"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Так и получилось. Скоро среди лоскутов тумана стали проявляться частоколы заборов с цветами во дворах, низкие избы с резными коньками, рябины, склоняющие ветки от тяжести ягод. Тут было неважно, в каком именно месте затянет топь: всё равно окажешься в Туманном городе. Иногда царь встречал здесь же, у начала улицы. Агне полагала, что это – место для быстрых разговоров, на которые он не хотел тратить время. Иные рассказывали, что заходили с ним в какую-то избу и оставались надолго, пили туманный сбитень из бестелесных кружек, но Агне никогда такой чести не оказывали. Зато сейчас, кажется, царь ждал где-то на городской площади.
  
Мимо проходили другие нежаки. Появлялись из тумана, кто ближе, кто дальше, быстро осматривались и шли вперёд. Некоторых Агне знала и с ними здоровалась, но большинство видела впервые.
Ей так и не удалось встретиться с Луче после той ночи в корчме. Наверное, это и к лучшему: попадись ей Луче под горячую руку, может, и взгрела бы по-настоящему. А за пару дней успела подостыть. Царь бы точно не одобрил драку между своими дочерями – склоки он никогда не поощрял.
Болотный царь ждал там, где все улицы города пересекались – на площади у церкви. В Туманном городе все дома стояли в один-два яруса, как деревенские избы, но улиц было так много, что они сплетались в паучью сеть – никому не пришло бы в голову назвать это деревней. Тут был торг, на котором почти никогда не торговали. И церковь с заколоченными окнами – в которой никогда не вели служб.
Здесь было душно. Агне по привычке хотелось вдохнуть глубже, даже нежицкая душа просила воздуха – но получала только вязкую сырость, обволакивающую со всех сторон.
Она думала, болотный царь выступит на площади, как властный староста: стоя прямо, собрав вокруг себя толпу. Но он сидел за длинным столом, обликом походил на нечто среднее между мужчиной и огромной жабой и выглядел опечаленным.
На длинных скамьях уже сидело несколько нежаков: кто-то, как Агне, в человеческом обличье, а иные, как были, лягушками и змеями. Агне присела на краешек скамьи и сложила руки на коленях. С тоской осмотрелась: маленькие дворы и переулки, заборы с чугунками на столбах, дома с резными наличниками, пёстрые ковры цветников… Она знала, что многие нежаки называли это место своим домом, но Агне, хоть и помнила Туманный город нежицким сердцем, никогда не любила сюда приходить.
За столом всё прибавлялось народу, а сам стол и скамьи, казалось, росли вместе с количеством прибывших. Скоро пришла и Луче, села рядом с Агне как ни в чём не бывало и нагло ей улыбнулась. Агне покачала головой: было боязно затевать ссору под носом у царя.
Когда место за столом всё-таки закончилось, из тумана сам собой возник ещё один стол, а потом – другой. Скоро вся площадь заполнилась столами, а когда и там не осталось мест, новоприбывшие нежаки оставались стоять. Агне не задумывалась о том, сколько их бродит по весям, и сейчас цепенела: скоро почти все улицы оказались запружены упырями и лягушками.
– Видите, скольких не хватает? – скрипнул болотный царь с кривой усмешкой. – Обернитесь. Все ли ваши братья и сёстры откликнулись на зов?
Все закрутили головами. Агне тоже ещё раз осмотрелась и снова удивилась: сколько же их! Но вероятно, должно быть ещё больше. Многие горестно кивали, и Луче тоже.
– Не все, – подтвердил упырь с обликом молодого крепкого мужчины с короткими усами и бородой.
– А много ли чародеев бродит по нашим землям? – В этот раз царь не ждал ответа, обвёл собравшихся золотистыми жабьими глазами и прищёлкнул уголком рта. – То-то.
Некоторые потупили взгляды. Да, до Агне доходили слухи, что чародеи не остались в стороне. Как только упыри стали чаще нападать на деревни, так огнепоклонники будто взбесились, опутали своей огненной сетью все веси и убивают их братьев стаями.
– От меня ведь ничего не скроешь. Потому что я – это вы. А вы – это я. Вот ты, Луче. – Царь указал длинным коричневым пальцем рядом с Агне. Луче приосанилась, в серых глазах мелькнул страх. Агне и сама успела испугаться. – Я знаю, что ты отпустила чародея. Я чувствовал вкус его крови на языке – горький, дымный, липкий. Ты же могла не пить его, а просто разгрызть горло. Почему не сделала? Пожалела?
