"Фантастика 2025-118". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Филька восхищенно обозрел мою фигуру, потрясенную размером свалившегося на меня горя, и заявил:
– Виктория, тебе никто не говорил о том, что тебе не хватает мужской ласки?
– Что?! – возмутилась я озабоченностью оборотня.
Не знаю, что меня удивило больше: то, что он обратил внимание на эротичность моего наряда, или то, что он начал подбивать ко мне клинья именно в этот момент. Но результатом моего раздражения явилось заклинание, оказавшееся к тому же самонаводящимся, так что сколько Филька ни петлял, все равно обзавелся многочисленными проплешинами в оперении и надулся, как мышь на крупу. А не стой под стрелой. Сам виноват.
  
– А теперь поясни, что ты там бормотал насчет команды истребителей? Это почему они меня искать не будут? – многозначительно поинтересовалась я.
Филька обиженно шмыгнул носом, то бишь клювом.
– Отказываюсь отвечать на вопросы психически нестабильных особ.
– Это как понимать? – С обещанием долгой мучительной смерти в голосе вопросила я. – Кстати, каким ветром тебя вообще сюда занесло?
– Попутным, – фыркнул филин, и тяжело взгромоздился на толстый березовый сук повыше.
Рассчитывал, что не достану. Наивный.
– Ты давай не финти! Я точно помню, что с шабаша вы вместе с Меленой улетели.
– То-то и оно, – печально вздохнул пернатый оборотень. – Липай почему-то очень расстроился, когда увидел нас вылетающими из камина. Он сказал, что терпеть ведьму-алкоголичку, которая позволяет себе шляться где ни попадя в ночь перед важным заданием, да еще и в компании сомнительных личностей, очень смахивающих на нежить, – это одно. Но терпеть в команде оборотня согласен только в одном случае: если этот оборотень – чучело и используется только в качестве наглядного пособия. Он хотел меня убить! – Расстроенный этим фактом Филька чуть не грохнулся с березы, но вовремя уцепился когтями за сук и удержался.
– Да-а-а, – с улыбкой протянула я. – Узнаю старину Липая. И что ты теперь будешь делать?
Филин изобразил самый жалостливый взгляд, как у бездомного котенка, потерявшего мать и мокнущего под проливным дождем в темном ночном переулке.
– Викочка, – заканючил он. – Приюти несчастную птичку, я тебе еще пригожусь.
– Вот еще! – скептически фыркнула я. – Как же ты мне пригодишься, если на простой вопрос ответить не хочешь.
– А он тебя боится, – ответил за оборотня Васька, который успел уже ощупать свое пушистое тельце на предмет травм и пришел к утешительному выводу, что жить будет.
– В каком смысле?
– А в прямом, – фыркнул кот. – Если ты узнаешь, что команда не только не отправилась на твои поиски, но и ушла искать пропавшую дочь Богданова, совсем озвереешь.
Пропала дочь Богданова? Вот это новость… В памяти четко нарисовался портрет надменной физиономии Софии, и я поймала себя на мысли, что надеюсь, будто пропала именно она. Но стыдно мне не стало.
– Ты права. Невелика потеря, – прокомментировал этот факт Ахурамариэль.
– Которая из двоих пропала? – тихо спросила я.
– Вероника. Помнишь, та миловидная блондиночка.
Я помнила и помрачнела. Жаль девушку.
– И как это случилось?
– Никто не знает, – откликнулся с ветки филин. – Просто утром обнаружилась София в обмороке. Она и сказала, что видела, как тьма поглотила сестру. На кустах нашли клочки платья, и команда тут же кинулась в погоню.
– Могли бы хоть позвонить.
– Так они тебе сообщение на автоответчике оставили.
Я помрачнела еще больше. Какая тьма могла поглотить Веронику? Что вообще происходит? И кому понадобилось красть девушку с вечеринки? Одни вопросы, без всяких перспектив на ответы. Я задумчиво почесала затылок. В этой ситуации виделся только один выход – сходить за Волчком. Команда наверняка ушла уже слишком далеко, чтобы я смогла нагнать ее пешкодралом и без проводника. А Волчок обладает просто феноменальным нюхом. Я упрямо тряхнула головой и бросилась в сторону дома. И конечно, самой короткой дорогой через кладбище.
Пастух все так же стоял на коленях перед могилой и жалобно выл, как волк-подранок, раскачиваясь из стороны в сторону. Надо же, какие глубокие чувства некоторые питают к спиртному! На мой, мягко говоря, фривольный наряд несчастный не обратил никакого внимания. Только в селе Крутогорье напрасно ждали непутевого пастуха хозяйки и их голодные буренки.
Чтобы добраться до своего дома, который, к слову сказать, находился на самой окраине деревни Новые Усадьбы, пришлось сделать нелегкий выбор: либо пройти через центр села, сверкая кружевным бельем, либо обойти его по широкой дуге и потерять уйму времени. Есть о чем призадуматься. Я притормозила на секунду и, махнув рукой на приличия, ринулась через село, чем вызвала небывалый ажиотаж односельчан. Народ, вытаращив глаза, с удивлением лицезрел полуголую демоницу с мечом наперевес. За ней с воем несся черный как ночь кот, над головой, взбивая воздух крыльями, летел филин, вопящий во все горло:
– Посторонись! Посторонись! Зашибем ненароком!
Местные жители уважительно сторонились и понимающе переглядывались:
– На задание отправилась.
  
