"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Ты, сынок, не суди нас, – прошамкал старик, опустив взгляд. – Ты не знаешь, как мы страдали и сколько наших парней полегло на болотах. Что им девка? Лишний рот, двенадцатый ребёнок в семье. Некрасивая, замуж такую не скоро отдашь. А родной деревне службу сослужит, выкупит месяц спокойной жизни. Всё лучше, чем отправлять парней на бойню. А мужики пусть на стеночку лазят и смотрят – раз какая мразь осмелится раньше срока полезть, так её быстро и застрелят.
  
Все слова застряли в горле. Илар шумно втянул воздух и сглотнул. В голосе старика сквозила обречённость, но вместе с тем он будто оправдывался за то, что говорит. Прожил немало лет и понимал, конечно, что так нельзя, но уверил себя, будто иначе сейчас невозможно.
Купава тронула Илара за локоть и горячо зашептала на ухо:
– Мы же не можем этого допустить? Мы же поможем ей? Правда?
Старик покряхтел и отвернулся от Илара – то ли услышал слова Купавы, то ли самому надоело объяснять местные порядки чужакам. Повозка проехала мимо них, лошадь ступала медленно и всхрапывала; из её ноздрей вырывался пар, в котором можно было разглядеть моросящий дождь, взвесью кружащийся в воздухе. Бубенцы на повозке звенели тонкой трелью, и теперь в ней Илару слышалась похоронная песнь.
Он не отвёл глаза, как другие, когда обречённая девушка подняла на него заплаканное лицо – встретил её взгляд спокойно и едва заметно кивнул.
– Попробуем, – шепнул он Купаве на ухо, не отворачиваясь от «невесты».
Купава просияла.
Илар украдкой прижался губами к её макушке – всего на миг, да так, чтобы никто не заметил. С того поцелуя между ними ничего не изменилось, Илар всё ещё не понимал, как вести себя с Купавой, но ясно знал одно: она до жути ему нравилась уже много лет. Но сперва казалось, что как-то нехорошо засматриваться на лучшую подругу сестры, а потом, как пропал Раско, так и вовсе думалось: не до девушек, нужно заботиться о своей семье.
Нравился ли он Купаве так же? На поцелуй она вроде бы ответила, но быстро засмущалась. От неловкости оба не знали, куда себя деть, потому решили просто продолжать ехать куда глаза глядят. Глаза глядели на Сырой Ольшак.
С натужным скрипом медленно открылись створы ворот. В деревню сразу пополз туман, будто так и ждал под стеной, когда его впустят. Те, кто стоял ближе к воротам, отпрянули, словно он мог их отравить.
– Как думаешь, упыри теперь станут приходить днём? – Купава обернулась к Илару.
Он тихонько шикнул на неё.
– Не пугай людей. Вдруг придумают что-то ещё.
Повозка медленно выехала за ворота, скрываясь в белом тумане. Ещё шаг, два – и яркие ленты полностью поглотила мгла, только бубенцы ещё позвякивали, тонко и тихо.
Люди стали расходиться. Кто-то бросил на дорогу цветы, неуместно яркие на грязи с бороздами от колёс и следами копыт. Снова раздался скрип: ворота закрывались. Илар осмотрелся и взял Купаву под локоть, чтобы её не снесло толпой.
– Пошли, поговорим со старостой.
– И мы не пойдём сейчас за ней?..
Илар качнул головой.
– Ворота закрываются. Снова откроют, наверное, когда вернётся возница. Мы не станем просить выпустить нас сейчас же, это будет выглядеть подозрительно.
Они прошли через улицу вместе с деревенскими. Люди расходились по своим делам и по домам, будто ничего и не случилось. Кто-то, конечно, вытирал слёзы, но никто не пытался спорить с происходящим. До ушей Илара доносились обрывки разговоров:
– Ну, ещё месяцок покоя выменяли…
– …А что поделать, кто-то должен был пойти.
– Болота ей станут домом.
Илар чувствовал, как с каждым мгновением всё сильнее, до боли в переносице хмурится. «Так не должно быть. Это не обмен души на месяц покоя. Это наивный самообман, лишь отвод глаз».
– Кто у вас тут главный? – Он схватил за руку проходящего мимо мальчишку.
Мальчишка испуганно вытаращил глаза и мотнул головой на сутулого старика.
– Вон, вот тот.
– Эй! – Илар отпустил мальчишку и окликнул старосту, который хромал чуть в стороне от толпы. – Погоди.