Луче вскинула голову.
– Вовсе нет. Ты знаешь, отец, во мне нет жалости к этим тварям. Меня… – Она покосилась на Агне, и та поняла: если Луче не придержит язык за зубами, царь может разозлиться и отменить их уговор. Агне легонько наступила на мысок Луче. – Меня спугнули. Другие чародеи. Не оставили своего. Ты же знаешь, они как вороны: кружат вечно вместе и налетают стаей.
Луче пожала плечами, изображая досаду, и в ответ слегка толкнула Агне коленкой. Агне медленно выдохнула.
Царь задумчиво погладил подбородок.
– М-да. Было бы жалко, если б тебя убили. Но ведь ты сама могла бы быть шустрее. Не мне тебя учить, дочка, как убивать, ты и сама лучше меня это умеешь. Принесла бы пользу всей нашей семье. В другой раз будь решительнее.
– Непременно буду, отец. Прости.
Болотный царь отчитал ещё нескольких упырей, но как-то беззлобно, скорее с горечью. Агне было здесь неуютно. Душно, влажно и тоскливо. С улиц наползал туман, клубился на площади и таял, чтобы вновь вернуться. Она украдкой поглядывала на соседей по столу, стараясь ни с кем не встречаться взглядам – Агне не хотела, чтобы её запоминали. Пускай остаётся молчаливой упырицей, которая ни с кем не заводит знакомств.
Но всё равно о многих она знала: вон сидел Корше с живой человеческой невестой, которую привёл к себе в Туманный город. Его невеста – нежная красавица с испуганными карими глазами – вцепилась маленькими белыми пальцами в его локоть и не выпускала ни на миг. Мало у кого из упырей были смертные пары, но всё же царь позволял приводить сюда людей – только по особому приглашению топи расступались перед людьми и пропускали их под болота в целости. Приглашённую пару не имел права трогать ни один нежак. Но были и те, кого заманивали потехи ради и просто выпивали…
Близко к царю сидели Цирхо и Алила, вроде бы одни из сильнейших и первых, кто обзавёлся человеческим телом. Агне слышала, что они вдвоём могли за ночь выпить небольшую деревню, а под утро сжечь избы, чтобы не оставить следов.
А рядом с Луче вальяжно развалился черноволосый Калех, наглый молодой нежак, ещё не насытившийся крови, жестокий и дикий, и Агне знала, что они с Луче любят проводить время вместе.
– Вы ведь помнящие, – прокряхтел царь, поёрзав на своём месте. Всё-таки сегодня он совсем не походил на властного хозяина болот, и его голос, обычно звучный и басовитый, сейчас звучал как голос разочаровавшегося в жизни старика. – Вы не могли забыть, сколько мы боремся за своё место. Вы должны помнить все разы, когда нас пытались уничтожить – и все разы, когда мы снова поднимались из самых низин. Неужели вы хотите, чтобы нас снова выжгли дотла их проклятой искрой?
Повисла тишина. Агне не любила вспоминать, она вообще не хотела бы быть помнящей – оставаться бы дочкой корчмаря и не знать ничего о нежицких городах. Но когда её телом овладел нежицкий дух, воспоминания хлынули в голову.
Будучи живой девушкой, она думала, что к востоку от корчмы лежат пустыри, но нежицкий дух показал: это не пустырь, а разрушенный город. И таких городов и деревень, некогда принадлежавших упырям, по всем весям – многие дюжины. Везде раньше жили и разводили скот, торговали с людьми и занимались домашними делами, но все эти поселения объединяло одно: однажды туда пришли чародеи и решили, что нежицким городам не место в тех уделах. Дома поджигали чародейской искрой, а упырей убивали горящими стрелами и не отступали, пока на месте города не оставались лишь угли.
  
Дух нежака способна убить лишь искра и оружие, осенённое ей. Потому после таких набегов почти не оставалось выживших, а те, кого лишили тел, надолго уходили под болота, в Туманный город, восстанавливаться и набираться сил. Потому и утаскивать людей стали чаще: выпитый под болотом останется тут и станет новым нежаком.