"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Тот взял её – вовсе не так осторожно, как брала Мавна или Сенница, – что-то буркнул, и красный свет стал ярче. Шкурка взмыла в воздух над головой коня и замерла, отбрасывая на землю блики.
– Что ты сделал? – Мавна недовольно нахмурилась.
– Зачаровал. – Смородник повёл плечом, прежде чем вновь подготовить лук. – Так будет лучше. Для всех.
Он поднял лук повыше, и шкурка медленно полетела вперёд, будто звала куда-то за собой. Мавна подчинилась и пошла за ней.
  
В темноте было плохо видно, где по болоту стелется безопасная тропа. Ласточка уже однажды оступилась, попав копытом в топкую жижу. Испуганно заржала, и Мавна не сразу её успокоила. Темнело, и крики упырей звучали всё чаще: иные где-то далеко, а иные совсем близко. Быть может, они чувствовали чары на шкурке, поэтому боялись подходить ближе?
– Лучше оставить лошадей, – признал Смородник, когда и его конь ступил одной ногой в топь. – Для них это небезопасно.
– И проверять путь самим? Вдруг провалимся?
Он хмыкнул, спешиваясь:
– Ты ведь как раз туда и спешишь. – Указал на землю. – Вниз. Но вообще можно взять палку и прощупывать трясину.
Мавна прицокнула языком. У неё и так зуб на зуб не попадал от волнения, обязательно нужно было ей напомнить, ещё и так грубо.
– Но вдруг это не то болото? Вдруг тут нет болотного царя?
– На месте нежицкого царя, – прокряхтел Смородник, подводя коня к чахлому деревцу, – я бы знал всё, что творится на моих землях. Да и нагрелась шкурка у тебя неспроста. Царь почует чары и придёт прогонять чародеев, даже если живёт в другом болоте. Ну, это я так предполагаю. Увидим.
Мавна нехотя согласилась и тоже слезла с лошади. Смородник закончил привязывать своего коня и взялся за Ласточку. Упырь закричал совсем близко, и краем глаза Мавна заметила метнувшуюся по краю болота тень.
– Иди. – Смородник кивнул на болота.
У Мавны едва не отвисла челюсть.
– Ты видел? Там кто-то бегает.
Вместо ответа Смородник поджёг остриё стрелы чародейским огнём и вскинул лук. Прочертив по воздуху алым, стрела пропала в темноте. Послышался визг, а после него тишина.
– Больше не бегает.
Мавна поёжилась, потёрла плечи и привычным движением затянула концы платка. К ночи похолодало так, что захлюпало в носу. Шкурка висела в воздухе чуть поодаль, послушно дожидаясь. Убедившись, что Смородник наложил новую стрелу на тетиву, Мавна шагнула к шкурке.
Почва под ногами была твёрдой, но пружинистой от мха. Сделав несколько шагов, Мавна обернулась. Всё было по-прежнему.
В сторону прыгнула лягушка – болотник или простая тварь? Шаг – и под пяткой чавкнуло сыростью. Ещё шаг – и Мавне пришлось подпрыгнуть, чтобы не промочить ноги.
Она закачалась на кочке, восстанавливая равновесие. Снова обернувшись, Мавна успела увидеть, как новая тень подкрадывается сбоку к Смороднику.
Она не успела предупредить: тень бесшумно набросилась, метя чародею в лицо, и в тот же момент что-то крепко обхватило её лодыжку и резко дёрнуло вниз. Мавна вскрикнула, стремительно погружаясь в ледяную топь. В рот хлынула пахучая вода, залилась в лёгкие и сомкнулась над головой непроглядной чернотой.
  
