"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Вольфзунд кивнул Мелу и размашисто зашагал к двери. Новообращённые продажники нехотя поплелись за ним. Женщина-пустельга пялилась на Мела не то со страхом, не то с отвращением. Мел оскалился и показал ей заострённый серый язык. Продажница вздрогнула и отвернулась. Мел сложил крылья поудобнее и пошёл последним, чтобы продажники не медлили и не думали сбежать. Кажется, его внешность произвела на них сильное впечатление.
  
Вольфзунд прошёл по коридору, поднялся по лестнице, перешёл в одну из основных башен и остановился у дверей своего кабинета. Продажники тоже остановились, недоверчиво разглядывая картины на стенах.
– Мелдиан, благодарю за помощь. Теперь я попрошу оставить нас.
Мел хотел возмутиться, но вспомнил, что отец наверняка ещё злится из-за происшествия с Лиссой. Но всё-таки любопытство победило.
– Пап, а остальные? Зачем тебе понадобилось танцевать сразу со всеми птицами, если ты расколдовал только пятерых?
Вольфзунд возвёл глаза к потолку, будто Мел спросил что-то потрясающе глупое.
– Ради каждой птицы устраивать бал? Многовато чести. Пусть их воли дают мне силу, а когда мне понадобятся их человеческие тела, я воспользуюсь их услугами. А может, даже не человеческие. Как думаешь, не превратить ли кого-нибудь из них в нового Ходящего по воздуху жеребца?
Мел понял, что это было ещё одно указание на его провинности, которых за последние месяцы насчитывалось как никогда много. Он кисло усмехнулся и молча побрёл прочь, оставив отца наедине со своими новоиспечёнными смертными прислужниками.
* * *
– Леса, леса… Совсем нет простора. У них вообще есть поля? Они должны где-то выращивать пшеницу и рожь, пекут ведь хлеб… – ворчал Ричмольд.
– Не из пшеницы. Видишь эту траву? Она тут повсюду. – Алида указала на густые заросли лоснящейся тёмно-зелёной травы с тонкими стебельками желтеющих соцветий. – Это лученица. У неё толстые узловатые корни, которые под землёй сплетаются в плотные клубки. Эти корни выкапывают, сушат, а потом мелют муку. Мы видели небольшие мельницы на ручьях и реках. Из лученицы хлеб получается даже нежнее, чем из пшеницы – мы с бабушкой тоже иногда собирали корни и мололи их у деревенского мельника. Да и поля где-то должны быть, но не думаю, что древуны засеивают их. Наверное, в начале лета там колышутся бескрайние озёра люпинов и васильков.
– Вопиющая непрактичность, – покачал головой Ричмольд. – Но, с другой стороны, если им хватает этой лученицы, то почему бы не оставить люпиновые поля?
Алида просияла и хлопнула Ричмольда по плечу.
– Вот видишь, ты тоже можешь исправиться. Ещё немного, и совсем избавишься от занудства.
Рич что-то пробормотал, и Алида, испугавшись, что позволила себе лишнее, спешно отстранилась от него и побежала вперёд, слегка улыбаясь себе под нос.
Под ногами расстилался ковёр мха – такой мягкий и пружинистый, что заглушал шаги и, кажется, поглощал все остальные звуки. Лес безмолвствовал: влажный, угрюмый, подёрнутый осенним золотом.
Мурмяуз фыркнул и замахал хвостом. Потом задрал голову и повёл розовым носом, принюхиваясь. Алиде показалось, что ветер донёс до них лёгкий аромат дыма. Алида вздохнула. Она пыталась прочитать мысли толстых ленивых дятлов, снующих по древесным стволам у самой земли, и узнать, далеко ли осталось до следующего поселения древунов. Но птицы тут были настолько вальяжными и сытыми, что в их головах лишь изредка мелькали мысли о жирных личинках и жучках, таящихся под корой.
Кот встряхнул головой и уверенно потрусил чуть правее, сквозь небольшую рощицу из кряжистых толстоствольных берёз. Алида окликнула его, но Мурмяуз и ухом не повёл, промелькнул белой молнией и затерялся среди мшистых валунов и кустиков брусники.
– Несносный кот! – застонала Алида и бросилась ловить питомца.
Продравшись через кусты бересклета, она нашла Мурмяуза невозмутимо сидящим на поляне. Алида подхватила кота на руки и настороженно замерла.
