"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
С появлением чародеев стало неясно, как быть с дозором. Насколько деревню сможет защитить колдовство? И защитит ли? Большинство парней уже собрались внутри: сдвинули вместе несколько столов и сидели, хмуро уставившись в свои кружки. Илар присел на скамью рядом с Алтеем и коротко кивнул вместо приветствия. Подавальщицей тут подрабатывала Лата, дочка Кочука, мрачного мужика с соседней улицы, который рано остался вдовцом. Говорили, что он пристрастился к выпивке после гибели жены, но Илар ничего дурного за ним не замечал. Лата подбежала к ним с пирожками – тонкая, длинноногая, ещё почти по-детски сложённая. Мальвал взял себе два, а Илар отмахнулся. После разговора с родителями кусок в горло не лез.
Сперва сидели молча. Мальвал крутил в пальцах нож, с которым всегда ходил в дозор, – слишком тонкий и с коротким лезвием, на вкус Илара. Таким от упырей неудобно отбиваться. Первым подал голос Алтей.
– Как дела дома?
Илар сухо сглотнул и кивнул, глядя на стол.
– Пойдёт.
Не говорить же, что после новостей об уходе Мавны у матери усилился жар, а отец со злости так ударил его под дых, что до сих пор дышалось с трудом.
– Вот что скажу, – буркнул Касек, – пока не увижу, что чародеи упырей отвадили, сам буду ходить в дозор. Каждую ночь.
Остальные согласно закивали.
– Кто сегодня с Касеком? – Мальвал обвёл парней глазами. – Я вчера ходил. Не мой черёд.
– Будем тянуть веточки? – предложил Алтей и потянулся к карману.
Илар его прервал.
– Не стоит. Я пойду сегодня с Касеком. И буду стоять столько ночей, сколько понадобится.
Алтей облегчённо вздохнул:
– На том и решим. Потом поменяемся.
Илар взъерошил волосы и хлебнул медовухи. Сладкий вкус не порадовал – ему было всё равно, хоть бы воды из лужи в кружку налили. Не хотелось никому говорить о предложении Боярышника, поэтому Илар пытался понять по лицам: подходил ли к кому-то из них чародей? Вдруг не его одного позвали на помощь? А если его одного, то так недолго прослыть врагом в родной деревне.
– Чего такой хмурый? – Мальвал толкнул его в плечо. – Ещё ничего не случилось. С чародеями, может, и правда под защитой все будем. Не время киснуть.
Илар выдавил ухмылку:
– Твоя правда. Поживём – увидим.
Он сделал вид, что как ни в чём не бывало наслаждается медовухой, но надолго его не хватило. Пойло стекало по горлу безвкусной жижей, виски стягивало тугими обручами, а сердце глухо грохотало о рёбра. Хотелось вскочить на ноги и бежать – только куда и зачем, непонятно. Илар вскоре распрощался с товарищами, сославшись на то, что хочет немного передохнуть перед дозором. Вышел, повернул за угол хмельной избы, дошёл до двора Гренея и там уткнулся лицом в корыто с водой для полива.
– Чего ты удумал? Бешеный, что ли?
Вода стекала по шее под одежду, и Илар запрокинул лицо. Встряхнул волосами, отёр глаза и обернулся. Греней смотрел на него без осуждения – с какой-то грустной заботой, будто правда считал его больным.
– Не бешеный. – Илар выпрямился, вытирая мокрой ладонью шею. – Прости, если напугал. Мне нужно было освежиться.
Греней покачал головой:
– Не извиняйся. Мать-то как?
Илар неопределённо махнул рукой:
– Пойдёт.
«А когда в деревне заметят, что Мавны нет несколько дней, ты так же отвечать будешь?» – шепнул мерзкий голосок в голове.
Греней будто подумал о том же:
– Сестрицу твою давно на торг не возил. Поедет со мной через пять дней? Спроси.
Сухо сглотнув, Илар соврал:
– Спрошу, Греней. Спрошу.
У хмельной избы становилось всё веселее. Изнутри раздавались крики и смех, свет лился из окон тёплыми медовыми полосами и ложился на влажную от вечерней росы траву. Илар увидел, как внутрь вошли Лыко и темноволосый чародей – при виде сухопарого и белобрысого Лыко в груди загорелось от злости, а на шее будто снова стал ощущаться его острый серп. Илар стиснул кулаки. Не сейчас. Он отплатит ему, но не сейчас.