4
 
Дворя дошел до такой степени отчаяния, когда уже нет смысла кусать локти, рвать на себе волосы, а просто тихо сидишь в углу, ожидая неминуемой расправы, надеясь, что смерть придет быстро и мучиться не придется. Несчастному домовому удалось-таки заманить бесчинствующих эльфов в погреб и закрыть дверь на увесистый амбарный замок. Казалось, соперники даже не заметили хитрого маневра домового и с увлечением громили все подряд в выделенном им помещении. Дворя лишь по звукам угадывал, что именно пришло в негодность. Вот этот тихий крак – бочка с малосольными огурчиками, хозяйка наверняка расстроится, лишившись лакомства. Звон стекла – полки с вареньем. Более глухой звук – глиняные крынки со сметанкой и молоком. От ужаса хотелось выть, но сил уже не было. Впрочем, последние полчаса из подвала не доносилось ни звука. Это и настораживало. То ли дуэлянтам надоело громить все, что неудачно подворачивалось под руки, мечи и ноги, то ли ломать уже было попросту нечего. Причем второе более вероятно.
В дверь тихонько постучали. Дворя отправился открывать с видом мученика, восходящего на эшафот. Он даже жалостливо всхлипнул, прежде чем отодвинуть засов. На пороге стоял Веня. Дворя обрадовался другу, из его груди вырвался облегченный вздох, и он возрыдал на груди у собрата. Немного ошарашенный таким приемом, домовой Бабы-яги поставил метлу возле двери и участливо похлопал друга по спине:
– Ну-ну, будет… Слезами горю не поможешь.
Погром в гостиной впечатлял своим масштабом. Веня уважительно присвистнул, осматривая место драки. Впрочем, чего удивляться – высокорожденные всегда славились не только своим откровенным презрением к большинству других рас, которым не посчастливилось родиться эльфами, но и умением сражаться, отточенным веками. Некогда уютная гостиная, навевавшая мысли о покое, сытных обедах и тихих вечерах у камина, теперь походила на жертву смерча. В воздухе летал пух из разорванных подушек, диван, рассеченный в нескольких местах, сверкал вывалившимися наружу ватином и пружинами, ковер превратился в тряпку, а стол в кучу дров. Даже обои свисали клочьями. Волчок с Диком тихо лежали в углу, с осуждением поглядывая на окружающее безобразие.
– Ничего себе… – тихо присвистнул Веня. – Однако здесь полумерами не обойдешься… А где сами дебоширы?
– Я их в подвале запер, – шмыгнул носом Дворя.
– Молодец. Вот вернется хозяйка, сама со своими ухажерами пусть разбирается, – одобрил Веня. – Может, проверим, как они там?
  
– Вроде успокоились. По крайней мере, их давно что-то не слыхать.
– А если эти двое друг друга там поубивали? – выдвинул догадку Веня.
– Хорошо бы, – кивнул Дворя. – Только боюсь, такой исход событий не с моим счастьем.
За что получил от более опытного товарища подзатыльник.
– Ох, молодость! – неодобрительно зацокал языком Веня. – Все-то вам, молодым, с плеча рубить, да все по живому…