"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Не стоило тебе меня спасать, – выдавил Рич.
– Соглашусь, – сказала Алида. – Но лучше тебе не пытаться заводить героические речи. Стоило, не стоило – какая разница? Ты уже здесь.
– Кажется, меня сейчас стошнит, – простонал Рич.
– Не в первый раз за утро, – ворчливо отозвалась Алида и подвинула ему металлический таз. Её интонации показались Ричмольду какими-то странными: не то осуждающими, не то наоборот виноватыми. Он потряс головой, силясь понять, что с ней происходит, но мысли не прояснились, зато тошнота ещё настырнее подкатила к горлу.
  
– Ты… видела меня в таком состоянии?
– И это – далеко не худшее из твоих состояний, виденных мной, – фыркнула Алида.
Рича шумно вырвало в таз, он вытер рукой рот и в изнеможении откинулся на подушку. Он чувствовал себя совершенно измотанным и телом, и душой, словно все его силы выжали, как сок из спелого плода.
– Ты, конечно, этого не достоин, но я ждала, когда ты придёшь в себя, чтобы просить Вольфзунда расколдовать наставников, – сообщила Алида. – Вставай, если получится, и пошли.
Рич подумал, что она сошла с ума. Или издевается? Как он, в конце концов, может встать и идти?
Алида бесцеремонно откинула его одеяло и изо всех сил ущипнула его за щиколотку. Рич вскрикнул от боли и ошеломлённо уставился на неё.
– Что это значит? Что за колдовство?
– Колдовство великодушия. Бедная Симониса растратила уйму сил на тебя. Ты едва дышал, когда мы прибыли, и уже то, что ты жив, можно считать настоящим чудом.
– Конечно, ты ведь метила в сердце, – проворчал Рич. Алида поморщилась, будто от боли, и отошла в сторону, скрестив руки на груди. Ричмольд тут же пожалел о своих словах.
– Она не только помогла твоей ране затянуться. Она ещё и занялась твоими ногами. Попробуй встать, если, конечно, не хочешь и дальше лежать и жалеть себя.
Ричмольд с недоверием оглядел свои ноги, потрогал колени сквозь пижамные штаны и, помогая себе руками, опустил ноги на пол. Алида исподлобья, но с нескрываемым любопытством и нетерпеливыми искорками в глазах наблюдала за ним. Рич рискнул улыбнуться ей, но травница сразу же отвернулась.
– Получается, – сказал он скорее себе самому.
Рич поставил обе ноги на пол и замер, неуверенно смотря на них. Он уже привык, что не стоит на них надеяться. А ещё это напоминало ему о тех днях, когда он собирал тёмную магию в книгу, выполняя задание Вольфзунда. Тряхнув головой, Рич решительно упёрся кулаками в матрас и рывком поднял своё тело, пытаясь удержать равновесие и устоять.
– Алида, смотри! Я стою! – воскликнул он.
– Вижу уж, – буркнула она, пряча улыбку.
Рич сделал один шаг, голова закружилась, тошнота вернулась. Он упал обратно на кровать и на всякий случай обхватил руками таз. Алида развела руками.
– Для начала неплохо. Чем скорее ты научишься ходить и спустишься в главный зал, тем скорее мы увидим наших наставников людьми. Так что поторопись, пожалуйста.
– Я научусь, – хрипло пообещал Рич, борясь с дрожью слабости, сотрясающей тело. – Почти получилось, ты же видела.
* * *
День хмурился, как капризная девица, и тяжёлые, налитые влагой тучи клубились над замком, цепляясь толстыми брюшками за шпили башен. Настроение Алиды было под стать погоде: хотелось грустить и валяться в постели до вечера. Дыра, разверзшаяся в груди после гибели Тиля, ныла и болела, но помимо этой тоски её терзали и другие неприятные чувства. Она то сидела на широком каменном подоконнике, попивая какао из неостывающей и самопополняющейся чашки и не чувствуя вкуса, печально глядя на сад, то заваливалась на кровать, позволяя подушкам и перине качать себя на мягких волнах. Мурмяуз спал в кресле, а птицы-наставники дремали на шкафу, нахохлившись, как большие сосновые шишки.
Алида рассчитала по странным часам, на которых не было цифр, что Элли должна вот-вот принести обед. За завтраком она сообщила служанке, что не спустится в зал к обеду, и попросила принести еду сюда.