Хорошо, что не пришлось прибавлять шаг, потому что нога и так болела. Староста остановился, пригладил седую бородку и с прищуром осмотрел Купаву и Илара – с ног до головы, подмечая каждую деталь.
– Гости дорогие? Что угодно?
Илар кивнул на двор хмельной избы.
– Поговорить с тобой хочу. Мы издалека приехали, сам знаешь. А у тебя тут порядки такие… необычные. Глядишь, научишь нас от упырей спасаться.
Староста недобро сощурился и втянул воздух узкими ноздрями, принюхиваясь. Глаза у него были такие чёрные, что не видать зрачков. Он перевёл взгляд на Купаву и, подумав ещё немного, сдался.
– Пойдём. Больно прыткий ты парень. Дельные люди всегда нужны.
Илар не выпускал локоть Купавы, боялся, что она отстанет, но сейчас вдруг понял: старик хромает из-за своего возраста, Илар – из-за раны, и Купава, получается, наоборот, самая быстрая из них. Захотелось посмеяться над собой, но после всего увиденного в горле по-прежнему стояла горечь.
Староста провёл их внутрь хмельной избы, почти как у Гренея в Сонных Топях, только просторнее и богаче. Народу в ней набилось уже прилично: после проводов «невесты» многим захотелось выпить или просто посидеть в компании. Завидев старосту, все подняли кружки и выкрикнули приветствия на разные лады. Деловито кивнув, староста указал Илару и Купаве на стол в тихом углу, под навесной лампой.
Всё это время Илару что-то не давало покоя: какое-то непонятное ощущение исходило от старика. Не то запах, не то предчувствие… Он встряхнул головой, отодвинул стул для Купавы и сел сам, с наслаждением вытягивая раненую ногу.
Подавальщик тут же прибежал с кувшином кваса и тремя кружками. Налил так быстро и ловко, что Илар подумал: старосту, должно быть, не только уважают, но и боятся.
– Я Илар, – представился он на тот случай, если слухи ещё не разнесли их имена по всему селению. – А это – Купава.
Сказал и понял, что поспешил. Может, стоило бы придумать себе новые имена, раз они скрываются от отряда Боярышника?..
– Стевро, – скрипнул староста и сделал большой глоток кваса. Пена осталась на седых усах тонкой окантовкой. Илару не нравилось, как он смотрел на Купаву, но ничего не поделаешь, не бить же за косые взгляды.
– Мы тут ненадолго, – произнёс Илар, не притрагиваясь к своей кружке. – Но скажи, я слышал, вашу деревню упыри не трогают? Всё из-за подарков, верно?
Стевро поставил кружку и наконец-то утёр усы от пены.
– Верно. Доброе слово и кошке приятно, а уж упырю как приятно подарочек получить. Чем они не люди? Даром что мёртвое тело на болотном духе держится.
– И давно вы такой порядок себе завели?
Стевро ухмыльнулся.
– Что, в своей деревне тоже хочешь такому научить?
Илар дёрнул плечом, не показывая, как его возмущает хладнокровие старика.
– Может быть. Расскажешь, как додумались? И народ твой что? Все с этим порядком согласны?
Перед Стевро поставили тарелку жареной рыбы и хлеба. Подавальщик спросил Илара, чего они хотят, но он отмахнулся.
– От угощения не отказываются, – прокряхтел Стевро, выгрызая у рыбины побелевшие глаза. – Принеси им того же.
Юноша убежал, угодливо опустив голову. Илару показалось, что Стевро ведёт себя тут как хозяин и наверняка ничего не платит ни за выпивку, ни за еду. Конечно, у них в Сонных Топях уважали Бредея, но тот, в свою очередь, уважал и чужой труд: всегда оставлял Гренею даже чуть больше, чем тот просил за свою медовуху. Да и приветствовали дома старосту иначе: радостно, светло… А может, Илар просто настолько истосковался по родной деревне, которую никогда надолго не покидал, что стал придумывать себе всякое и рисовать её в мыслях лучше, чем было на самом деле.
  
– Поначалу, может, и не все были согласны, – начал говорить Стевро с ленцой, растягивая слова. – Но куда денутся? Упыри убивали больше дозорных, чем по человеку в месяц. А кто в дозор шёл? – Он ткнул в Илара рыбьим хребтом. – Такие вот парни, как ты. Здоровые, плечистые. Сильные и молодые. Они и гибли.