Вечерело, и, не дожидаясь темноты, Илар сбегал за оружием, наполнил мех водой и пошёл к ограде задворками, чтобы никому не попадаться на глаза. Все слова будто запечатались у него в горле, не доходя до рта, и хотели там остаться подольше – хоть бы никто с ним не заговорил, хоть бы не спрашивали ни про Мавну, ни про мать.
Забраться на ограду изнутри было несложно – если ты высокий парень с сильными руками. Всего-то взяться за перекладину над головой, подтянуться, поставить на неё ноги, а руками ухватиться за следующее бревно. По всей ограде изнутри шли поперечины шириной в мужскую стопу, и по ним можно было добраться до уступов пошире, откуда открывался обзор на окрестности. Зато снаружи цепляться было не за что: все брёвна гладкие, а концы их остро заточены, даже если уцепишься, то заметят дозорные и выстрелят.
Илар забрался наверх и осторожно, ставя ноги строго одну перед другой, прокрался к деревянному настилу. Доски скрипели под его весом, но он двигался легко: сказывалась многолетняя привычка. Замер, упершись руками в колья, и обвёл цепким взглядом болота. Позади, в деревне, шумела мирная жизнь: готовились ко сну, прощались со знакомыми, смеялись в хмельной избе, наливали на ночь воды скотине. Лениво побрёхивали псы, вскрикнул разок чей-то шальной петух. Зато впереди, на болотах, стояла такая тишина, что казалось, будто она поднимается от топей и надвигается на деревню стеной. Такая тишь обычно становится предвестницей грозы, да и в воздухе будто бы пахло дождевыми тучами.
Илар вздохнул. Где сейчас Мавна? Правда ушла в неведомые владения нежити? И кто за неё постоит? Где ночевать собралась? Неужели под открытым небом? А если дождь начнётся? Пойти бы за ней, отыскать и помочь в пути – только права Купава, мать того точно не переживёт.
На вершинах заточенных кольев мягко мерцали алые огоньки – небольшие, размером со свечное пламя, но горели так ярко, что их было видно с другого конца деревни. Илар хмыкнул, глядя на ближайший к нему огонёк, и протянул руку. Тепла почти не ощущалось, но кончики пальцев стало покалывать, когда они оказались близко к огоньку.
– Лучше не трогай.
Голос прозвучал снизу, прошелестел полушёпотом. Илар обернулся. Ловко подтянувшись, к нему забрался чародей – тот, что выглядел самым юным. Илар подвинулся, освобождая место на помосте.
– Иначе что?
Чародей слабо улыбнулся:
– Ничего особенного, если ты не нежак. Но я бы не советовал. Ты ведь не чародей. Не управляешь своей искрой.
Илар убрал руку:
– Ладно. Как скажешь.
Он посмотрел чародею в лицо. Тот оказался ещё юнее, чем думал Илар, – лет шестнадцати, не больше. На гладком лице пробивалась совсем прозрачная щетина, на щеке – пара выбоин от оспы или прыщей. Глаза прозрачные и печальные, и весь он сам казался совсем тонким, робким, чуть сутулился и избегал смотреть на Илара. Зато на поясе у чародея висело сразу несколько ножей и серп – пусть совсем мальчик, пусть вовсе не похож ни на Лыко, ни на Боярышника, а непрост.
Илар отметил всё это за пару мгновений и повёл подбородком.
– Недавно в отряде?
Чародей просунул большие пальцы за пояс и покачнулся с пяток на мыски, будто колебался. Илар скучающе отвернулся. Не он к нему влез на ограду. Не он к нему пришёл в деревню. Не он завёл разговор.
– Пять месяцев, – ответил чародей.
Илар не знал, много это или мало по их чародейским понятиям, поэтому пожал плечами, но решил, что лучше знать всех чужаков по именам.
– Как тебя зовут?
– Сип.
– Илар.
Он протянул руку, и Сип с готовностью её пожал – неожиданно крепко.
– Сип, значит. Как птица?
Чародей робко улыбнулся, пряча глаза:
– Да если бы. Я когда к Сеннице в терем попал, совсем осипший был. Простыл так, что еле выходили. Голос долго ко мне возвращался. Лет восемь мне тогда было. С тех пор и повелось. Сипатый, Сип.
Хмыкнув, Илар потёр щёку. Он старался смотреть на болота, но и на чародея всё-таки бросил пару взглядов. Нужно ведь знать, кто заявился оберегать твою деревню.