– Боюсь, хозяин не одобрит, что вы целый день сидите затворницей и даже не хотите разделить с ним трапезу, – укоризненно покачала головой Элли.
– Пусть не одобряет. Скажи ему, что так я выражаю свой протест, – ответила Алида, даже не глядя на оладьи.
– Какой протест? – полюбопытствовала служанка.
– Так я напомню ему, что обещания нужно выполнять. Прошло уже несколько дней, даже Рич более-менее научился стоять. Вольфзунд очень занят, я понимаю, но неплохо бы расколдовать бабушку и Герта, а ещё вернуть мне мой Аутем… и, если возможно, дать нам с бабушкой хотя бы маленький домик.
Элли вздохнула и укоризненно покачала головой.
Алида и сама понимала, что ведёт себя неприлично, но заглушила голос совести, рассудив, что в её положении это простительно.
Она ещё несколько раз навещала Ричмольда, но отчего-то разговора между ними не получалось, будто их разделила внезапно выросшая ледяная стена. Рич на все её вопросы отвечал неохотно, смущался пуще прежнего, да и Алида не понимала, как себя с ним вести. В конце концов, она решила, что астроному неприятно её общество, ведь слишком свежи воспоминания о том, как она без раздумий вогнала клинок ему в грудь. С лёгкой горечью Алиде пришлось признать, что лучше пока оставить Рича в покое.
Когда пришло время обеда, дверь без стука отворилась, но вместо Элли в комнату вошёл Мел, одной рукой держа поднос с закрытыми крышками блюдами, а в другой неся какой-то чехол на вешалке.
– По неведомым мне причинам папаша стал настолько мягкосердечен, что не выковыривает тебя силком из твоей берлоги, – с порога провозгласил Мел. – На его месте я бы воспользовался твоим Аутемом и вытащил тебя вниз, чтобы хорошенько надрать твой ленивый зад.
– Я не ленивая. Мне так тоскливо, Мел. Я чувствую себя на все триста лет! – простонала Алида, уткнувшись лицом в подушку.
– Да? А выглядишь всего-то на девяносто девять, – пожал плечами Мел. Он поставил поднос на столик, а чехол повесил на дверцу шкафа. – Если бы ты спустилась в зал, то могла бы выбрать отбивные под сырным соусом, печёную картошку с заправкой из чесночного масла или любой из пяти видов пирогов – словом, всё, что ты любишь. Но я сам вызвался покормить гостью, так что выбора у тебя нет.
Он картинным жестом снял выпуклые крышки, и Алида с отвращением скривилась, разглядев, что было на тарелках.
– Варёная брокколи? Кабачки? И… суп из сныти?! Ме-ел, ты невыносим!
– Я ужасное чудовище, забыла? – оскалился он. – Наслаждайся. Ты не забыла, что тебе ещё нужно в Авенум за Лиссой?
– Не забыла. Но сначала я хочу видеть бабушку. – Алида почувствовала себя неловко оттого, что ставит свои интересы превыше желания Мела и спасения подруги, но уговорила себя, что сначала нужно добиться превращения Стриксии. Она рассеянно пошарила рукой по подносу и вздохнула. – Ты даже хлеба не прихватил! Настоящий изверг! Заморишь меня голодом.
– Да брось, с твоим аппетитом ты даже брокколи съешь. Поворчишь, но съешь ведь.
– А что остаётся, – скорбно вздохнула Алида, пробуя суп.
– Короче, давай к делу. – Мел энергично подскочил к шкафу и положил ладонь на странный длинный чехол, который приволок с собой. – От ужина отвертеться не получится, иначе отец тоже превратит тебя в какое-нибудь животное. Поняла? И не опаздывай, не зли его. У Владыки побольше дел, чем у страдающей от скуки смертной девочки, поэтому лучше делай так, как он велит. А ещё он хочет, чтобы ты надела это.
Мел расстегнул чехол, и Алида увидела, что под ним пряталось платье – такое изящное и красивое, что у неё вырвался восторженный возглас.
  
Платье было длинным, закрытым, сшитым из переливчатого чёрного бархата – в знак её скорби по Тилю, но сверху бархат прикрывала тончайшая паутинка серебристой органзы, сверкающая, как Млечный Путь. Алида отложила ложку и подскочила к наряду, чтобы потрогать ткань. Мягкий бархат был таким приятным на ощупь, что она радостно пискнула и зарылась в платье лицом.