольно, — и вот она уже звонит и с восторгом рассказывает о каком-то постороннем чистокровном, который ей помог, прикрыл и рассмешил. Какой замечательный и чудесный Ева Вайс!
  
Глава девятая
 
Глеб
Она засмеялась. 
— Адам Вайс.
По внутренностям снова будто лезвием огненным полоснули:
— Скажи это еще пару раз. — Маленькая хищная непонятливая ирра! Я же знаю, как он выглядит, и его профили в соцсетях видел. Весь такой умный, целеустремленный серфер, с массой восторженных комментариев от девчонок.
Селене тихо выдохнула и игриво скользнула своим нежным язычком по моей нижней губе.
— Нет. Я лучше скажу, что люблю тебя, и что соскучилась, и что хочу тебя до безумия…
С каждым ее едва слышным словом по телу пробегала волна сладкой дрожи, но утешения толком не приносила. Это я ее особенный, талантливый чистокровный, это ради меня она отказалась от своего наследия, от своих первоначальных планов на жизнь!
Ее язычок проделал тот же самый завораживающий трюк с моей верхней губой, а потом скользнул мне в рот. Она подняла руку и взяла меня за подбородок. Такая огненная, ласковая, требовательная… Я закрыл глаза, отдаваясь этой самой прекрасной, властной нейри. Возьми меня! Пожалуйста! Скажи, что я принадлежу тебе!
— Ты расстроился, потому что я сказала, что он очень сильно напомнил мне тебя?
Я тихо застонал, в каком-то исступлении ловя каждый ее вздох.
— Но он – не ты, — усмехнулась хищница. — Во Вселенной есть лишь один мой чистокровный.
Теперь пламя, что резало до боли, разлилось сладкой обжигающей патокой по венам, лишая воли и сил к сопротивлению, и прежде, чем я успел сообразить, что делаю, слова сами сорвались с языка:
— Можно ты будешь моей женой? — Черт! Эйлла во мне разочаруется! — Здесь. В церкви.
Пришлось самое тупое в истории человечества предложение руки и сердца закончить не менее тупыми уточнениями. Не знаю, сколько секунд молчала Селене, внимательно изучая меня своими черными бездонными глазами, но казалось, что вечность. Сердце билось где-то в животе, а дышать было невозможно.
  
Вдруг ее лицо озарила мягкая улыбка, а в глазах зажглось лукавство.
— Я отвечщу на твой вопроссс, Глеб. — Этот акцент! Конечно же, хищница знала, что начинает твориться с моим разумом и телом, когда она говорит со мной вот так, и не преминула воспользоваться, когда я сильнее всего уязвим.