Глава 17
 
Чужаки
 
Дождь лил ещё какое-то время, но вскоре стих, превратился в водяную взвесь в воздухе, а потом и вовсе перестал. Одежда на Иларе давно промокла насквозь, но его то бросало в жар, то колотило от холода. Купава кое-как наспех перевязала рану на его бедре, оторвав лоскут от какой-то прихваченной из дома одежды, и повязка тут же пропиталась кровью. Рану всё сильнее жгло, а другая, что на руке, и вовсе как-то нехорошо горела.
Лучше всего было бы спрятаться в Берёзье – город большой, с богатым торгом, и там мало кого волнует, что за чужаки прибывают из дальних весей. Бездомных и нищих тоже хватало, что уж там – можно было бы легко затеряться в толпе. Но до Берёзья они не добрались бы до темноты, да и сил у Илара становилось всё меньше, так что он понимал: придётся заночевать в какой-то деревне.
Волосы липли к мокрому лбу, перед глазами вспыхивали звёзды. Илар сжимал поводья так сильно, что сводило запястья. Иногда он оборачивался – Купава сидела в углу телеги, сжавшись в комок и укрывшись шалью. Она была бледнее обычного, даже румяные щёки ввалились, и при взгляде на неё Илара охватывала такая всевоспламеняющая ярость, что хотелось гнать сильнее, очутиться дальше от Сонных Топей, а потом…
Что «потом», Илар никак не мог связать. Его охватывал жар, поэтому мысли всё сильнее путались. Отыскать Мавну? Привести её домой? Будет ли у них дом? Смогут ли они туда вернуться? А Лыко? Действительно ли он его убил?
Как же жарко полыхал двор кузнеца от чародейского алого огня… И как мерзко скалился Лыко – казалось, эта ухмылка никогда не сойдёт с его лица. Но потом что-то произошло. Произошло ведь? Вспышки горящего серпа, затем и горящей косы, взмахи рук, боль в мышцах, размах, удар, запах чужой крови…
– Илар!
Он понял, что Купава уже с минуту тормошит его за плечо. Встряхнув головой, Илар прогнал противную тягучую дрёму. Перед глазами всё расплывалось.
Он заснул, и лошадь остановилась посреди дороги, пощипывая мокрую траву.
– Давай лучше я поведу. Отдохни.
Илар провёл ладонью по лицу, с силой надавил на глаза. Ладонь показалась ледяной, а лоб, наоборот, горячим, как печь.
– Нет. Даже не думай.
Купава недовольно сжала губы в нитку. Илар задержал взгляд на её лице – уставшем, измождённом, но таком красивом. Только сейчас он осознал, что за всё время пути ни разу не спросил, как она себя чувствует.
– Как ты? – прохрипел он.
Купава сильнее закуталась в шаль и неопределённо мотнула головой.
– Сойдёт.
– Он не…
– Не успел. – Купава кисло скривила рот в подобии усмешки. – Но ты подошёл вовремя. Спасибо.
Илар рассеянно кивнул. Протянул руку к Купаве, но подумал, что ей, наверное, сейчас было бы неприятно прикосновение. Вновь ухватился за поводья, и телега тронулась с места.
– Как твоя нога?
Илар успел на миг вновь погрузиться в противное, липкое полузабытьё, и вопрос Купавы вытянул его, как будто поддев крючком, – тоже не самое приятное ощущение. Он пробурчал:
– Пока не отвалилась.
Хотелось, чтобы никто не тревожил. Голова гудела, перед глазами всё ярче плясали искры, бедро и рука уже почти не чувствовали боли, только онемение и жар.
– Так дело не пойдёт.
Купава решительно отодвинула Илара, отобрала у него поводья и легонько толкнула в бок.
– Давай ложись. Я поведу.
– Никуда я не лягу.
– Не упрямься. Из-за твоей глупости нас могут нагнать. И… день не будет длиться вечно. Лично я не хотела бы ночевать под открытым небом, а ты как знаешь.
Илар сдался. Купава была, конечно, права: он с трудом сидел, и поводья с лёгкостью выскользнули из одеревеневших рук. Неуклюже перевалившись на бок, он отполз в дальний угол телеги. Снова начал накрапывать дождь, и Илар никак не мог устроиться так, чтобы ничего не болело и капли не стучали по лицу.
Веки стали тяжёлыми, глаза сами собой закрылись. Волнами накатывали то жар, то холод, Илар натянул плащ до подбородка, но всё равно дрожал от озноба. Телега катилась неровно, подскакивала на кочках, и скоро Илар перестал понимать, куда они едут. Он никогда ещё не ощущал себя настолько беспомощным – никогда и не допускал этого, но сейчас накатила такая слабость, что оставалось только удивляться вполсилы и позволять везти себя куда-то.
  
Илар не заметил, как заснул. В тревожном чёрно-красном мареве лихорадочного сна он видел Мавну – испуганную и потерянную, но тут же её лицо сменялось ухмыляющейся щербатой гримасой Лыка. В следующий миг Лыко уже не ухмылялся, а захлёбывался собственной кровью и оседал на раскисшую землю.
Илар проснулся от того, что телега остановилась. Он резко сел, ногу и руку прострелило болью, голова закружилась. Небо закрывали еловые ветви, но сквозь них виднелись плотные синие тучи, понемногу начинало темнеть. Купава остановила лошадь перед бревенчатой оградой – почти такой же, как в Сонных Топях, но чуть ниже. Ворота были приоткрыты, и Купава, сунув в рот два пальца, свистнула – неожиданно громко для измотанной девушки.