У дальней кромки поляны виднелись дома, но из-за мха, покрывающего стены и крыши, рассмотреть их было не так-то просто. Плющ и дикий виноград укутали постройки, и только слюдяные окна поблёскивали, как маленькие озёрца.
– Вот мы и дошли до нового поселения, – констатировал Ричмольд. – Что скажешь? Пройдём мимо или познакомимся с местными жителями?
Алида поджала губы, разглядывая дома издалека. Соблазн был довольно велик: домики и гостеприимство древунов ей пришлись очень по душе.
– Пожалуй, не станем задерживаться. Наш путь всё равно пройдёт через эту деревню, но останавливаться тут не будем. Рич, сверься, пожалуйста, по карте.
Они прошли через поляну, приближаясь к деревне. Под ногами стали попадаться гладкие, обтёсанные сотнями шагов камни, вдавленные в землю. Скоро камни слились в широкую дорогу, между булыжниками выступали мягкие подушки изумрудного мха, а по краям расползались лютики и копытень. Людей на улице не было видно, но возле домов паслись козы и прохаживались белые и чёрные куры. Алида уже решила, что им так и не встретится никто из местных, как вдруг их кто-то окликнул.
– Посланники Владыки Вольфзунда, верно?
Алида обернулась и увидела, что их догоняет долговязый невзрачный парень. На спине у него громоздилась охапка хвороста.
– Верно, – ответил Рич, едва Алида открыла рот. – Мы просто пройдём мимо. Не стоит обращать на нас внимания.
– Отчего же не стоит? – парень говорил, как-то странно растягивая слова, да и взгляд его прозрачных серых глаз показался Алиде глуповатым, а движения – заторможенными. Она красноречиво взглянула на Ричмольда, предупреждая, чтобы тот не соглашался оставаться в деревне.
– Мы спешим, – отрезала она. – Спасибо.
Парень поравнялся с ними, поправил хворост и протянул Ричмольду руку.
– Я Илис. Не каждый раз встречаешь чужеземцев. Может, зайдёте на обед?
Алида протестующе замотала головой, хотя при мысли об обеде, как всегда, потекли слюнки.
– Нет, благодарю, но Алида права… Нам правда нежелательно задерживаться.
– Обед надолго не задержит. А ещё, – Илис повёл носом, как зверь, будто принюхивался, – скоро начнётся гроза. Промокнуть будет неприятно. Дальше – сплошные леса, густые, влажные. Одежда не просохнет. А ночи уже холодные. Так и простыть недолго. Посидите у нас недолго. Кстати. Я вот представился. А вы?
Рич быстро назвал их имена, не забыв и Мурмяуза, так что Алида не успела воспротивиться. Где-то в голове до сих пор сидел страх открывать настоящие имена, хотя она понимала, что теперь глупо бояться. Илис улыбнулся – тоже медленно, так же, как говорил, и повёл их по улице, выложенной камнями, свернув между третьим и четвёртым домом. Алида прислушалась: где-то вдалеке действительно гремел гром. В деревне заманчиво пахло готовящимся обедом, и она уговорила свою совесть, что ничего страшного не произойдёт, если они переждут непогоду под крышей.
– Главное, не оставаться на ночь. И не гостить в каждом встречном поселении, – сказала она Ричу. Он согласно кивнул, сосредоточенно ступая за Илисом.
Когда Илис привёл их в дом, густо увитый хмелем, небо уже заволокло чернильно-фиолетовыми тучами, поднялся пронизывающий ветер, и в воздухе закружились сорванные с деревьев листья. Почему-то Алиде было неспокойно. Она по привычке нащупала руку Ричмольда и ухватилась за его пальцы, опасаясь, что непонятная тревога может повлечь за собой приступ ярости.
Гроза разыгралась не на шутку и не закончилась ни после обеда, ни после ужина. Путникам пришлось остаться у Илиса и его родственников, выбрав для ночлега маленькую комнатку с единственным окошком. Рич уступил Алиде узкую кровать, а сам лёг на полу. Алиде было немного стыдно за то, что ей всегда достаются лучшие места, но поспорить с Ричмольдом не удалось: он молча устроился на полу и заснул в следующую же секунду.
  
Леса стонали так страшно, будто хотели повалиться и раздавить деревню. Гром яростно ревел над самой крышей, и Алида дрожала на своей кровати, вспоминая другую грозу, после которой вся её жизнь круто изменилась. Мурмяуз жался к её груди и подбадривающе лизал её в щёки, когда особенно яркие молнии освещали комнатку.